Читать онлайн «Гуманная пуля». Страница 58

Никакой мести победителям со стороны побежденных не будет, как не было мести после 1945 года со стороны населения Германии, несмотря на все разрушения немецких городов, и той же Японии, несмотря на память о ядерных взрывах. С насильственно-ускоренным завершением демографи- ческого перехода, с резким сокращением общей численности народов "третьего мира" при коренном изменении возрастной структуры в пользу средних и старших возрастов вместо подавляющих масс молодежи, с рос- том образования и квалификации до соответствия требованиям науч- но-технического прогресса, с быстрым повышением уровня жизни - исчез- нет сама почва для коллективного безумия, для террора на религиозной и национальной основе. Какие-то очаговые явления, конечно, останутся (они и сейчас присутствуют в благополучной Европе: Ольстер, Баско- ния), но массового размаха им уже будет не достичь.

Вполне вероятно, что развитие техники, в частности - автоматизиро- ванных систем контроля, уменьшит и опасность, которую могут представ- лять отдельные внесистемные группировки безумцев, вроде "Аум Синри- кё". Исключить полностью их возникновение, конечно, и тогда будет нельзя, зато возможно будет надежно отслеживать и пресекать попытки завладения оружием, особенно средствами массового уничтожения.

Нарисованный выше сценарий может показаться кому-то фантазийной страшилкой. Увы, опираясь на известные факты и логику, мы попытались представить не просто наиболее вероятный, но как раз н а и б о л е е м я г к и й вариант разрешения конфликта "Запад - Юг". Реальные со- бытия, конечно, пойдут своим путем. Но без применения "контрацептив- тивного оружия" дело явно не обойдется. И приходится опасаться, что отклонения от нашего сценария возможны т о л ь к о к х у д ш е- м у. Только в сторону увеличения количества и мощности ядерных уда- ров, применения смертельного биологического оружия. Только в сторону массовых жертв и разрушений на планете.

Более всего нас волнует, конечно, какой будет в грядущих катаклиз- мах судьба России. Здесь приходится повторить мысль, высказанную пре- жде: Россия н е а д е к в а т н а я, утратившая научно-технический потенциал и интеллект, Россия олигархическая или фашистская, Россия, раздираемая смутами или придавленная диктатурой стресснеровского по- шиба, Россия, ищущая "спасения" в религиозности или мистике любого толка, о б р е ч е н а. Обезлюдевшая, она станет беззащитным откры- тым пространством, сквозь которое потекут - с Запада на Юг и с Юга на Запад - встречные потоки огненной лавы и выжгут ее дотла. Не помо- гут и остатки ракетно-ядерного потенциала. В самом лучшем случае, та- кой России будет милостью Запада уготована судьба "дружественной" страны, и ей хоть не дадут вымереть ниже того предела, за которым окончательно исчезают язык, культура, история.

Россия же, которая сумеет соединить демократию и социализм, Рос- сия, добившаяся научно-технической независимости, станет (даже при неизбежном сокращении населения) неприступной научной крепостью. Ее стены обойдет раскаленная лава конфликтов XXI века. Больше того, она сможет прикрыть, спасти и своих ближайших соседей-братьев. Она окажет огромное влияние на выбор путей развития в том мире, который возник- нет после кризиса.

Но, поскольку это уже почти невероятно, то исходить, как ни горь- ко, надо из того, что России не суждено быть одним из факторов буду- щего. И вторая половина XXI века, конец его, станут временем оконча- тельной победы западной буржуазно-демократической модели. Прообраз этого будущего мира у нас перед глазами: нынешняя объединенная Евро- па. Через сто лет вся Земля станет такой объединенной планетой, с од- нородной правовой системой, с условными границами, со свободным пере- мещением людей, капиталов, потоков информации. Наступит давно пред- сказанный благодушествующими западными философами "конец истории". Никакие международные бури не будут больше препятствовать свободному полету гуманной пули. Период ее приближения к Цели сменится Периодом достижения.

И вот тогда - окончательно прояснится, что все предыдущие страшные кризисы, обусловленные законами поведения человеческих масс, кризисы, преодоление которых потребовало таких грандиозных усилий и жертв, бы- ли всего лишь прелюдией. Что главный кризис, обусловленный индивиду- альной природой человека, начинает развиваться только теперь.

Именно биологическая и психическая природа человека, - такая, ка- кой она сложилась в ходе эволюции, - вступит в последнее противоречие со стремлением материи к самопознанию и окажет самое яростное сопро- тивление полету гуманной пули.

Так в аэродинамике летящее тело, прошедшее в своем разгоне звуко- вой барьер и преодолевающее скачок уплотнения, входит в самую опасную зону - кинетического нагрева (по-старому, "теплового барьера"): его охватывает пламя, порожденное его собственной скоростью.

Чтобы уцелеть в пламени и прорваться в простор Бессмертия и Космо- са, человек должен будет и з м е н и т ь с я д у х о в н о. Ина- че вся земная цивилизация, насчитывающая 7000 лет, рискует, подобно метеору, исторически мгновенно, в считанные десятилетия, исчезнуть в этой всеуничтожающей вспышке.

Прежде всего, повторим: есть все основания считать, что к концу XXI века практическое бессмертие будет достигнуто. Вначале - для жи- телей высокоразвитых западных стран, а затем, по мере ассимиляции сократившегося Юга, для всех обитателей Земли.

Кстати, при этом предстоит преодолеть и первый кризис, связанный с бессмертием. Вполне вероятно, стоимость технологий, продлевающих жизнь, первоначально окажется весьма высокой. Но нельзя допускать, чтобы период, в течение которого они будут доступны только для очень богатых пациентов, затянулся надолго. Это грозит небывалым социальным напряжением, и если быстро не добиться доступности таких технологий для всех членов общества, то общество просто взорвется.

Впрочем, есть основания полагать: как раз это препятствие будет преодолено успешно. Во-первых, опасность настолько очевидна и, как говорится, видна издалека, что на работы по снижению себестоимости новых технологий и всемерному их распространению не пожалеют сил и средств. Во-вторых, буржуазное общество уже научилось справляться с подобными проблемами через систему страховок и т.п., обеспечивая все- му населению хотя и не вполне равноценное медицинское обслуживание, но уж, во всяком случае, без кричащих разрывов. Надо полагать, то же произойдет и при вступлении в эпоху практического бессмертия.

Мы говорим именно о п р а к т и ч е с к о м бессмертии, подра- зумевая вовсе не "жизнь вечную", сравнимую с существованием космичес- ких тел, а психологическое восприятие человеком собственных перспек- тив.

Предположим, что средняя ожидаемая продолжительность жизни тех, кто родится в конце XXI века, будет вдвое выше, чем сейчас, и соста- вит 140-150 лет (это выглядит вполне реальным, исходя из у ж е на- метившихся перспектив в биологии и медицине). Но научный прогресс бу- дет продолжаться. Человек, у которого впереди сто и больше лет, смо- жет быть уверен, что новые разработки, появившиеся в течение этого срока, обеспечат ему продление жизни за пределы, исчисленные в пору его рождения. Будет ли идти речь о приращении нескольких дополнитель- ных десятилетий или о скачкообразном увеличении в несколько раз, - не суть важно. Достаточно того, что разрушится извечный психологический строй, основанный на сознании человеком краткости своего бытия.

Разумеется, прав был Сент-Экзюпери, утверждавший, что и теперь "человеку не мешает жить мысль о том, что через тридцать лет он ум- рет". Прав мудрец Корней Чуковский, иронизировавший над Леонидом Ан- дреевым: "Бояться смерти - дело нелегкое. Многие пробуют, и у них ни- чего не выходит". Но и Сент-Экзюпери, и Чуковский имеют в виду, ко- нечно, психологическое отвлечение от сознания неизбежной смерти, за- нятость повседневными делами. При том, что смысл этих дел и всего по- ведения диктуется именно ограниченностью сроков, ощущаемой каждым.

Удачный образ, возможно, под влиянием знаменитого фильма "Тита- ник", нашел канадский писатель Тод Гринуэй (его переводит петербург- ская писательница Ирина Борисова). Он сравнивает человека с капита- ном, который знает, что в трюме его корабля - течь. В каком бы пре- красном настроении ни находился капитан, как бы ни радовался тому, что его корабль сейчас легок на ходу и отлично слушается руля, он все время помнит: течь нарастает и корабль неумолимо погружается.

Причем, сознание смертности не только разжигает низменные страсти ("гуляй, ребята, однова живем!"), не только поощряет рационализм (карьеру, обогащение, накопления на старость и т.п.), оно диктует и самые высокие мотивы поведения. Человек инстинктивно стремится свя- зать себя с вечным, во всяком случае, с тем, что переживет его само- го. Отсюда берут истоки и любовь к детям, и патриотизм, и гуманизм (все то же стремление к сохранению и продолжению жизни, только не од- ного своего рода или народа, но всего человечества), и самоотвержен- ность, и жажда творчества.