Читать онлайн «Shell шокирует мир». Страница 38

Хотя Маркус и произвел впечатление на Комиссию, Черчилль продолжал опасаться соучредителя Shell. Он стал относиться к этой компании все с большим подозрением, основывающимся на свойственном ему здравом смысле и том факте, что цена бензина в стране вскоре после завершения работы Комиссии начала повышаться, и повышаться значительно. Действительно, теперь, когда автомобили стали доступны многим, стоимость бензина принимала политическое измерение, и следовало учитывать мнение автомобилистов, которые, вполне естественно, были недовольны повышением цен на заправочных станциях. Последовали общественные протесты, лондонские водители такси забастовали, а газеты в своих передовицах начали выступать против того, что они назвали «бензиновым кольцом».

Shell не могла не отреагировать на сложившуюся ситуацию, и Маркус Сэмюэль воспользовался интервью с Daily Mail, чтобы разъяснить всей стране и ее политическим деятелям несколько прописных истин. «Стоимость товара точно соответствует тому, что получает покупатель», – заявил он, и затем напомнил читателям, что бизнес Shell должен приносить прибыль, и что цена на сырье, как это и должно быть в рыночных условиях, определяется спросом и предложением.

Черчилль, придерживавшийся либеральных взглядов и следующий принципам своей партии, относился к монополиям с недоверием. Не желая упустить возможность заработать политический капитал на негативных общественных настроениях, связанных с продолжающимся ростом цен на бензин, он выступил с речью, в которой обвинил нефтяные монополии в тайном ценовом сговоре. Это был, конечно, камень в огород Shell и выпад против методов работы компании.

Речь привела Маркуса в бешенство, и он вновь поднял тему лояльности Shell к стране и империи. В своем ответе он расценил нападки Черчилля как зараженные антисемитизмом.

На самом деле суть вопроса заключалась в проблеме обеспечения нефтяных поставок, и, главным образом, в поиске новых источников сырья, над которыми Британия могла бы иметь некоторый контроль. Это была национальная дилемма, которой Черчилль лично уделял значительное внимание, особенно теперь, когда возникла необходимость удовлетворять еще и потребности флота.

Незадолго до того как Черчилль стал первым лордом Адмиралтейства, была основана Anglo-Persian Oil Company (переименованная в 1954 г. в British Petroleum), которой удалось обнаружить перспективные нефтяные месторождения. Черчилля, который возглавлял либералов и все последние годы декларировал принципы свободного капитализма, в данном случае не смутил тот факт, что компания Anglo-Persian фактически находилась под государственным контролем. Здесь он проявил себя, говоря современным языком, как «борец с формализмом», и довольно успешный, учитывая, что свободная от постороннего влияния компания Anglo-Persian постепенно становилась потенциальным поставщиком на мировой рынок сырой нефти и ее очень прибыльной производной – бензина.

Отстаиваемый Черчиллем подход к форме организации данной компании победил мнения оппонентов, и в мае 1914 г., всего за три месяца до начала Первой мировой войны, на утверждение удивленной палате общин был представлен законопроект, разрешающий правительству приобрести контрольный пакет акций Anglo-Persian.

В следующем месяце в своей эмоциональной речи перед парламентом Черчилль старался обосновать правительственное решение войти в нефтяной бизнес. При этом он ссылался на серьезную опасность, возникшую перед страной в результате действий могущественных нефтяных монополий, которые разделили между собой мировые рынки. Затем, развивая тему и задействовав весь арсенал своей неподражаемой риторики, Черчилль сформулировал обвини-

тельный акт для Shell, заявив, что «гигантские корпорации» прибегают к шантажу потребителей, преследуя при этом свои коммерческие интересы, которые предусматривают сохранение цен на нефть и бензин на искусственно высоком уровне.

Их политика заключается в том, – что проку закрывать на это глаза, – чтобы получить контроль над источниками и средствами для транспортировки, а затем регулировать объемы производства и рыночную цену. У нас нет никакого конфликта с Shell. Мы всегда считали их учтивыми, внимательными, готовыми сотрудничать с Адмиралтейством и служить интересам британского флота и Британской империи. Единственным спорным моментом является цена. И здесь мы должны быть готовы к тому, что игра будет жестокой.

В подтверждение того, что правительство продолжит покупать нефть у Shell, хотя теперь оно и имеет контрольный пакет акций в Anglo-Persian Company, Черчилль заявил парламентариям: «Мы не будем рисковать, разрывая отношения с этими прекрасными людьми». Это было ясным подтверждением намерения правительства использовать собственную нефтяную компанию как инструмент давления на Shell, чтобы гарантировать, что она будет осуществлять поставки нефти по справедливой цене. Shell уже чувствовала себя обиженной более ранними высказываниями Черчилля, подвергающими сомнению ее лояльность к Великобритании и ее правительству и намекающими на то, что коммерческие инстинкты всегда помещают прибыль перед патриотизмом. Но это последнее выступление перед широкой парламентской общественностью было в высшей степени оскорбительным для Маркуса Сэмюэля. Однако очень скоро, точнее говоря, через восемь недель после речи Черчилля, на Британскую империю обрушились тяготы войны, и Shell, наконец, получила возможность доказать степень своей лояльности к Великобритании.

В течение всего тяжелого для страны периода Первой мировой войны компания воздерживалась от запроса чрезмерной цены на нефть, поставляемую для нужд флота, и, несмотря на наличие государственного управления в Anglo-Persian, оставалась основным поставщиком. Это, однако, было проявлением доброй воли, которую компания вполне могла себе позволить: на протяжении всего четырехлетнего периода военных действий Shell получала невиданную прежде прибыль, постоянно наращивая объемы продаж на Дальнем Востоке.

На протяжении XX века нефть играла все более важную роль в обеспечении благосостояния целых государств, несмотря на то, что общественность проявляла все большее беспокойство по поводу сомнительной «культуры» этой индустрии, которая, казалось, загрязняла все, с чем соприкасалась. Как выразился 26 марта 1920 г. премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, близкий соратник Уинстона Черчилля по либеральной партии, «нефтяная прибыль, похоже, находит возможность по каким-то невидимым трубопроводам стекать прямо в частные карманы».

Действительно, существовали широко распространенные подозрения в том, что нефтяная индустрия оказывает на экономику разрушительное воздействие, учитывая огромное количество производимых в ней «дешевых» денег. Нефтяные сверхдоходы приносили выгоду лишь нескольким индивидуумам, которые получали ее, не затрачивая особых усилий. Очевидно, безграничная поставка наличных денег обеспечивала нефтяных магнатов возможностью подкупать одних и шантажировать других представителей власти, что вызывало особое беспокойство. Идея о том, что каждый человек имеет свою цену и потому может быть куплен, представляла собой прямую угрозу основным принципам деятельности открытого и честного правительства.

Во время нефтяного эмбарго, наложенного арабами в 1973 г., американский сенатор и политический деятель Фрэнк Черч высказал свои опасения по этому поводу в вызывающе агрессивной форме. Он был председателем подкомиссии, созданной влиятельным сенатским Комитетом по внешним связям, которой было поручено провести исследование влияния, оказываемого транснациональными компаниями на американскую внешнюю политику. Выступая в декабре того же года в штате Айова, этот весьма неординарный американский политик, политические взгляды которого были подкреплены его военным опытом, полученным во Вьетнаме, заострил свое внимание на методах работы международных нефтяных компаний. «Настало время, – объявил сенатор Черч, – начать процесс демистификации святая святых этой самой секретной из отраслей промышленности». Затем со свойственной ему прямотой он продолжил:

Мы, американцы, должны раскрыть причины, по которым Соединенные Штаты попали в зависимость от нефти арабских шейхов. Во-первых, почему наше правительство поддерживало и поощряло движение гигантских американских нефтяных компаний на Ближний Восток? Мы должны пересмотреть принцип, гласящий: то, что хорошо для нефтяных компаний, хорошо для Соединенных Штатов.

Это был одновременно и храбрый, и спорный взгляд на проблему. Энергичный уроженец сельского района штата Айдахо развил свою мысль, ясно выразив личное мнение по поводу раздражающего поведения ведущих нефтяных компаний в открытом обращении к сенатскому комитету 30 января 1974 г.:

Мы имеем дело с корпоративными объектами, которые обладают многими признаками, характерными для отдельных государств. Следовательно, никого не должен удивлять тот факт, что, когда мы говорим об отношениях между корпорациями и властью, мы используем тот же язык, что и при обсуждении отношений между суверенными государствами.