Читать онлайн «Человечество: вчера, сегодня, завтра». Страница 71

Преступления «Энрон» и «УорлдКом», а также «Ситигруп» и «Мерил Линч», ставят новые рекорды мошенничества и коррумпированности. Обычно коррумпированные государственные чиновники прикарманивают какие-нибудь жалкие тысячи или, на худой конец, миллионы. Но здесь речь идет даже не о миллиардах, а о десятках миллиардов долларов, что больше чем ВВП некоторых стран.

В этой связи вспомним миф о «невидимой руке». Адам Смит полагал, что, преследуя свои интересы, индивидуумы служат интересам общества в целом. Но то было время, когда корпораций и акций не было и в помине. Индивидуумы производили и обменивали натуральные вещи. Сегодня экономика и ее структура изменились коренным образом.

Разве высший менеджмент корпораций, преследуя личные интересы, содействует экономике страны? Нет. Более того, во многих случаях интересы высшего менеджмента, как это было в «Энроне» и других фирмах, противоречат интересам собственных корпораций. Современная экономическая наука доказала существование серьезных преград для «невидимой руки», весьма серьезные последствия неограниченного рыночного механизма.

Миф о финансизме. В числе героев «Ревущих девяностых» были лидеры финансового сектора, ревностные миссионеры рыночного механизма и «невидимой руки». Мы убеждали себя и других в том, что финансовый сектор лучше «знает», что хорошо для экономики. Подчиняясь финансовым рынкам, мы повышаем темпы роста и уровень процветания. Финансовые рынки пожинали хороший урожай. Но за всем этим скрывалась шумная реклама, организованная самими финансовыми игроками. Это была близорукая политика в интересах ее организаторов. Она противоречила интересам страны в целом.

В свое время президент «Дженерал моторе» Чарльз Э. Уилсон объявил: «Что хорошо для Соединенных Штатов, хорошо для «Дженерал моторс», и наоборот». Новое заклинание гласит: «Что хорошо для «Голдмен Сакс» или Уолл-стрит, хорошо для Америки и для всего мира». 90-е годы были хорошим временем для Уолл-стрит. Там делались деньги, как на слияниях, так и на распродажах конгломератов. Но это плохо обернулось для страны в целом.

Большая часть политических мер помогала финансовым рынкам делать как можно больше денег. Дерегулирование предоставило Уолл-стрит новые возможностей, за которые там быстро ухватились. Теперь, когда позолота осыпалась, предстоит усвоить основные уроки: финансовые рынки не являются кладезем премудрости; то, что хорошо для Уоллстрит, может быть как хорошо, так и плохо для остального общества; финансовые рынки близоруки; страна, подчиняющаяся исключительно дисциплине финансовых рынков, ставит себя под угрозу.

На протяжении 90-х годов, проходивших под лозунгом: «Давай, давай!», многие люди из мира бизнеса и финансов были увлечены «Деланием денег» и снизили свои нравственные нормы в погоне за барышами. Но нигде это не приняло столь удивительные формы, как в банковском деле. Как бы то ни было, образ банкира всегда вставал перед людьми в виде некоего трезвого, осмотрительного господина в сером костюме, внимательно следящего за компаниями, которым банк ссудил деньги, потому что его главнейшая задача — обеспечение возврата ссуженных денег. Банкиры не любят скандалов и «плохих ссуд», и тем самым банки образуют важную сдержку в отношении деятельности американских корпораций. Их тщательный мониторинг своего портфеля ссуд содействовал предотвращению банкротства и различных эксцессов в мире бизнеса.

Но в 90-е годы в этом отношении очень многое изменилось: банковские аналитики вели агрессивную рекламу сомнительных акций, банкиры помогли корпорации «Энрон» создать теневые офшорные предприятия, имевшие целью сокрытие истинного состояния ее обязательств, передавали акции в руки своих друзей в горячке первоначальных публичных предложений (ППП), ввязываясь в разнообразные сомнительные виды деятельности.

В 2001 и 2002 годах многие из главных банков Соединенных Штатов один за другим вовлекались в скандалы, в том числе и такие легендарные имена, как Джон Пирпойнт, Морган Чейз, Мерил Линч, «Кредит Суисс Ферст Бостон», «Сити-групп» и его брокерское отделение, почтенная фирма «Саломон Смит Барни», а также «Голдмен Сакс», что, в общем, вылилось в штрафы на общую сумму 1,4 миллиарда долларов, наложенные генеральным прокурором штата Нью-Йорк Элиотом Спикером. Но тревожны не столько отдельные случаи и злоупотребления нескольких алчных аналитиков, сколько влияние, которое оказало перерождение банковского дела США на функционирование экономики в целом.

Почему банкиры и аналитики распространяли дезинформацию? Этим самым они маскировали операции, на которых делали большие деньги. Чем больше «мыльный пузырь», тем больше и стимулы к его раздуванию. Дерегулирование увеличило масштаб конфликта интересов. Каждый банк знал, что его конкуренты применяют мошеннические приемы, и если он не вступает с ними в конкуренцию и в этом направлении, то останется позади.

Мир, однако, сильно изменился за последние шестьдесят лет. Возникли новые формы мошенничества. В обстановке «Давай, давай!» 90-х годов рыночные ценности вознеслись под облака, а человеческие ценности эрозировали, игровое поле опять стало очень неровным, что сильно способствовало возникновению «мыльного пузыря», лопнувшего вскоре после начала нового тысячелетия.

Наши новые финансовые герои присоединились к тем, кто распространял еще один миф: миф о том, что причиной экономических проблем является большое государство, заставляющее нас платить высокие налоги и зарегулировавшие нас вплоть до полного удушения: надо урезать государство, снизить налоги, дерегулировать экономику. Но дерегулирование создает новые источники конфликта интересов, новые возможности манипулирования рынками. Большинство высших корпоративных менеджеров, заправлявших этим балом, вышли сухими из воды, прикарманив миллиарды, предоставив как акционерам, так и рядовым работникам нести все тяготы. Рядовые налогоплательщики должны были расплачиваться по счетам в результате дерегулирования электроэнергетики в Калифорнии, а также надвигавшихся почти с полной гарантией дефолтах корпоративных пенсионных фондов. В числе распространявших миф о слишком большом государстве были и те, кто при этом наживался на дерегулировании (например, в электроэнергетике и газоснабжении), на государственных субсидиях и государственной помощи при навязывании своих проектов за рубежом, на государственных инвестициях в НИОКР.

В основе концепции минимального государства лежала примитивная идеология, получившая название «рыночный фундаментализм». Суть ее в том, что де рынки сами по себе и эффективны и стабильны. Я называю миф о всесилии рынка идеологией, поскольку она была предметом веры: рыночный фундаментализм не опирается на экономические теории и противоречит практике. Герберт Саймон, получивший Нобелевскую премию за вклад в понимание поведения организаций, утверждает: «Вывод, что организации, чья деятельность мотивируется прибылью, будут более государственными, чем другие организации, не следует из организационной экономики, построенной на неоклассических принципах».

Миф о сокращении дефицита в США. Он обеспечил мобилизацию населения страны в поддержку политически непопулярных законов, принятых палатой представителей в 1993 году единогласно, которые требовались для восстановления ответственного отношения к государственному бюджету после двенадцати лет стремительно возраставшего дефицита

Этот миф предполагает, что если Аргентина или Япония вступили в фазу рецессии, имея крупный бюджетный дефицит, то его сокращение обеспечит возврат к процветанию. Но почти все ученые-экономисты рекомендовали вместо этого экспансионистскую фискальную политику, питаемую, если это необходимо, дальнейшим увеличением дефицита

Если мы или кто-либо другой уверуем в миф о сокращении дефицита, это усугубит экономический спад и укрепит идеологию фискального консерватизма. Я твердо убежден, что инвестиции, в особенности в новые технологии, играют важнейшую роль в обеспечении долгосрочного роста и что это относится в первую очередь к таким экономикам, как американская, где очень трудно добиться высоких уровней частного сбережения. Конечно, правительство в долгосрочном аспекте должно стремиться к сбалансированному бюджету или даже к профициту. Но в краткосрочном аспекте дефицит абсолютно необходим для перехода от рецессии к оживлению, поскольку затяжная рецессия связана с огромными экономическими и социальными издержками, значительно большими, чем издержки, связанные с ростом дефицита.

Миф о глобальном капитализме. Америка никогда не принимала полностью миф о том, что большое государство — это плохо. Большинство американцев продолжало верить, что в экономике есть место для государства, и не только в области регулирования, но и в сфере жизнеобеспечивающих услуг: образования, системы социального обеспечения, медицинских услуг. Америка, как я уже говорил, проповедовала вариант капитализма с минимальной ролью государства, который сама она отвергла. Вместо того чтобы рекомендовать другим странам создавать институты по образцу тех, что сослужили Америке такую хорошую службу (например, Федеральная резервная система с мандатом поддерживать занятость и рост, а не только стабильность цен), мы толкали их к фундаменталистско-рыночной модели капитализма. Мы были озабочены концентрацией СМИ у себя дома и в то же время побуждали другие страны к приватизации СМИ без учета этой опасности.