Читать онлайн «Гигабайты власти. Информационные технологии между свободой и тоталитаризмом». Страница 40

Все 422 ученика этой школы теперь носят на шее небольшую пластиковую карту с фотографией, именем, классом и встроенным пассивным RFID-чипом. Пассивный чип намного дешевле активного, имеющего элемент питания, и излучает идентифицирующую информацию не постоянно, а лишь при попадании в поле действия прибора-считывателя. На всю систему идентификации школа потратила 25 000 долларов, а одна карточка с RFID стоит около 3 долларов. Любопытно, что в карточке используется тот же самый чип (smart label) фирмы Texas Instruments, что и в браслетах, надеваемых всем заключенным техасской тюрьмы Pima County Jail [JS03].

Более наглядной параллели для новой жизни школы, пожалуй, и придумать-то невозможно.

Президентские выборы 1952 года как никакие другие оказались заполнены всевозможными скандалами, грязными слухами и обвинениями на сексуальной почве. Кандидата от демократической партии Эдлая Стивенсона повсюду преследовали кривотолки о его, якобы, аресте полицией за гомосексуализм. Одновременно о соратнике Стивенсона по президентской кампании, кандидате демократов в вице-президенты Джоне Спаркмене, упорно распространялись слухи, что он закоренелый бабник, не пропускающий мимо себя ни одной юбки. Ныне общеизвестно, что основную часть этих слухов тайно распускал шеф ФБР Эдгар Гувер, всерьез вознамерившийся помешать демократической партии опять занять Белый дом. С предыдущим президентом-демократом Гарри Трумэном хороших отношений у Гувера явно не сложилось - Трумэн был весьма жесткий политик (достаточно вспомнить принятое им решение об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки) и решительно препятствовал росту влияния и полномочий ФБР. Существенных перемен в партийной линии демократов с приходом нового президента не ожидалось, поэтому кандидат от республиканцев - прославленный боевой генерал Дуайт Эйзенхауэр - по целому ряду причин устраивал Гувера куда больше.

Вокруг бравого военачальника, правда, тоже разгорелся предвыборный «сексуальный» скандал, поскольку сторонники демократов где-то раздобыли копию письма генерала Маршалла к Эйзенхауэру, с предостережениями от развода с женой и запланированной женитьбы на фронтовой подруге Кей Саммерсби, водительнице автомашины главнокомандующего в годы Второй мировой войны. К этой интриге, правда, Гувер не имел никакого отношения, поскольку информация утекла из Пентагона.

Внешне же, как и вообще на протяжении почти всей своей карьеры, Эдгар Гувер упорно старался поддерживать имидж человека, находящегося вне политики и острой межпартийной борьбы. Лишь так, не выказывая явных предпочтений какой-либо из соперничающих сторон, можно было стабильно удерживаться в кресле директора ФБР при смене администраций. Гувер весьма рано, еще в 1920 году на собственном опыте убедился, сколь опасно в открытую делать ставку на какого-либо конкретного политика. Летом того года министр юстиции Митчел Палмер решил выдвинуться кандидатом в президенты на съезде демократической партии в Сан-Франциско, а молодой Гувер в ту пору лишь в Палмере видел залог своего успешного продвижения по службе. Поэтому он приложил все силы для выполнения предвыборных поручений министра, часто превышая служебные полномочия. За что вскоре серьезно поплатился, поскольку на съезде удача Палмеру не сопутствовала, последующие выборы демократы проиграли, а «партийными» разъездами Гувера и ряда других сотрудников Бюро за счет налогоплательщиков всерьез заинтересовалась комиссия сенатского расследования. Дело, правда, удалось замять, хотя угроза увольнения тогда наметилась вполне всерьез. С той поры Эдгар Гувер зарекся от вступления в политические партии и не принимал участия в выборах.

В доверительных беседах с близким друзьями, впрочем, шеф ФБР вполне определенно признавался в своих политических предпочтениях. Историкам известны личные письма Гувера, из которых очевидно, что начиная с 1921 года он считал себя последовательным сторонником правого крыла республиканской партии.

Но делались такие признания очень осмотрительно и лишь в ближнем кругу. Потому что столь милая его сердцу администрация однофамильца-республиканца Герберта Гувера за 1929-32 гг. довела экономику США до окончательного краха, и к власти опять решительно устремились демократы. Причем один из влиятельных политиков этой партии, Митчел Палмер, теперь был уверен, что его бывший протеже Эдгар Гувер оказался низким и недостойным человеком, которого давно пора вышвырнуть вон из Министерства юстиции. Если, конечно, удастся прийти к власти.

Угрозы эти стали совсем реальны, когда демократы и «новый курс» их лидера Франклина Рузвельта победили на выборах, а министром юстиции решили назначить сенатора Томаса Уолша, имевшего к Гуверу длинный список годами копившихся претензий за беззаконные «красные рейды» и прочие злоупотребления. Уолш, по его словам, намеревался провести в Министерстве юстиции радикальную реорганизацию с заменой «практически всех кадров». Вполне возможно, что именно по такой траектории и пошел бы новый курс нового министра, но по дороге в столицу, уже непосредственно в вашингтонском поезде Томас Уолш скоропостижно скончался - от инфаркта.

Будущее Гувера оставалось все еще мрачным и неопределенным. Новым министром юстиции стал Гомер Каммингс, на которого очень серьезно давили некоторые сенаторы и конгрессмены-демократы, настаивая на увольнении Гувера. Сам Каммингс тоже был не прочь поставить на важный пост своего человека, и новым директором Бюро расследований уже прочили Уоллеса Фостера, бывшего чиновника Министерства юстиции. Но тут и Фостер скоропостижно скончался.

В итоге Каммингс все же решил, что лучше оставить опытного Гувера. Президент Рузвельт с этим решением согласился, и в июле 1933 года Эдгар Гувер был вновь утвержден на посту директора. А Гомер Каммингс впоследствии очень сожалел о своем решении, назвав его «одной из самых больших ошибок, которые я когда-либо сделал»…

За годы правления Рузвельта шеф ФБР чрезвычайно усилил свое могущество, но все же его явно пока не хватало, чтобы реально влиять на выбор нацией президентов. Это убедительно продемонстрировала предвыборная кампания 1948 года, когда Гувер изо всех сил давил на доступные тайные рычаги, пытаясь добиться смещения неудобного Гарри Трумэна, однако ничего путного из этого все равно не вышло. Зато тогда же, в конце 1940-х годов директора ФБР начали усиленно обхаживать техасские нефтяные магнаты Клинт Мерчисон и Сид Ричардсон, признавшие в Гувере влиятельного деятеля национального масштаба и очень полезную фигуру в своих политических играх. Поэтому Гувера стали регулярно приглашать на красивый отдых в Техас, на богатую охоту, в роскошные курортные отели Калифорнии и Флориды, принадлежавшие миллионерам. Гуверу очень понравилась новая компания, не скупившаяся на щедрые подарки, а Клинта Мерчисона он стал называть «одним из своих ближайших друзей». В устах шефа ФБР подобное звучало весьма двусмысленно, поскольку в окружении этого человека в достатке было людей, весьма авторитетных в мире организованной преступности.

Мерчисону и Ричардсону, мультимиллионерам и богатейшим людям планеты, как и Гуверу, очень не нравился курс президента Трумэна, правда, по собственным резонам. Нефтяным королям Трумэн был ненавистен тем, что публично заявлял о необходимости лишить их налоговых льгот, а также наложил вето на те законопроекты, что сулили принести им еще большую прибыль. Техасцам, по большому счету, было абсолютно без разницы, какую партию поддерживать, главное - поставить в президенты «своего» человека. Выбор их пал на пятизвездного генерала Эйзенхауэра, в ту пору главнокомандующего вооруженными силами НАТО. Сид Ричардсон лично слетал в Париж, в штаб-квартиру главкома, где передал ему программный пятистраничный документ, обосновывающий массу причин, по которым именно Эйзенхауэр должен стать новым лидером нации. Вдобавок была обещана щедрая финансовая помощь на предвыборную кампанию. Как только от генерала было получено принципиальное согласие, мощно завертелась предвыборная машина, подключившая к финансированию и других богатейших людей.

Попутно другие «нефтяные» приятели Мерчисона, Ричардсона и Гувера начали тайно финансировать принадлежавшие Эйзенхауэру и его близким родственникам хозяйства, от которых не слишком обильным, но вполне ощутимым ручейком потекли финансовые прибыли. Когда Эйзенхауэр и его команда пришли к президентской власти, было сделано множество ощутимых шагов в пользу магнатов из «группы поддержки», в первую очередь нефтяного бизнеса. Например, только за первые 4 года правления администрация Эйзенхауэра выдала шестьдесят лицензий на добычу нефти из правительственных запасов. Для сравнения можно сказать, что за предыдущие 55 лет было выдано лишь 16 таких лицензий. Кроме того, большое количество ключевых постов в федеральных органах власти было отдано нефтепромышленникам и «дружественным» им индустриальным группам.