Читать онлайн «Россия. Сталин. Сталинград: Великая Победа и великое поражение». Страница 51

Да, в нынешнее время я одержим идеей запретов. И опять― это в русле традиций русской классики. Вспомните Маяковского:

Что касается меня,

то я бы лично, я б Америку закрыл,

слегка почистил, а потом опять открыл ―

вторично.

В самом деле, как хорошо бы почистить ее от Бушей, Бже- зинских, Олбрайтов, Маккейнов… В такой же чистке нуждается и Россия.

Но прежде всего, дорогой правдолюб Михаил, я запретил бы продажу компьютеров без справки из психдиспансера. Удовлетворил я ваш интерес о моих запретах?

А правдолюб Михаил Шкараденок сотрясает атмосферу воплями: «Пусть вся эта партийная банда заткнется!» Ведь тоже требует запрета. И тут же: «Сталин ― наш вождь!» Да Сталин многое весьма сурово запрещал: троцкизм, вредительство, шпионаж, гомосексуализм… Но в то же время очень странно, что этот Шкараденок признает своим вождем того, кто тридцать лет возглавлял проклинаемую им «банду». Да к тому же оказывается, еще с 1951 года, при жизни Сталина, членами «банды» были его родной батюшка и родная матушка. Видимо, и этот запретитель тоже, бедный, с крыши грохнулся на асфальт с самыми печальными последствиями, сделавшими из него почитателя Пивоварова. Ну как тут не потребовать справку!

Правда, обо мне Шкараденок пишет очень искренно, сердечно и верно: «Просто погано на душе от статей Бушина!» Конечно. Еще бы! И погано, и тошно, и так контрпродуктивно. что хоть сам веревку для себя намыливай. Понимаю и сочувствую. Но ведь есть простой способ уберечься ― не читать. Нет, не может…

Achtung! Kolbasnik!

Но вот является долгожданный Кирилл. Он стыдит противников фильма «Ржев»: «У вас одни агитки и ярлыки!..Где в фильме подтасовка фактов?» Ему мало того, что уже было сказано. Азазелло и NN77 приводят пример хотя бы со взятыми откуда-то кадрами о кавалерийской атаке. Пивоваров разыскал в Германии старого колбасника, улизнувшего из Ржевского выступа, который до сих пор ненавидит Россию и русских. Понятно. Ведь ему фюрер обещал роскошное поместье на русской земле, а пришлось уносить ноги. И вот для собственного утешения ― что еще остается! ― и на потребу Пи- воварову он живописует… Сидим, дескать, мы в укреплении, вдруг видим: мчится на нас конница, всадники грозно размахивают шашками. Мы их из пулеметов тра-та-та-та… Всех скосили. А через пятнадцать минут― новая лава. Мы опять ― тра-та-та-та… Всех положили. А через двадцать минут― третья лава. Мы и эту перебили всю до последнего…

Пивоваров, может быть, смутно подозревает, что колбасник врет: ведь никаких данных нет― ни имен, ни даты, ни примет места, только старческий лепет. Но Пивоваров знает, что колбасника надо поддержать, создать впечатление, что он говорит правду. И с этой целью он берет кусок ленты ка- кого-то фильма о Гражданской или, возможно, Первой Пунической войне, где мчится конница, и монтирует так, что колбасник упивается своим краснобайством («Вас гнали в атаку как скот!..») на фоне этой мчащейся конницы. У многих такое жульничество создает полное впечатление достоверности. Как же! Вот она, живая, конкретная картина бездарности советского командования, вот они, бессмысленные жертвы! Вот он, мясник Жуков!.. За такие монтажики, товарищ Познер, особенно когда они сопровождаются клятвами о документальной достоверности, и повесить мало, невзирая на то, что они сделаны в состоянии обморочного невежества.

Во время Великой Отечественной войны никаких конных атак с шашками наголо, никаких кавалерийских сшибок, как в пору Буденного и Мамонтова, тем более― конных атак на вражеские укрепления, о чем твердят колбасник и Пивоваров, не было. В связи с резко возросшей к началу войны огневой уязвимостью кавалерии она использовались главным образом как средство передвижения, преследования, рейдов по тылам, и кавалеристы чаще всего воевали в пешем строю совместно с танковыми, механизированными войсками и с матушкой пехотой. Это подтверждает и ваш единзло- умышленник Марк Солонин в своем эпохальном сочинении «22 июня»,― это там, пожалуй, единственное правдивое утверждение. Еще во время войны на основе кавалерийских частей формировались механизированные корпуса, и вполне естественно, что вскоре после войны кавалерия вообще была упразднена. Наш последний кавалерист― Владимир Познер, но его конь не Буцефал, а старый одер Росинант. Вот почему постоянно проваливаются его лихие кавалерийские вылазки в духе помянутого рубаки Мамонтова или Шкуро.

Хитрая подтасовка фактов и то, Кирилл, что авторы фильма о боях за Ржев вдруг заводят речь о трагедии Катыни. С какой стати? Такие факты выдают с головой этих сочинителей: их интересует не война, не правда о ней, а лишь то, как бы взгромоздить на вчерашний день родины еще один кошмар. Им не приходит на ум сопоставить несколько фактов и цифр. Например, мы в 1918 году признали отделение Польши от России и ее независимость. А немцы, напав в 1939 году на Польшу, перебив около 70 тысяч ее солдат и офицеров, сделав калеками почти 135 тысяч, превратили независимую страну в «генерал-губернаторство Германской империи». Всего же за время оккупации они истребили более 6 миллионов поляков. А в Красной Армии около 600 тысяч воинов заплатили жизнью за освобождение и независимость Польши. И глубоко прав был Черчилль, когда в те дни писал: «Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не могли бы это сделать». А позже, на Потсдамской конференции, Сталин добился признания западной границы Польши по Одеру и Нейсе, т. е. передачи ей принадлежавших Германии земель Силезии, Померании, а также большей части Восточной Пруссии. Почти треть нынешней территории Польши― плоды ратных и дипломатических трудов Советского Союза. Так вот, при такой беспощадности и презрении к полякам, что стоило немцам к тем миллионам прибавить еще 15–20 тысяч жертв в Катыни! А со стороны Советского Союза, так щедро одарившего, спасшего Польшу, не странно ли, правдоподобно ли загубить эти тысячи душ?

И тут подает сладкий голос Орфей… Вообще-то ему больше подошло бы имя Морфей ― бог сна и сновидений, создающий образы, которые являются ему во сне. Сперва он выразил недоумение, почему я неласково отозвался не только о Пивоварове, а еще и об артисте Баталове: «Объясните мне сирому». Член КПРФ объяснил сирому с помощью высказывания самого артиста, всю жизнь игравшего в кино роли порядочных советских людей, о том времени: «В тех, кто мало-мальски отличался, мгновенно вцеплялись когтями живодеры ― коварные, омерзительные убийцы». Вы, Орфей- Морфей, спросили бы его, как он выжил-то в мире этих живодеров. Да не только выжил, а еще и огреб кучу орденов, премий, получил роскошную квартиру в правительственном Доме на набережной, допер до народного артиста. Или он и сам даже мало-мальски не отличался от живодеров?

Да, вот еще пример его живодерства: «Вообразите, после войны Сталин вычищал Москву от инвалидов, которые передвигались на колясочках, на дощечках». Это одна из самых давних и самых гнусных клевет антисоветчиков. Я думал, что она давно сдохла. Но вот Баталов по случаю своего восьмидесятилетия пытается ее оживить. Давно-давно я услышал ее от поэта Е.В. и возмутился: «Да как это можно было сделать хотя бы физически? У них же родственники. Неужели они промолчали бы, допустили бы! Неужели через них это не стало бы известно всему городу?» Я сказал, что эта байка очень похожа на байку о будто бы готовившемся выселении из Москвы евреев. Как можно было осуществить и это без того, чтобы не узнал весь город? И как бы поступили со смешанными семьями? И почему разговор об этом завели лет через двадцать после смерти Сталина? «А куда же делись инвалиды?», ― сказал Е.В. ― «Куда? Перемерли. Без рук или без ног долго ли проживешь? Встречал ты среди них долгожителей?» Е.В. замолчал.

«Я вырос в таком окружении, ― продолжал Баталов, ― где люди, несмотря ни на что, оставались людьми». Правильнее сказать бы иначе: советские люди оставались людьми, несмотря на то, что жили рядом с баталовыми.

Но кто же окружал будущего артиста? «Пастернак, Ахматова, Раневская. Все были или отсидевшие, или проклятые и гонимые». Все? Первые двое действительно одно время были «гонимыми», но, во-первых, никто из них не сидел, а уж Ра- невская-то, неоднократная лауреатка Сталинских премий, народная артистка, орденоносец… Странным образом, говоря об окружении, в котором вырос, Баталов не называет свою мать Нину Ольшевскую, артистку МХАТа, и отчима ― Виктора Ардова, разбитного, циничного юмориста, и своего братца Михаила, ныне протоиерея, известного ненавистью к Пушкину. Вероятно, и эти люди оказали влияние на юную душу оборотня. А кто из родственников сидел? Кто был проклятым и гонимым? В кого из них впивались когтями живодеры?