Читать онлайн «Правда и вымыслы о кремлевском некрополе и Мавзолее». Страница 39

Ленин: Отступим дальше на восток… Создадим Урало-Кузнецкую республику, опираясь на уральскую промышленность и кузнецкий уголь… Будем держаться… Снова расширимся и вернемся в Москву и Петроград.

«Прозревший» Волкогонов комментирует ответ Ленина: «В мыслях — ни слова о людях, о народе, о судьбах России».

Значит, по Волкогонову, Кутузов, сдав Москву французам, не думал о людях, народе, о судьбах России? Значит, Красная Армия в 1941 — 1942 годах, отойдя с боями до Москвы и Волги, не думала о судьбах России? По мнению Волкогонова, надо было поднять руки и сдаться немцам. К счастью, Ленин и наши полководцы думали иначе, чем бумажный генерал Волкогонов.

Одним из любимых коньков «прозревшего» историка являются спекуляции о жестокости Ленина. В книге и многочисленных интервью Волкогонов мусолит один и тот же пример — телеграмму Ленина в Пензу с требованием немедленно подавить антисоветский мятеж, а главарей повесить. Телеграмма заканчивается: «Пошлите людей потверже».

«Прозревший» Волкогонов комментирует: «Какие страшные слова». Может ли честный историк умолчать, что шла гражданская война и что мятеж в тылу любой воюющей армии — красной или белой — мог вызвать только такую реакцию властей. Когда в тылу наступавшей на Москву армии Деникина вспыхивали восстания, Деникин тут же бросал туда карательные отряды, приказав беспощадно подавить бунты, ввести военно-полевые суды, расстреливать и вешать.

Специалистам известно, что главное в публикуемых архивных документах — когда, при каких обстоятельствах был подписан конкретный документ. Дата здесь имеет решающее значение. Одно дело — период революций и гражданских войн, другое — мирное время. Как может дважды доктор — истории и философии, — член-корреспондент Российской академии наук Волкогонов оказаться столь научно несостоятельным? Может ли честный ученый умолчать, как это делает Волкогонов, что еще до окончания гражданской войны по инициативе Ленина была отменена смертная казнь. Волкогонов берет из архивов только то, что ему выгодно, и опускает то, что невыгодно. Получается спекуляция. Подобного обращения с собой история не допускает.

Особенно неприглядно жульничество Волкогонова, когда он жестокими ленинскими указаниями периода гражданской войны объясняет и тем самым как бы оправдывает политические преступления Сталина, который в мирных условиях, при отсутствии войны и революции прибег к массовому террору, к тому же не против врагов, а против своих.

Так, впрочем, склонен поступать и автор книги. Не сделавший ни одного выстрела по внешним врагам Родины, он активно участвовал в мирное время в разгоне и расстреле парламента России и кровавых убийствах соотечественников, защищавших Закон и Конституцию в октябре 1993 г. Позорная акция проведена с гораздо большей жестокостью, чем, например, роспуск большевиками Учредительного собрания.

У Ленина, как всякого крупного политического деятеля, были и ошибочные высказывания, и утопические представления. Они названы публицистом Л. Ониковым в «Правде» 20 августа и 21 сентября 1994 г. Но они — повод не для политических спекуляций, а для научных дискуссий и трезвого осмысления.

Ленин был реальным политиком XX века, сделавшего привычным оружием пулемет и танк, атомную бомбу и глобальную ракету; века, узнавшего избиение армян и холокост; века, когда лидеры крупнейших демократий отдали приказы разбомбить и сжечь Хиросиму и Дрезден вместе с населением и не утратили после этого репутации респектабельных политиков; века, узнавшего Гитлера и Сталина; века, когда разменной монетой в торге великих держав становились целые страны; века, когда президент приказал — впервые в истории! — расстрелять парламент с находившимися там депутатами, женщинами и детьми, а также его защитников, в сравнении с чем ночной поджог Гитлером пустого здания рейхстага выглядит выходкой уголовника; века, когда тот же президент, отбросив всякие моральные ограничения, приказывает бомбить города собственной страны — вне зависимости от того, могут или нет жители этих городов причинить власти вред.

Впрочем, Волкогонов признает, что Ленин был самым выдающимся революционером XX века и что его деятельность оказала наибольшее влияние на события столетия, причем влияние не только негативное, но во многом и благотворное (смягчение социальных противоречий в западных странах, распад колониальной системы и др.). Однако эти признания произносятся неохотно, мимоходом, без должного анализа и странными выражениями.

Волкогонов любит заявлять, что публикует в книге тысячи ленинских документов из секретных архивов. Подобная самореклама рассчитана на простачков. Многие из этих документов давно опубликованы.

«Любой историк, придерживающийся версии „архивного открытия нового Ленина“ должен признать себя никудышным специалистом, который не работал с доступными первоисточниками в полном объеме, а ограничивался перепеванием специально утвержденного официального набора цитат. Или еще хуже: знал правду, но пел „как положено“… Специалисты прекрасно знают, что новейшие архивные открытия только добавили новые факты к известному ранее ряду», — пишет отнюдь не стопроцентный сторонник Ленина доктор философских наук О. Лацис.

Например, из 520 ссылок на источники в главах, относящихся непосредственно к Ленину, его деятельности во время революции и гражданской войны, 368 — это ссылки на давно опубликованные и известные всем желающим документы и лишь 152 ссылки на неопубликованные.

Что же это за неопубликованные? Записка министра здравоохранения СССР в 1983 г. (спустя почти 60 лет после смерти Ленина) о закрытии на два месяца Мавзолея для профилактических работ (кстати, сообщения об этом всегда публиковались во всех газетах); записка Андропова в ЦК в 1975 г. о сносе дома Ипатьева в Свердловске (при чем тут Ленин?); доклад Берии Сталину в 1949 г. о высылке из Закавказья «всяких турков» в Сибирь; и бытовые детали — о ремонте квартиры Ленина, частота его пульса после ранения и подобные же банальности.

Таким образом, «новые документы» ничего принципиально нового к облику Ленина не добавляют. Можно только удивляться сверхосторожности секретарей ЦК КПСС и руководителей ИМЛ, не решавшихся их публиковать, что позволяет волкогоновым паразитировать на этом.

Зарубежные специалисты, получившие недавно возможность сверить по первоисточникам содержание некоторых документов, известных ранее лишь по книгам Волкогонова, уличают его в ошибках и подтасовках.

Английский профессор-историк Рональд Хингли назвал методы работы Волкогонова в архивах «мародерством».

Сотрудник канадского университета Мак Гилл в Монреале Л. Максименков, познакомившись в архиве с документами, опубликованными ранее Волкогоновым, приводит такие «приемы» его работы: поверхностное прочтение источников, граничащее с непониманием текста; сомнительный анализ и интерпретация документа; произвольное купирование без указания на сокращенный текст; неправильная датировка документа; купирование, усугубляемое неправильной датировкой (Л. Максименков. «Еще раз о критике архиографических приемов Д. А. Волкогонова». «Свободная мысль», 1993, № 3, с. 44 — 51).

Приведя примеры подобной ошибочной методологии Волкогонова в его книге о Сталине, канадский ученый пишет: «Хотелось бы пожелать, чтобы подготовка к публикации неизданных документов В. И. Ленина из РЦХИДНИ (ввиду огромного международного значения этой акции) была сосредоточена в руках авторитетной и политически беспристрастной научной комиссии». Высмеяв «приемы» работы Волкогонова с архивными материалами, Л. Максименков с сарказмом замечает: «На страницах биографии Ленина не должно получиться так, что герой узнает о кознях Парвуса с кайзеровским золотом из ссылки на „Красное колесо“ А. И. Солженицына или умирающий в Горках Ленин станет разоблачать Сталина в своем „Письме к съезду“, цитируя доклад Н. С. Хрущева на XX съезде ЦК КПСС». К сожалению, опасения канадского историка оправдались: беспристрастная научная комиссия для публикации неизданных документов Ленина не создана. Доступ к ним получил лишь Волкогонов на правах придворного летописца.

Обнаженная безнравственность автора книги видна из того, что, прикидываясь верующим, он поступил как антихрист, поместив на обложке 2-го тома фотографию тяжело больного Ленина. Эта бестактность шокировала даже «демократическую» прессу. Так, «Труд» заметил: «Несколько обескураживает, например, портрет „вождя“ на обложке… Вы видите больного человека с совершенно безумным взглядом» (28 июня 1994). «Общая газета»: «Фотография на обложке может покоробить» (№ 30, 1994).

Христианин не может так поступать, справедливо подчеркнул публицист Леон Оников. Не удовлетворившись обложкой, Волкогонов дает внутри книги страшный снимок Ленина — обезумевшего от неизлечимой болезни человека. Христос исцелял больных, делал слепых зрячими, избавлял от проказы, падучей, бесноватости, взывал к состраданию. А Волкогонов? Выносит на публичный показ немощь смертельно больного человека. Позор! Как может нормальный человек глумиться и наслаждаться чужим страданием?