Читать онлайн «Заветными тропами славянских племен». Страница 71

7

Современным лингвистам такое простое и внятное истолкование почему-то очень не нравится. Они предпочитают искать более вычурные и запутанные связи, которые не выдерживают никакой конкуренции с естественной и предельно прозрачной этимологией: санскр. ruca («светлый», «ясный») и ruc («свет», «блеск») — «русый» — «русский» — «Русь». Даже такой общепризнанный и всемирно известный специалист в области славистики, как Олег Николаевич Трубачев склонен искать корневую основу понятия «русский» за пределами санскрита и арийских исторических реалий. Академика, в общем-то, понять можно: он увлечен концепцией Черноморской Руси, связывающей происхождение славяно-руссов с соответствующим южно-европейским регионом. Другие теории здесь попросту ни к чему.

Небезынтересно также, что библейское имя Мешех фонетически сопрягается с одним из самоназваний легендарного индейского племени ацтеков — основателей последней империи на американском континенте, павшей под натиском испанских конкистадоров во главе с Эрнаном Кортесом. В эпоху завоевания Америки ацтеки были более известны как мешики (исключительно под этим именем они фигурируют и в классической хронике, написанной участником событий Берналем Диасом). Столица ацтекского государства Теночтитлан в те времена также прозывалась — Мешико. От этого корня и произошли современные названия: государства — Мексика, столицы — Мехико и народа — мексиканцы. Откуда взялось и почему возникло такое поразительное совпадение — будет подробно пояснено ниже.

Второй слог в греческом написании слова «скифы» начинается с «теты» в русском озвучивании она произносится и как «ф», и как «т» — «скит[ф]ы»; причем в течение времени произношение звука менялось. Так, заимствованное из древнегреческого языка слово «театр» до XVIII века звучало как «феатр», а слово «теогония» («происхождение Богов») еще недавно писалось «феогония». Отсюда же расщепление звучания в разных языках имен, имеющих общее происхождение: Фе[о]дор — Теодор, Фома — Том[ас]. До реформы русского алфавита в его составе (в качестве предпоследней) была буква «фита», предназначенная для передачи заимствованных слов, включающих букву «тета». И слово «скифы» в дореволюционных изданиях писалось через «фиту». В действительности же «скит» — чисто русский корень, образующий лексическое гнездо со словами типа «скитаться», «скитание». Следовательно, «скифы-скиты» дословно означают: «скитальцы» («кочевники»).

Приведенная трактовка давно и хорошо исзвестна. Еще сербский историк архимандрит Йован Раич (1726–1801) в «Истории разных славенских народов…», изданной в 1794 году, писал со ссылкой на своих предшественников: «Понеже рече, древле скити, ныне скифи, от славенского наречия скитаться…» Такое же толкование содержится и в знаменитой «Истории русов», которая долго приписывалась белорусскому архиепископу Георгию Конисскому (1717–1795), однако его авторство нынче оспаривается. На этом основании известный в прошлом археолог и историк русского права Дмитрий Яковлевич Самоквасов (1843–1911) удачно реконструировал и восстановил автохтонное название Древней Скифии, поименовав ее Скитанией. Вторично, в качестве позднейшего заимствования из греческого языка, где оно служило названием пустыни, общая корневая основа «скит» вновь вошла в русское словоупотребление в смысле: «отдаленное монашеское убежище» или «старообрядческий монастырь».

К этому же этимологическому гнезду относятся слова с корнем «хар» (с учетом чередования гласных «о» и «а»). Вспомним Харит — благодетельных древнегреческих богинь милости и добра, дочерей Солнцебога Гелиоса (вот он искомый солнечный смысл). Того же корня устаревшее русское слово «харный», «гарный» (см.: украинское «гарний»), означающее «хороший», «красивый». Строго говоря, по своему происхождению слова «хороший» и «харный» однокоренные. Отсюда же слова «ухарь» и «харя» с диаметрально противоположными смыслами (последнее первоначально не имело ругательного смысла и означало «маску», «личину»). К этому же этимологическому гнезду, возможно, относятся слова «харчи», «характер», а также название города Харьков, причем вполне допустимо, что вторая его часть в украинском произнесении Харь-кiв образована, как и название Киева, от имени древнерусского князя — Кия.

Классический обрядовый танец — хоровод (у болгар он называется «хоро», у румын — «хора») имитирует солнечный круг и в старину несомненно был связан с поклонением Солнцу. Но точно такой же архаичный танец у евреев именуется на иврите «хора» (пишется через «hэй»). Между прочим, традиционный круговой обход вокруг буддийской ступы также именуется «хора». Что касается происхождения имени Хорс и соответствующей лексической основы, то их нетрудно установить путем сопоставления с соответствующими санскритскими словами. Аналогичный корень фигурирует в новоперсидских словах, означающих «сияющее солнце» и «петух». Персидское обозначение обожествленного сияющего Солнца — Xuršet. По сообщению Плиния, скифы персов именовали хорсарами (Chorsaros). Отсюда же и ираноязычные названия Хоросан, Хорог, Хорезм.

Данный топонимический ряд может быть продолжен и в других пространственно-временных измерениях: достаточно вспомнить название столицы древнего тангутского государства — Хара-Хото, разрушенной дотла Чинзгисханом, или манчжуро-китайский город Харбин. Одна из коренных народностей Тибета также именуется — хоро. Так что одними индоевропейскими корнями здесь отделаться трудно. Налицо общемировые параллели. Вот еще некоторые из них. У многих северных народов олень-самец зовется хор, в свою очередь, в северной мифологии олень нередко символизирует солнце. Верховное небесное божество монголо-манчжуро-тибетско-бурятско-алтайско-тувинского пантеона — известно под именем Хормуста-тенгри. Само имя Хормуста — исключительно монгольская вокализация. В других языках оно звучит по-разному: Хурмас, Хюрмас (Тюрмас, Хирмус, Хирмас, Хёрмос) (бурят.), Курбусту (тувинск.), Курбустан (алтайск.), Хормусда (манчжурск), Хурмазта (согдийс.).

В восточнославянской народной культуре калина олицетворяла девственность из-за ярко красных ягод, ассоциирующих с кровью женщины, лишенной невинности.

Вторая книга на ту же тему — «Магия и культура в науке управления» (СПб., 2000) — оказалась последней: автор ушел из жизни, не успев осуществить все намеченные планы, сделав однако главное — он ввел в научный оборот огромный массив ранее не доступных фактов, относящихся к самым истокам народной культуры. Алексей Андреев, получил по завещанию от своего деда, происходившего из офенского рода, записи, связанные с тайной практикой, языком и, главное, древним офенским мировоззрением, что, в свою очередь, дало толчок к общению с последними представителями этого загадочного слоя русского населения. Старики, проживавшие в глухих деревнях Верхневолжья (преимущественно Ивановской области), на протяжении нескольких лет открывали перед профессиональным исследователем Мир Тропы — давнюю философскую традицию и сакральную практику, восходящую, вне всякого сомнения к далекому индоевропейскому прошлому. Автор был допущен к святая святых лишь на том основании, что сам по материнской линии принадлежал к офенскому роду. Собранные и обобщенные им факты уникальны и поразительны. У меня есть своя интерпретация опубликованных материалов, но рассмотрение данного вопроса выходит за рамки настоящей книги. Скажу только, что укоренившееся мнение об языке офеней как об искусственном профессиональном арго (наподобие воровского жаргона) не имеет ничего общего с действительностью. Вполне возможно, что афинский (офенский) язык и магическая практика офеней (афинян — как их еще называли) восходит не к афинским грекам (такое истолкование предлагали некоторые лингвисты в XIX веке), а культу Афины Паллады, причем в ее первичном варианте — когда будущая покровительница Эллады была еще гиперборейской богиней. В этом случае афиняне могли быть служителями ее культа и хранителями таинств, а офени, дожившие до конца ХХ века, — наследниками традиции. Кстати, и «тайные тропы» офеней могли вполне совпадать с путями миграций древних индоевропейцев.

Карпатские славяне, к примеру, считают, что ведьма способна превращаться в ночную бабочку, мотылька или птицу (курицу, гуся, индюшку), жабу, волка, а также в искры огня, пламя костра, любые светящиеся тела. В представлении других славянских народов в результате оборотничества ведьма может стать овцой, косулей, лаской, совой, вороной, аистом, уткой, мухой, пауком, колесом, решетом, стогом сена, клубком ниток, палкой, веткой, кустом ежевики или вообще сделаться невидимой.