Читать онлайн «Оппозиция, или как противостоять Путину». Страница 51

Есть силы, которые хотели бы загнать русских в тупик романтического, неконструктивного национализма. Это надолго затянуло бы кризис России и разлад в самом русском народе. Романтика многих манит, но все же лучше нам удержаться от этого соблазна.

2007 г.

Начав разговор о народах, мы вынуждены обратиться к проблеме этничности. Человек— существо общественное. С самого возникновения человека как вида он существует как общности — семьи соединялись в роды и общины, из них возникали племена, развитие государства превращало племена в народы, населяющие страны. Племя, народность, народ, национальность, нация — для всех них этнос является общим, «родовым» понятием. У нас в этом смысле обычно применяется слово «народ».

Придерживаясь различных представлений о происхождении этничности, большинство ученых признает, что общность людей, сложившаяся как этнос, есть присущая человеческой истории форма жизни, подобно тому как животному миру присуща форма биологического вида. Из этого следует, что развитие человеческой культуры происходило не путем ее равномерной беспорядочной «диффузии» по территории Земли, а в виде культурных сгустков, создателями и носителями которых и были сплоченные общности — этносы.

Наши представления об этносах и народах выражены в понятиях Просвещения. С конца XIX века мышление нашей интеллигенции находилось под сильным влиянием исторического материализма (марксизма) — одной из главных концепций Просвещения. В отношении этничности (и связанных с ней понятий народа и нации) конкурирующие с марксизмом либерализм и национализм принципиально не отличались.

Русская культура, воспринявшая идеалы Просвещения, приняла и его универсализм — идею о прогрессе и движении к единому человечеству, соединенному общими ценностями. Русская культура дополнила и усилила этот универсализм православной идеей всечеловечности. Для нас это дополнение было очень важно — и Российская империя, и Советское государство исключали ассимиляцию народов как технологию. Те, кто хотел, вливались в состав русских, остальных не принуждали. Представление о межнациональном общежитии основывалось на образе семьи народов.

Но XX век обнаружил крах универсализма Просвещения. Начатая в России цепь национальных революций, слившаяся в большую мировую революцию, была вызвана нежеланием народов влиться в глобальную систему западного капитализма на правах его периферии. Первая мировая война расколола и сам Запад. Затем важная его часть впала в фашизм и радикально отвергла универсализм Просвещения. При этом соблазн фашизма охватил культурный слой Запада в гораздо большей степени, нежели это проявилось в политической сфере.

Сразу после Второй мировой войны была разрушена колониальная система Запада — при этом этническое самосознание вырвалось с такой силой, которая не укладывалась в рамки рациональности Просвещения. Прошло еще немного времени — и потерпела катастрофу система межнационального общежития, созданная в Российской империи и затем в СССР. И в ответ на все это — неолиберализм, откат к истокам, слепой фундаментализм Просвещения в его самой механистической версии.

Американский философ Фукуяма даже провозгласил, что мы дожили до «конца истории». А на самом деле история нашего времени просто пошла другим путем — вместо классовой борьбы на арену вырвалась борьба в этнических и националистических доспехах. И эти общественные явления оказались гораздо сложнее вроде бы понятных социальных. Так, за последние десятилетия в разных частях мира произошли массовые убийства и настоящие акты геноцида под знаменами разных форм национализма.

Взрывы этнического и национального сознания опрокинули все исторические предсказания левых, правых и центристов XX века. Нам говорили, что эти формы сознания окончательно исчезнут под влиянием индустриального капитализма, демократического государства и глобализации. На деле за период с 1980 по 1995 г. в мире произошли 72 гражданские войны на этнической, национальной, религиозной и расовой почве. После 1995 г. обстановка еще более обострилась.

Нежелание либеральных философов оторваться от индивидуализма, представляющего человека «свободным атомом», делает общественное сознание неспособным принять вызовы реальности. Отказ от реализма в понимании быстротекущих процессов загоняет часто мысль в наихудший коридор из всех возможных. Если учесть, какую силу набрал Запад и его «пятые колонны», то либеральный фундаментализм надо считать угрозой существованию человечества. Само явление этничности как одного из наиболее мощных видов человеческой солидарности целиком выпало из сферы внимания европейской культуры. Этничность стала рассматриваться как экстравагантная и архаичная особенность «диких», почти мифических народов, живущих где-то в сельве или тайге.

В 1990 г., когда уже стали обыденным явлением этнические войны в Азии и Африке, а затем и в самой Европе (Кавказ, Балканы), я работал в университете в Испании. На одном семинаре я задал коллегам вопрос, как они представляют себе понятие этничности. Уважаемый профессор университета Сарагосы ответил мне, что в Европе этничности давно нет, она сохранилась как реликтовое явление лишь у малых народностей самых слаборазвитых стран. Это при том, что испанские газеты ежедневно уделяли 10–20 % своей площади сепаратизму и терроризму баскских организаций, выступающих под флагом этнического национализма.

В рассказе-антиутопии Хорхе Луиса Борхеса «Тлен, Укбар, Orbis tertius» (1944) говорится о том, как ему странным образом досталась энциклопедия страны Тлен. В ней были подробно описаны языки и религии этой страны, ее императоры, архитектура, игральные карты и нумизматика, минералы и птицы, история ее хозяйства, развитая наука и литература — «все изложено четко, связно, без тени намерения поучать или пародийности». Но весь этот огромный труд был прихотью большого интеллектуального сообщества («руководимого неизвестным гением»), которое было погружено в изучение несуществующей страны Тлен. Жители этой страны были привержены изначальному тотальному идеализму.

Либеральный философ Дж. Грей в своей грустной книге «Поминки по Просвещению» называет всю современную западную политическую философию «политическое мышление в духе страны Тлен». Он пишет, что ошибочное представление человека как индивида привело к бессилию либеральной мысли. Она отбрасывает этничность и национализм как труднодоступное пониманию отклонение от нормы. По словам Грея, «подобное понимание господствующих сил столетия… не предвещает ничего хорошего современной политической философии или либерализму».

Какой позор, что наша российская интеллигенция, начиная с поколения Горбачева, впала в это же самое либеральное мышление «в духе страны Тлен»! Сколько крови уже пролилось из-за этого на нашей земле.

Почему представления Запада об этничности так оторвались от реальности? Реформация, а затем Научная революция (возрождение атомизма) произвели в Западной Европе культурную мутацию, породив совершенно новое представление человека о себе самом. Человек стал индивидом, свободным атомом, и это было закреплено как непререкаемая догма. Эта догма, подкрепленная словом великих писателей и ученых, школьными учебниками и газетами, вошла в массовое сознание европейцев. Она поддерживалась и всеми институтами буржуазного общества — и укладом капитализма, и образом жизни атомизированного человека, и социальными теориями.

Когда мы приняли этот уклад и эти теории, сразу попали в мясорубку — огромных денег и сил, которые защищают от нее западного человека, у нас не было и не будет. Но ведь уже видно, что западная политическая философия фатально ошибочна! Как же можно продолжать ей следовать? В ней различие культур рассматривается как эфемерная, несущественная случайность в человеческой жизни и истории. Нас сегодня убеждают, что Россия — часть европейской цивилизации. Скажешь, что культура у нас другая, а тебе отвечают: «Да, но это мелочи». Нас загоняют в «страну Тлен» — а там что с нами сделают?

Мы видим страшный провал того мышления, с которым Запад подходит к проблеме народа — и перенимаем это мышление. Это ужасно, и чем дальше от советской культуры и советской школы, тем страшнее та яма, в которую мы сползаем.

Агрессивный национализм порожден именно Западом и вызван отчаянными попытками атомизированного человека найти новое основание для солидарной общности. Современный индивид, лишенный подлинной основы для самоутверждения, реанимирует архаические пласты и значения культуры. Это он делает в поисках исцеления от страха жизни чужих среди чужих в западных городах, представляющих собой «всеобщие чужбины».

Попыткой вырваться из этого страха индивида объясняет психолог Э. Фромм возникновение расизма и «мифа крови» как радикальных и архаичных проявлений этничности: «Человек, освободившийся от пут средневековой общинной жизни, страшился новой свободы, превратившей его в изолированный атом. Он нашел прибежище в новом идолопоклонстве крови и почве, к самым очевидным формам которого относятся национализм и расизм».