Читать онлайн «Журналистика и разведка». Страница 84

Там, где течет героиновый Стикс

Не берусь защищать ЦРУ — в его работе, как у разведок любой страны, при желании найдешь немало сомнительных акций. Но как не рассказать о некоторых аспектах деятельности министерства внутренних дел Таиланда, полезных для нас, особенно из области борьбы с наркоманией, захлестывающей Россию волной десятибалльного шторма. У таиландской полиции накоплен богатый опыт, а мы начинаем делать в этой области пока первые неуверенные шаги и, похоже, не отдаем себе отчета в надвигающейся эпидемии пострашнее алкоголизма и СПИДа. Разве не об этом говорят, скажем, такие факты, как слишком мягкое наказание за торговлю наркотиками или что центр их сбыта находился при Ельцине в сердце Москвы — на Лубянке, под окнами здания бывшего всесильного КГБ?

В 1988 году по приглашению МВД Таиланда вместе с другими иностранными журналистами я впервые попал в Центральную полицейскую школу на торжественную церемонию уничтожения конфискованных у мафии наркотических средств. Нам предстояло увидеть, как в огне исчезнут четыре тонны опасного зелья, чья стоимость составила бы на улицах Нью-Йорка полмиллиарда долларов.

Пройдя через кордон автоматчиков в пятнистой форме — под цвет таиландских джунглей, — мы очутились за колючей проволокой на участке огромного бетонного плаца. Возле горы целлофановых пакетов с белым порошком нас встретили люди в белых халатах. Они предложили тут же сделать химическую пробу содержимого любого выбранного нами пакета. Дескать, вас не одурачивают, все подлинное: и героин в пакетах, и темный, почти черный опиум в специальных глиняных горшках. Я взял одну довольно большую целлофановую упаковку с красной маркировкой на английском и китайском языках: «Героин 999». Взял не для химического анализа, а просто подержать впервые в жизни «белую смерть» в руках. В голове мелькнула мысль: неужели этот пакет стоит десятки тысяч долларов? Их не заработать и за год всем вместе собравшимся здесь западным журналистам. Вот бы… Но лучше этого не делать. В Таиланде полагается смертная казнь за обладание 100 граммами наркотика, в соседней Малайзии вешают за 15 граммов, невзирая на то, паспорт какой страны находится в вашем кармане. Наркокурьеру не поможет заступничество даже главы государства, пусть им будет сам президент США.

После беседы с химиками в белых халатах нас приглашают посмотреть процедуру уничтожения «белой смерти». Возле металлической платформы люди не в пятнистой, а в синей форме, с автоматами наизготовку. Малейшее нарушение правил поведения гостей — и на виновника может обрушиться шквал свинца. Наконец, все готово. Работники Бюро по борьбе с наркотиками при МВД начинают громоздить на платформу все подлежащее сожжению: целлофановые пакеты с героином, опиум, марихуану, автомобильные шины, картонные коробки.

— А при чем тут шины? — спрашиваю у инспектора отдела наркотиков министерства здравоохранения.

— Иначе опиум не сожжешь.

В самом деле, он твердый, напоминающий вар в глиняных горшках. Перед тем как его водрузить на платформу, горшки разбивают и черепки бросают в специальную металлическую цистерну. Ее тоже охраняют. Не дай бог кому-нибудь придет в голову мысль поискать в глиняной груде случайно уцелевшие опиумные осколки! Не удержавшись, задаю второй вопрос инспектору Пайсану.

— Для чего уничтожать такие огромные ценности? Не лучше ли использовать их в медицине или экспортировать по официальным каналам?

Оказывается — не лучше. Медицинские потребности Таиланда ограничены одна тонна в год. Экспорт невыгоден политически. Он укрепляет за рубежом веру, что Таиланд — наркотический рай и источник распространения губительной эпидемии в Америке и Европе. Исходя из этого, власти предпочли с 1976 года «излишки» уничтожать.

Мы видим, как сотрудники бюро тянут от оранжевой автоцистерны к платформе резиновый шланг. К едкому запаху марихуаны начинает постепенно примешиваться «аромат» керосина. Через считанные минуты он заполняет легкие всех присутствующих, заставляя их отойти подальше. Исключение составляют телеоператоры. Им, несмотря на трансфокаторные объективы камер, все же хочется оставаться в допустимой близости к костру.

Новый шланг в руках человека в синей форме. Из его длинного металлического наконечника рвется острый язычок пламени. Минута-другая — и на платформе вспыхивает пожарище. В небо устремляется черный столб дыма и огня. Горят шины, опиум, героин. Невольно ловишь себя на мысли: в огне тают не только полмиллиарда долларов. Пламя пожирает плоды человеческого труда. Сколько сил затрачено крестьянами, чтобы вырастить мак и получить из него опиум, сколько хитроумной изобретательности и риска проявили инженеры и химики подпольных лабораторий, курьеры мафии! Но твое сочувствие на стороне тех, кто не жалел своих сил, а порой и жизни, чтобы оградить миллионы людей от наступления «белой смерти». Не жалел, дежуря на дорогах и тайных тропах в непроходимых джунглях, рискуя получить пулю или быть сброшенным в пропасть. Или, маскируясь под торговца наркотиками, гангстера, проникал в подпольные синдикаты, а потом находил нелегкий способ сообщить властям о готовящихся акциях мафии.

Перед отъездом из Центральной полицейской школы я подошел к почетному гостю церемонии — заместителю премьер-министра адмиралу Сонти Бунъячайю.

— Я надеюсь, — сказал он мне, — что недалек тот день, когда все это зелье навсегда исчезнет с лица нашей земли.

…Официальный оптимизм в расчете на зарубежную прессу? Насколько оправдан он? Учитывая актуальность темы и для нашей страны, я обратился с письменной просьбой к директору Бюро по борьбе с наркотиками при МВД генерал-майору Иодмани дать интервью. Через несколько дней меня пригласили к генералу. Видимо, сработали несколько факторов: и возможность выступить впервые в советской прессе, и надежда на установление сотрудничества с соответствующими органами СССР.

Разговор сразу принял деловой характер. В отличие от вице-премьера собеседник проявил реалистичный подход к решению важнейшей проблемы современности, не менее опасной для человечества, чем когда-то чума и холера, а ныне рак и все больше расползающийся СПИД.

Генерал вовсе не уверен, что до искоренения проблемы рукой подать.

— Впереди, — считает он, — нас ждут долгие годы самой упорной и бескомпромиссной борьбы. И дай бог, чтобы мы смогли одержать хотя бы частичную победу, — к примеру, приостановить рост распространения эпидемии.

Интересуюсь: что порождает наркоманию? Господин Иодмани считает социальные причины. Но не только они. Иначе как объяснить процветание наркодельцов в США, Европе? Видимо, существуют иные, не менее веские аргументы. С помощью наркотиков молодежь — самый крупный отряд рабов пагубного увлечения — пытается отключиться порой от горькой действительности, компенсировать отсутствие идеалов, которым можно было бы посвятить жизнь, потерю веры в духовные и моральные ценности общества, разочарование в социальной справедливости.

Слушаю и думаю: насколько прав генерал! Разве у нас не те же самые факторы в основе увлечения наркоманией? Правда, мой собеседник не склонен исключать из длинного списка причин тривиальное любопытство. Молодые люди, только что вступающие в жизнь, хотят на опыте испытать «кайф посильнее, чем секс». При этом многие уверены, что стоит захотеть — и они тут же вырвутся из этого капкана. Практика свидетельствует об обратном. На спасение могут рассчитывать единицы, и то после длительного и мучительного лечения.

— Неужели и впрямь падение в бездну нельзя остановить? При современном развитии науки люди научились пересаживать органы, даже сердце, возвращать людей с неминуемого смертного одра. Наверное, имеются и совершенные наркологические средства. Какое из них вы считаете самым эффективным?

— Если бы я смог ответить на сей вопрос, — отшучивается генерал, — мое ведомство уже давно перестало бы существовать, а я лишился бы работы. И потом, действительно какой? Ужесточение наказания? Закон и без того строг. За обладание ста с лишним граммов наркотика полагается расстрел либо длительное тюремное заключение. Иностранцам не делается исключение. В наших тюрьмах отбывают заключение более тысячи лиц с зарубежными паспортами. Но я не могу посадить в тюрьму 500 тысяч таиландских наркоманов. Тюрьмы не резиновые, не резиновый также и госбюджет! — восклицает собеседник. Остаются другие средства. Например, массовая разъяснительная кампания среди молодежи и терапевтическое лечение. Взяли бы за правило показывать по телевидению ломку, муки, страдания наркоманов. Или знакомить людей с преступлениями, убийствами, совершенными под воздействием наркотиков.