Читать онлайн «Создание героических образов защитников Родины». Страница 3

"Как я заинтересовался образом Джелаль эд-Дина? - рассказывал автор. Когда я писал повесть "Чингисхан", то, читая восточные рукописи, убедился, что монголы побеждали более ужасом, какой они внушали своей численностью, дисциплиной и зверствами, чем своей храбростью и силой.

Они сами в своих песнях пели: "...ужас летит впереди наших коней и бросает всех противников на колени!"

Среди множества проявлений трусости, предательства, желания подарками и покорностью избежать монгольского меча я искал смельчаков, "богатырей духа", не боявшихся монголов и храбро бросавшихся в бой с ними. Чингисхан ненавидел таких смельчаков и, жестоко расправляясь, подвергал мучительным казням..."

Говоря о многих таких смельчаках - защитниках города Отрара Инальчик-хане и города Ходжента Тимур-Мелике, о безымянных героях-хорезмийцах, защищавших Ургенч, автор останавливается на "одном из самых безупречных, мужественных, светозарных героев истории - Джелаль эд-Дине, носящем торжественное звание "последнего Хорезмшаха", полученное им тогда, когда "Великого Хорезма" уже не существовало, а были только истерзанные, ограбленные монголами провинции с разбежавшимся населением..."

В. Ян говорил и о хорезмшахе Мухаммеде, позорно бросившем свой народ на произвол завоевателей. "Каждое действие шаха было ненужно, вносило панику в ряды армии и в население, только подготовляло быстрый разгром страны... Мухаммед боялся, что его сын приобретет популярность, убегая, хотел захватить Джелаль эд-Дина с собой, но тот отказался бежать из родной земли, зажег в горах сигнальные костры, призывая добровольцев к борьбе, и возле него стала возникать армия..."*

_______________

* Конспект лекции "О героических личностях в истории", прочитанной В. Яном в 1943 г. в ЦК ЛКСМ Узбекистана.

В своей повести автор рисует трудный путь Джелаль эд-Дина и объединившихся вокруг него воинов-хорезмийцев, непрерывную неравную борьбу с Чингисханом, скитания от Индийских до Кавказских гор, призывы к местным феодалам сплотиться, чтобы отразить нападение хищных завоевателей.

Но так же как была обречена на поражение в XIII веке раздробленная и обескровленная междоусобицами феодальная Русь, также и средневековые государства и княжества Средней и Малой Азии и Кавказа, а затем Восточной и Срединной Европы разделили участь Руси вследствие своего феодального эгоизма.

"В течение нескольких лет Джелаль эд-Дин со своими воинами скитался по различным землям и государствам Азии и Кавказа, убеждая их феодальных правителей объединить войска, чтобы создать такую большую силу, какая могла бы не только противостоять монголам, но и выгнать их навсегда из Средней Азии", говорил В. Ян. "Но все попытки объединить феодальных властителей не достигали цели. Они были заняты мелкими пограничными ссорами, враждовали и не хотели поставить перед собой великую цель... На Кавказе в ответ на призывы Джелаль эд-Дина к единению феодалы сами нападали на хорезмийцев, и тем пришлось выдержать бои с войсками грузин, аваров, армян, аланов и других племен и народов...

Конец Джелаль эд-Дина неизвестен. По преданиям, он долго скитался, призывая к борьбе с монголами, пока не был предательски заколот во сне вероломным убийцей, подосланным Чингисханом".

Годы Великой Отечественной войны возродили в сознании нашего народа имена многих полузабытых национальных героев, как русских, так и детей всей нашей многонациональной семьи народов. В Средней Азии воскресли имена и образы легендарных Джелаль эд-Дина и его соратников, как непримиримых и непобежденных борцов за свободу.

Автор назвал свое произведение "повесть-сказка", имея в виду то, что имена его героев окружены ныне легендами, остались в памяти советских среднеазиатских народов, потомков некогда "Великого Хорезма", как образы героического народного эпоса. Автор следовал и своему неизменному, не раз высказанному убеждению, что "в художественном историческом произведении  г е р о и ч е с к и й  о б р а з  д о л ж е н  в о з в ы ш а т ь с я  н а д   д р у г и м и, и герои должны быть не такими, какими они были в действительности, а  к а к и м и  о н и  д о л ж н ы  б ы т ь, ч т о б ы, с т а т ь  и д е а л о м".

Путь Джелаль эд-Дина и его воинов-хорезмийцев отмечен кровью на лице истории, но в памяти среднеазиатских народов опальный "последний хорезмшах" остался, как говорил В. Ян, "одним из первых великих туркменских и узбекских полководцев, победителем армии Чингисхана в битве при городе Перване, где монголы были совершенно разгромлены... Сам Чингисхан испугался, а до этого времени его войска не знали поражений..."

3. Повесть об "Александре Беспокойном"

Как-то, в период завершения работы над исторической эпопеей, в конце 40-х годов писатель сказал, что в его повестях сосуществуют Запад и Восток, "азиатский" и "русский" миры той эпохи. И если подойти к его книгам с мерой доли содержания этих миров в каждой книге, то можно заметить, что в "Чингисхане" три четверти объема - азиатский мир, и одна четверть - русский; в "Батые" это соотношение близко к половине на половину; а в последней книге его трилогии три четверти объема должен занять русский мир с его судьбой и одну четверть - в стане азиатских завоевателей.

В соответствии с этим замыслом писатель, многие годы создавая завершающую часть исторической эпопеи, как монолит, где структурно взаимослиты "русская" и "азиатская" фракции повествования и где главные противостоящие фигуры это князь Александр Ярославич (Невский) и хан Батый, называл свою книгу "Александр Беспокойный и Золотая Орда".

При этом автор отдавал предпочтение изображению образов Александра Ярославича и его соратников, русских людей, перед Батыем и его войском, приоритет показу Руси и Новгородчины над Золотой Ордой, говоря, что он хочет на страницах своей завершающей эпопею книги свести вместе "Добро и Зло", "Свободу и Насилие", "Свет и Тьму".

В очерке "Святое беспокойство", напечатанном в 1942 году ташкентской газетой "Кизыл Узбекистан", В. Ян писал: "На одном из участков Сталинградского фронта сражается рота автоматчиков, которой командует А л е к с а н д р  Н е в с к и й. Этот девятнадцатилетний юноша, решительный, смелый командир, четыре раза был ранен, но не покинул поле боя.

Таким же был 700 лет назад новгородский удалой богатырь князь Александр, прославивший свое юное имя победами на Неве и Чудском озере. Современники называли его "Б е с п о к о й н ы м", он очень за родную землю "б е с п о к о и л с я", и говорили, что он очень "сечу любит", т. е. "сечет" (рубит) своих врагов.

Этот "дух беспокойства" за судьбу своей родины является самым глубоким, сильным чувством наших предков, строителей великой страны. М и р н ы е  и  б л а г о д у ш н ы е  н е  с п о с о б н ы  с т а т ь  с о з и д а т е л я м и  в е л и к о г о  б у д у щ е г о".

Поэтому-то автор в заключительной повести эпопеи о нашествиях XIII века называл Александра Ярославича, князя Новгородского "Б е с п о к о й н ы м", ссылаясь также на то, что князь был наречен "Невским" после его смерти, много позже, с его причислением русской православной церковью к "лику святых".

В интервью газете "Правда Востока" (13 апреля 1942 года) В. Ян сказал: "Заглядывая в прошлое нашего великого народа, видя, как он закалялся и объединялся в борьбе с захватчиками, я с непоколебимой силой верю, что полчища зарвавшихся гитлеровских бандитов скоро сломят себе шею. Высокая награда удесятеряет мои творческие силы. Надеюсь создать для моего народа еще не одно историческое произведение".

Вернувшись в Москву к Новому 1945-му году и своему 70-летию, В. Ян отдался делу завершения исторической эпопеи, и на встречах со своими читателями, и в писательском кругу он рассказывал, какой видит будущую книгу, как работает над ней, какие испытывает затруднения.

"Трагичному периоду нашей истории, возникновению на Волге Золотой Орды, нашествию на Европу монголо-татар и замечательной деятельности Александра Невского посвящена третья, заключительная часть моей трилогии", - говорил писатель.

"Дошедшие до нас о том времени сведения современников крайне скудны. Об этом периоде ни в мировой, ни в русской художественной литературе до сих пор ничего написано не было. Поэтому для описания мрачной эпопеи завоевания Руси и Европы приходилось собирать по крупинкам мелкие детали, чтобы показать эту эпоху в занимательных и ярких эпизодах и сценах".

Писатель рассказывал о том, "в каком трудном положении оказывается историк, желающий в художественной форме, правдиво описать жизнь и подвиги Александра Невского. Слишком мало сохранилось точных данных, "ориентиров", чтобы воссоздать образ Александра и картину борьбы Северной Руси с напиравшими на нее со всех сторон иноземными хищниками".

Говоря об  о г р о м н о м, как он считал, выходящим далеко за "российские пределы", значении "Ледового побоища", В. Ян утверждал, что "о победе Александра над крестоносцами донесли Батыю спешно примчавшиеся гонцы. Встревоженный Батый, дошедший с победами уже до Адриатического моря, повернул от Триеста свое потрепанное войско обратно в Азиатские степи. Он опасался, что Александр Новгородский с окрепшим после победы русским войском может пройти в тыл Батыю и, воспользовавшись его отсутствием, занять столицу Золотой Орды Сарай на Волге. Э т и м (отступлением - М. Я.) б е з з а щ и т н а я  Е в р о п а  б ы л а  с п а с е н а  о т  у г р о з ы  п о л н о г о  п о р а б о щ е н и я, и в ее спасении сыграла важную роль блестящая победа, одержанная Александром на Чудском озере".