Читать онлайн «Русские плюс...». Страница 79

Знамя России никогда не было «этническим». Оно было — «имперским», «вселенским», «православным», «советским». И украинская кровь на нем вместе с великорусской. Украинцы эту страну строили наравне с великороссами. И умирали за нее в 1856-м и в 1941-м.

Пусть еще сто знамен сменится, но есть геополитические непреложности, которые не сменить. Есть на Земле места, где скрещение интересов неизбежно. Гибралтар. Суэц. Панама. Дарданеллы. И Крым — такое место. В нем никогда не устоится глубинная, коренная, инертная, закрепленная, нетронутая жизнь. В нем всегда будут скрещиваться, соприкасаться «щупы» дальних «империй»: дальних, потому что «близко» — только вода. А «империи» все равно будут периодически, это ритм истории, хотя и не угадаешь, где сложится очередной «центр». И загорать на крымских пляжах будут не только «местные жители», но непременно и люди, с разных концов света сюда едущие. Иные будут и селиться.

А «знамя» будет то, вокруг которого люди ЗАХОТЯТ сплотиться и с которым окажется — КУЛЬТУРА. Включая и память о павших. Независимо от того, «на чьей стороне» они пали. Не всегда ведь потом и разберешь, кто кого убивал. Козельцов толстовский — он кто? Русоволос. Кареглаз. Усы и борода черные. Может, русак. Но вполне, может, и «малороссийских корней». А вдруг — из татар крещеных? А ну как «кавказской национальности»?!

«— Что, я умру? — спросил Козельцов у священника, когда он подошел к нему.

Священник, не отвечая, прочел молитву и подал крест раненому. Смерть не испугала Козельцова. Он взял слабыми руками крест, прижал его к губам и заплакал.

— Что, выбиты французы везде? — спросил он у священника.

— Везде победа за нами осталась, — отвечал священник, говоривший на „о“, скрывая от раненого, чтобы не огорчить его, то, что на Малаховом кургане уже развевалось французское знамя».

После выхода «крымского» номера журнала «Родина» я получил письмо от публициста Владимира Коваленко.

Журнал «Родина» сделал важное и нужное дело, дав возможность высказаться всем трем сторонам крымского конфликта: лидеру крымско-татарского народа Мустафе Джемилеву, представителям России (Сергей Семанов) и Украины (автор этих строк). Только выяснив всю палитру взглядов, можно прийти к компромиссу и таким образом ограничить «поле баталии» печатными страницами.

Откровенный разговор о Крыме на страницах «Родины» тем более отраден, что форма межнационального диалога отнюдь не распространена в сегодняшней России. В то время, как население Украины, Молдовы, Грузии и т. д. может узнавать позицию российских политиков и общественных деятелей по «первоисточникам» — из передач нескольких программ российского телевидения, из российских газет и журналов, — россияне могут ознакомиться с точкой зрения украинцев, латышей или крымских татар лишь по редким и сильно обстриженным интервью.

Я также признателен обозревателю журнала Льву Аннинскому за поддержку ряда моих тезисов.

Огорчило однако, что глубоко уважаемый мною Лев Аннинский, увлекшись, видимо, риторическим приемом, совершенно исказил мою позицию. В моей статье совершенно четко сказано, что «завоевание, с точки зрения современного международного права, не влечет никаких последствий». Я также — пусть даже это кому-то очень не понравится — высмеиваю тезис о «русской крови, пролитой при завоевании Крыма» (типичный аргумент нынешних московских перекройщиков границ) и указываю, что «пролитая кровь, как известно, любимый довод всех захватчиков, начиная с египетских фараонов». Потенциальным оппонентам могу напомнить, что в недавно изданных в России «Застольных разговорах Гитлера» пассажи типа «тот, кто проливал кровь, имеет право на власть», встречаются на каждом шагу.

Из комментария г-на Аннинского следует также, что с моей точки зрения Крым — не татарский, а украинский: «…отдайте и татарам должное: они в Крыму еще дольше жили… уступите им „титул“!» Но ничего подобного у меня и в мыслях не было! В оригинальной рукописи (желающий может проверить) было прямо сказано: «Наша украинская точка зрения базируется прежде всего на многократно и недвусмысленно высказанном желании татар: полуостров должен быть автономией в составе Украины». К сожалению, эта фраза выпала при чисто техническом сокращении текста, хотя в статье и остался не совсем понятный ее рудимент: «А о волеизъявлении татар мы только что говорили».

Следовательно, моя точка зрения: «Крым — и татарский и украинский» (разумеется, при соблюдении языковых, культурных и тому подобных прав преобладающего ныне русского населения) — подобно тому, как Башкортостан является и башкирским и российским, Якутия — и якутской и российской и т. д.

Если же я вспомнил что «украинцы начали вооруженную борьбу с Османской империей лет эдак на 200 раньше московитян» (впрочем, не ставя перед собой цели ликвидации государственности крымских татар, которые гораздо чаще были нашими союзниками в борьбе против поляков и др., нежели противниками), то единственно ради того, чтобы защитить нашу воинскую честь, к которой украинцы, как известно, весьма неравнодушны, и их в этом легко понять: слишком часто приходится сталкиваться с историческими фальсификациями. Заявил же недавно депутат Государственной Думы К. Затулин, что, завоевывая Крым, Российская Империя пролила реки своей крови, а Украина (но она ведь, кажется, входила в ее состав? — В. К.) (ну да, как «лет эдак на 200 раньше» Крымское ханство — в состав Османской Империи — Л. А.) — «несколько капель чернил в 1954»… Не читали, видимо, подобные знатоки-историки хрестоматийной повести Гоголя («и слышал только в ответ Тарас Бульба, что Бородавка повешен в Толопане, что с Колопера содрали кожу под Кизикирменом, что Пидсышкова голова посолена в бочке и отправлена в самый Царьград») и даже не видели картины Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану»…

И последнее. Профессионально занимаясь историей Крымской войны, я обратил внимание на то, что во всех дореволюционных описаниях обороны Севастополя приводятся три одни и те же фамилии и даются три одних и тех же портрета: Нахимов, Корнилов и Тотлебен. Между тем любая работа о Севастопольской обороне, написанная в советский период, содержит несколько иной набор: Нахимов, Корнилов и… Истомин. Сдавая в «Родину» заказанную мне статью, я между прочим, рассказал в редакции об этой трансформации, предположив, что Тотлебену, очевидно, с «немецким рылом» нечего было соваться в ряд русских героев.

Но каково же было мое удивление, когда вышла «Родина», всецело посвященная Крымской войне! Под рубрикой «Герои войны» в журнале помещены портреты Михаила Медведева, Александра Ключникова и других, наверное, достойных воинов. Однако почти на 200 страницах номера вообще ни разу не упомянут «русский чудо-матрос» Петр Кошка (родом из села Оматинцы, ныне Винницкой области). Что, теперь он уже изъят из российской истории как неподходящий по «пятому пункту»? Возможно, конечно, что стремились уйти от школьной хрестоматии: зачем писать о герое, которого и так знает каждый семиклассник. (Хотя мы убедились, что в Москве даже некоторые доктора наук полагают, что украинцы проливали в Крыму лишь чернила). Однако столь же «хрестоматийным» Нахимову с Корниловым в номере уделены десятки страниц.

Конечно, хозяин — барин. Не мне указывать, кого должен прославлять российский исторический журнал, а кого нет. Но, по правде говоря, грустно, братцы москвичи. Очень грустно…

Нет, не очень. Потому что мой уважаемый оппонент (между прочим, сам москвич, но это я к слову) имеет-таки полное право указывать российскому журналу, кого тот должен прославлять, а кого нет. Это право всякого читателя, а родные мне российские журналы не делят своих читателей по национальной принадлежности или даже по национальной ориентации. И зачем же россияне будут знакомиться с точкой зрения украинцев по редким и сильно обстриженным интервью, если два российских журнала охотно печатают Владимира Коваленко?

Конечно, могут и «обстричь». Но — по соображениям технологическим, не по идеологическим. Легендарный Петр Кошка исчез из «крымского» номера отнюдь не по «пятому пункту». Просто не нашлось нового интересного материала. Портрет, во всяком случае, надо было дать. Но, учитывая, что Кошку и так знает «каждый семиклассник», — дело не безнадежное. Искать тут антиукраинские козни бессмысленно.

Я действительно поддержал (и поддерживаю) «ряд тезисов» Владимира Коваленко, и прежде всего — его трезвое видение реальности. А именно то, что географически Крым есть естественный сосед и просится быть частью Украины. И что исторически Крым — никакой не украинский, а «чей ни попадя»: киммерийский, скифский, греческий, сарматский, аланский, римский, готский, гуннский, хазарский, руський (именно так!), итальянский, татарский, армянский, русский, немецкий, еврейский, украинский…