Читать онлайн «Нефть: Чудовище и сокровище». Страница 36

Адама Смита, с его верой в могучую силу и способность рынка к самоисцелению, хоронили уже десятки раз. Но особенно торжественно – после обеих мировых войн, после Октябрьской революции, ну а уж когда грянула в начале 30-х годов Великая депрессия, тогда вообще приверженность идеям свободного рынка почиталась чуть ли не за признак слабоумия. Ежу понятно: всё, капитализм кончился, ему на смену теперь идет что-то другое, новое, не очень пока ясное, но связанное наверно с мощным государственным регулированием и контролем. Воскресал непременно и призрак Карла Маркса, который каждый раз принимался снова бродить и по Европе, и по Америке.

Но очередной кризис потихоньку, незаметно кончался, и снова люди забывали Маркса (кроме тех стран, где его неизменная популярность обеспечивалась государственным насилием). А Адам Смит и его последователи уже не казались такими уж устаревшими, законченными чудаками.

Вот и сейчас многим людям, впервые переживающим нечто похожее на Великую депрессию, кажется, что капитализм кончился – уж на этот раз точно!

Между тем великий политэконом (Адам, а не Карл) предвидел ситуации, схожие с последним экономическим кризисом да и потрясениями нефтяного рынка тоже. Ведь это об этом говорится в его главной работе «Богатство наций»: «Когда доходность торговли значительно превышает обычную, общей ошибкой является чрезмерное увеличение объемов торговли». Разве не про нефтяных спекулянтов сказано?

И теперь задумайтесь, почему WTI в последнее время стоит значительно дешевле сорта Brent и даже Urals. Российская нефть, правда, привязана к Brent и потому куда англо-норвежская нефть, туда и она. Но всё же как же быть со знаменитым экономическим законом единой цены? Одна и та же картошка не может по-разному стоить в разных концах супермаркета, а высший сорт – дешевле первого и второго. В супермаркете такое невозможно, а на мировом рынке нефти, бывает.

Ведь и Brent, и, тем более Urals, качественно уступают легкой и сладкой техасской нефти.

Экономический абсурд…

Есть две объясняющих происходящее теорий.

Во-первых, в Оклахоме, в Кушинге вышло из строя одно из нефтеперерабатывающих предприятий, и в результате скопился некий переизбыток нефтяной смеси WTI. Технологически он не может быстро рассосаться за счет краткосрочных поставок за пределы Америки. Рынок нефти, особенно вот в такой смутный период, недостаточно гибок. Наверно долго такая ценовая неувязка сохраняться не могла бы. Но в краткосрочном плане рынки – европейский и американский – функционируют как бы отдельно друг от друга.

Кроме того, говорят, в открытом море стоят заполененые нефтью танкеры, ждут в море – но не погоды, а повышения цен, которое многие считают неизбежным. Образовавшееся «суперконтанго» вроде бы, как барометр, указывает на приближение небольшой бури.

Все эти искусственные переизбытки нефти сильно искажают общую рыночную картину. Ну и еще одно предположение, которое я несколько раз встречал в блогах нефтяных трейдеров – что в недавние разгульные месяцы фонды и отдельные торговцы (кое-где их любят непременно называть спекулянтами) набрали себе длинных позиций. И вот теперь всё никак от них избавиться не могут. А надо…

Заметьте, кстати, что основной – подавляющий объем бумажной нефти котируется именно в WTI.

Этому человеку в книгах о нефти надо посвящать, как минимум, целую главу. А то и две. В момент, когда эта книга писалась, он числился 117-м в списке самых богатых американцев (369-м в мире). Превратности обрушившегося на мир кризиса могли уже с тех пор переместить его куда-нибудь в этом списке – или вверх или вниз. Неважно, дело совсем не в деньгах. Знаем мы богатеев и покруче, сотворивших свои гигантские, невообразимые состояния, как фокусники, почти из воздуха (вернее, из дешево, по случаю, доставшихся углеводородов, например). Другое дело – Пиккенс. T. Boone Pickens.

Почему-то он предпочитает не расшифровывать первый инициал. Но вообще-то он – Томас Бун Пиккенс-младший. Одно время меня этот изредка употребляемый «младший» даже сбивал с толку, и я думал, что в нефтяных хрониках иногда речь шла о его отце. Не может же быть, чтобы один и тот же человек столько всего успел совершить разного – и в 50-х, и в 60-х, и в 70-х, и 80-х… и так далее. Вплоть до наших дней.

Но оказывается, может. Пиккенс-старший тоже имел дело с нефтью, но совсем не на том уровне. Ничем особенным не прославился.

А вот его сын вошел в нефтяную и энергетическую историю мира. И теперь неважно уже, сколько у него денег. Даже если он лишится своих миллиардов, всё равно место это за ним останется. Ему в этом смысле мало равных. А среди ныне живущих, так, по-моему, нет вообще.

Для людей левых политических взглядов Пиккенс, разумеется, не может быть героем – воплощение беспощадно цепкого капиталиста, никогда не упускавшего из виду свою выгоду, свой интерес. Вдобавок еще и ярый республиканец, друг и сторонник бывшего мэра Нью-Йорка Рудольфо Джулиани. Но даже левые вынуждены признать неординарность, недюжинность этого человека.

Причем более всего поразительна именно эта многосторонность – то, что он появляется на этапах нефтяной истории несколько раз – в совершенно разных ипостасях. То есть не один большой, оригинальный след оставил, а несколько. Будто в нём жили сразу несколько очень разных людей.

Последний его прикол – это неожиданное превращение в страстного борца – а он всё в своей бурной жизни делал со страстью – за спасение климата и разработку возобновляемых, альтернативных источников энергии.

Но давайте все-таки по порядку. Понятно, что в двенадцать лет он газетами торговал – кто же из будущих американских богачей этого не делал? Но далеко не каждому мальчику-газетчику удается за несколько месяцев расширить число своих клиентов с 28 до 125. Путем «бизнес-экспансии» (как уж он с конкурентами договаривался – не знаю. Наверно, с каждым по-своему).

Но мир он удивил в первый раз, когда созданная им независимая нефтяная компания «Меса Петролеум» поглотила в 1969-м году «Хуготон Продакшн кампани», которая была во много раз больше! Представьте: какой-нибудь пескарь или сардинка подплывает к эдакому жирному сому – и проглатывает его со всеми потрохами и плавниками! Да разве такое возможно? Пиккенс доказал, что, да – вопреки всем физическим законам! Историки бирж слегка подивились: чуден мир, чего только в нем не бывает. Но и только. Главные сюрпризы были впереди.

Но уже тогда Пиккенс выработал формулу, которую начнет широко применять на практике только в 80-х: соотношение нефтяных резервов компании к ее капитализации. Когда совокупная цена акций компании ощутимо меньше, чем потенциальная цена нефти (или газа), к которым она имеет доступ, акции стоит скупать, не жалея денег.

Но в 60-х и 70-х он, подобно многим другим, колесил по свету, в поисках новых больших месторождений. Увы, они уже были практически все разобраны, а вокруг немногих недоразобранных, например, в Ливии, шла жестокая, беспощадная борьба. В этом столпотворении легко было потеряться, а то и разориться, к тому же надо было все сильнее прогибаться перед правительствами, чьим странам повезло оказаться богатыми углеводородами. И вот настало время, когда не одному только Пиккенсу пришло в голову, что, собственно, проще и выгоднее искать нефть не в далеких негостеприимных краях, в песках Востока или джунглях Африки, а на фондовой бирже. Скупая недооцененные нефтяные акции.

Тем временем «Меса Петролеум» стала одной из крупнейших независимых нефтяных компаний мира за пределами узкого круга «сестер», прибрав к рукам несколько небольших компаний. Но когда в 1982-м Пиккенс замахнулся на куда более крупную «Ситиз Сервис», по тем временам 19-ю по размеру в США (в три раза больше «Месы»), то добыча оказалась все-таки не по зубам охотнику. Увидев, что происходит, вмешались куда более крупные хищники – «Галф ойл» и «Оксидентал Петролеум» Арманда Хаммера. Последнему в итоге удалось скупить все акции «Ситиз Сервис». Продал свой пакет и Пиккенс – с тридцатимиллионной прибылью.

Это был какой-то новый, небывалый вид охоты – который идет на пользу дичи, укрепляет ее здоровье. Однако противники и завистники стали за глаза обзывать Пиккенса «гринмейлером». Этот термин – вошедший в бизнес-язык каламбур, производное от «Blackmail» – «черное письмо», что значит шантаж. Так называемые «зеленые письма» не нарушали закона, но с точки зрения критиков часто казались формой легального шантажа: чтобы от «гринмейлеров» избавиться, компании готовы были выкупать у них свои акции по экстравагантным ценам. Интересно, что само имя стало нарицательным среди нефтяников, страшившихся, что в трудный момент появится кто-то, кто устроит им «пиккенса».

Однако поклонники Пиккенса утверждают, что это клевета: он всегда искренне пытался поднять капитализацию недооцененной компании (ну, и завладеть ее акциями – но в этом как раз и была суть используемого механизма). А если уж не получалось установить свой контроль, то почему же не взять отступного, если тебе его приносят на блюдечке с голубой каемочкой? Какой же капиталист от такого откажется?