Читать онлайн «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России». Страница 136

Исторические фальсификации интересны не только сами по себе, но именно в связи с той целью, ради которой они созданы. "Завещание" как бы угадывает направление русской политической энергии.

В XVIII в. усиление России и борьба за выход к Черному морю привели к созданию "Константинопольского проекта". Автор проекта, Г.А. Потемкин, предполагал передать Святую землю под протекторат России. Заселение Палестины и Иерусалима должно было быть предоставлено евреям, которых следовало туда "депортировать". Потемкин даже пытался воссоздать еврейские вооруженные силы – "Израильский полк", первое еврейское воинское соединение со времен Древнего Израиля. Об этом повествует в своих воспоминаниях маркиз де Линь7.

Близки к этому были и проекты декабристов Дмитриева-Мамонова и Пестеля.

Интересно и то, что, как видно из дела еврея Соломона Плонского, русское правительство внимательно следило за сношениями своих евреев, подданых Российской империи, с Иерусалимом: "…он как бы питает надежду на восстановление Иерусалима и на образование там еврейского государства", – писал всесильный Н.Н. Новосильцев в 1821 г. Александру I8. Подозрения русского правительства в отношении политических связей евреев с Турцией или Францией были беспочвенными, евреи были лояльными гражданами России, что и доказали во время войны 1812 г.

Когда мы говорим о Восточной (Крымской) войне, мы не должны забывать идеологическую причину конфликта. Собственно, здесь Россия впервые выступила с чисто православной идеей освобождения Гроба Господня от неверных. В качестве одной из главных причин объявлялось то, что ключи от этого самого святого места христиан находятся в руках мусульман.

Нельзя сказать, что поражение России в Восточной войне обескуражило сторонников проникновения в Святую Землю. Наоборот, Россия с удвоенной энергией принялась за старую идею проникновения в Палестину. Как ни странно, но Парижский трактат только укрепил положение России в Палестине9.

В 1843 г., а затем и в 1847 г. в Палестину прибыл негласный агент Синода и одновременно Министерства иностранных дел архимандрит Порфирий Успенский, ставший в Иерусалиме официальным главой Русской духовной миссии. Начиналась планомерная закупка земель в Палестине, собирание памятников древности. Порфирий обнаружил "Синайский кодекс," относящийся к IV в. н. э. Среди сподвижников Успенского самым выдающимся был митрополит Антонин Капустин – духовное лицо, ученый (археолог и нумизмат), политический агент. В 1858 г. в России был создан Палестинский комитет, затем в 1864 г. Палестинская комиссия при Министерстве иностранных дел. Русское Православное Палестинское общество, учрежденное 21 мая 1882 г., с его безграничными финансовыми возможностями подкрепляло российские претензии. Капустину удалось приобрести в российскую собственность, при непрекращающейся конкуренции со стороны европейских правительств, турецких вымогательствах и мусульманской фанатичности, лакомые кусочки Палестины, вроде Мамрийского дуба Авраама в Хевроне. В Иерусалиме у абиссинцев был приобретен участок земли, непосредственно прилегающий к Храму Гроба Господня. На этом месте была построена церковь Александра Невского, а на месте раскопок был найден "Порог Судных врат". Так как турецкое правительство не признавало Палестинское общество в качестве юридического лица, то приходилось все купчие делать через подставных лиц или членов русской миссии. К 1914 г. Палестинскому обществу принадлежало три подворья в Иерусалиме, где можно было одновременно принять до 7 тыс. человек, Назаретское, до 1 тыс. человек и подворье в Хайфе.

Постоянно возрастал и поток русских пилигримов, где уже преобладали не евреи, а православные.

Одним из российских эмиссаров в Палестине был известнейший русский художник Василий Васильевич Верещагин. Ему принадлежат замечательные полотна, воспевающие библейский Иерусалим. Кстати, он был не первый русский художник, посетивший Палестину. Его предшественниками были братья Захар и Никанор Чернецовы, побывавшие здесь дважды в 30 и 40-е годы XIX в.

Современник Верещагина Поленов создал свои лучшие полотна также в Палестине. Но Верещагин оставил также замечательные путевые записки о своем путешествии. Он отметил большое число русских евреев в Иерусалиме 1883-1884 гг.: "Евреи, особенно пожилые, приходят в громадном числе в Святой город, чтобы провести здесь остаток своих дней и быть похороненными в долине Иосафата, откуда, по их верованию, они будут призваны ранее других к будущей жизни. Еврейское население сильно возросло за последние годы. Турецкое правительство не на шутку встревожилось этим еврейским нашествием и поэтому воспретило евреям оставаться на Святой Земле более 30 дней и селиться здесь". Любопытное наблюдение – это были годы первой алии. Кстати, пребывающий в Иерусалиме корреспондент "Нового времени" в свойственной этому изданию манере вступался за русских евреев, выселенных из Святого града Реуф-пашой: "…в Палестину не стали пускать русских евреев, снабженных нашими паспортами. Я помню, какой гвалт поднялся в Европе, когда одного английского еврея выслали из Петербурга, на основании закона, запрещающего жить евреям в столице долее известного срока; здесь без всякого закона губернатор своей властью сотни лиц русских подданных не пускает на турецкую территорию, хотя их паспорта визированы турецкими консулами… Неужели мы не можем заставить уважать права русских подданых, будь они евреи, армяне или татары. Нарушение же прав русского подданого затрагивает наше достоинство…"10 В еврейской прессе в это же время, правда в ироническом контексте, та же затаенная мысль о возрождении древней Родины при помощи России: «… не имели ли в виду Россию и прочие наши пророки, говоря, например, о возрождении Палестины…

Вот найдется завтра какой-нибудь… и докажет нам, "что восстановление поруганной и т. д. Иудеи" русскими штыками в таком-то году предсказано там-то и там-то у Исайи или Иеремии»11. В разговоре с бароном Гинцбургом граф Н.И.

Игнатьев, министр внутренних дел, мечтавший заселить отдаленные русские окраины, депортировав туда евреев (речь шла именно о депортации, именуемой тогда "переселенческим уставом"), чтобы поднять в культурном и экономическом отношении далекие окраины и, если евреи справятся с этой миссией, передвинуть их в новое завоеванное место, на вопрос собеседника: «Ну а как евреям надоест роль "вечного жида?"» – дал достойный ответ, важнейший для нашей темы: «Евреи от нас не уйдут… вот и выселившиеся в Палестину и Америку распевают, как говорят, "Вниз по матушке по Волге". В Палестине евреи нам сослужат еще большую службу… Они явятся там нашим форпостом и помогут нам добыть ключи от гроба Господня»12.

Возвращаясь к Верещагину, напомним, что он рисовал несколько раз раввинов, а гонораром за позирование служил… стакан водки13.

Рисовал художник и арабов, отмечая, что часть из них – христиане лишь по названию: они охотно переходят из одной религии в другую. Это же подтвердил ему иерусалимский патриарх Никодим: "Денег мало, дайте больше денег, через десять лет я всю Палестину обращу в православие"14.

На рубеже веков выросло новое течение в иудаизме, пришедшее на смену "палестинофильству" – сионизм. Сын известного А.С. Суворина – А.А. Суворин, путешествовавший по святым местам и издавший роскошный альбом "Палестина" с иллюстрациями художников А. Кившенко и В. Навозова, обратил внимание на то, что в Иерусалиме к середине 90-х годов прошлого века было 28 тыс. евреев из общего 40-тысячного населения – неоспоримый аргумент в "споре о Сионе". Борис Борисович Глинский (1860-1917), историк и журналист, опубликовал в "Историческом вестнике" обширную статью о книге Суворина. Для него это было лишь предлогом проанализировать положение в Палестине. Собственно, ему принадлежит одна из первых статей о сионизме. Он говорит об исторической связи этого современного политического движения, корни которого лежат в археологии, преданиях и в исторической географии, «когда то, что мы разумеем в настоящее время в широком смысле "Палестина", была именно колыбелью иудейства, знаменитой родиной Авраама, Исаака и Иакова». Далее идет утверждение, не потерявшее своей актуальности и сегодня: "Поэтому я и позволю себе, говоря о тяготении современных народов к Палестине, по праву исторического первородства, поставить вопрос о евреях в Палестине и сионистское дело во главу настоящего очерка"15. Глинский анализирует положение евреев в современном мире, высоко оценивает созидательный труд еврейских колонистов и практически становится апологетом возрождения еврейской общины на Святой Земле. Он подчеркивает российско-еврейский элемент в новом движении, включая такой факт, как присутствие делегатов из Российской империи на Базельском конгрессе, – 55 человек из 204. Глинский в восторге от еврейских земледельческих колоний, создавших в Палестине виноделие и экспортировавших вино на рынки России, Германии, Англии, Франции. Восхищался созданием в Иерусалиме художественно-промышленной школы (предшественницы школы Бецалель), производившей поделки из оливкового дерева и перламутра, изделия светского характера – веера, художественную мебель, перочинные ножи и т. п. В это же время была построена железная дорога из Яффы в Иерусалим, способствовавшая притоку туристов. Их число превышало 20 тыс. человек в год.