Читать онлайн «Сравнительное богословие. Книга 6». Страница 99

Именно в этот момент многие мудрецы, философы и мистики, страшась «великой смуты в Поднебесной», размышляли над способами, которые могли бы привести страну к прежнему покою и процветанию. На этой волне возникло множество духовных, философских и политических учений. Некоторые из них угасли за несколько столетий или даже десятилетий; другие — такие как конфуцианство, даосизм, настолько внедрились в культуру Китая, что китайская цивилизация сегодня просто немыслима без них.

Характерно, что все крупнейшие китайские духовно-философские системы возникли приблизительно в одно и то же время. Их рождение в VI–V вв. до н. э. было обусловлено не только социальной и политической ситуацией. Наступил кризис архаической религиозной системы первобытного шаманизма. И этот кризис был синхронизирован с освоением возможностей, связанных с появлением железных орудий.

Восстановление китайской государственности в прежних границах цивилизации (государство Чжоу) требовало общегосударственной религии. Их, как мы знаем, в середине I тысячелетия до н. э. появилось сразу две — даосизм и конфуцианство. Нетрудно догадаться, что и та и другая религиозные системы (хотя конфуцианство традиционно считается государственной идеологией, а не религией) возникли под цели адаптации системы прежних племенных верований к новым условиям, в которых оказалась раздробленная междоусобицами Поднебесная. Только даосизм больше отражал чаяния простонародья (которое долгое время жило в системе архаичных верований), а конфуцианство — «элиты», которая стремилась вернуть централизацию власти.

Вследствие синхронного появления даосизма и конфуцианства, которые оба наследовали многое из древнейшей китайской системы религиозных понятий (мудрецы в Поднебесной не переводились и до Конфуция) — основные понятия в даосизме и конфуцианства (такие как Дао, Дэ и т. п.) взяты из доконфуцианской архаики и совпадают по форме. Но при этом они зачастую разнятся по смыслу их понимания. Вообще же рассматривать динамику религиозного развития жителей Поднебесной нужно всегда во взаимодействии конфуцианства и даосизма, к которым впоследствии добавился буддизм.

Так например, крупное мистическое произведение архаической традиции — знаменитая книга «И-Цзин» («Книга Перемен»), как принято считать, была записана в конце II тыс. до н. э., хотя сама её тема возникла гораздо раньше. «И-Цзин» считалась гадательной книгой, по которой предсказывали разливы рек и исходы сражений, судьбу человека и великие события. Считается, что сам Конфуций составил комментарии к основному разделу этой книги, которые называются «Двенадцать крыльев». В то же время во времена Конфуция мера понимания символики «И-Цзина» была утрачена и возникла необходимость её трактовки в согласии с необходимостью объединения империи.

Конфуций[782] (Кун-Цзы) родился в 551 г. до н. э. на востоке Китая в княжестве Лу. Его отец принадлежал к знатному, но обедневшему роду и был правителем одного из уездов княжества. Когда ему исполнилось три года, будущий философ лишился отца, а в 17 лет — матери. С юности Конфуция мучила мысль о переустройстве китайского общества, создании «идеального справедливого государства, где всем было бы хорошо». Пытаясь воплотить свою идею в реальность, он много путешествовал по стране, предлагая свои услуги в качестве министра китайским царям и князьям. Конфуций занимался реформированием общественной жизни, армии, финансов, культуры, но ни одно из его начинаний так и не было доведено до конца — то вследствие утонченности самой идеи, то в результате противодействия его врагов. Мудрость снискала Конфуцию большую славу, и к нему стали стекаться со всей страны люди, желающие стать его учениками. Учение Конфуция[783] после его смерти записали его ученики в книгу «Беседы и высказывания». Большое влияние на формирование конфуцианства оказали философы Мэн-Цзы (372–289 гг. до н. э.) и Сюнь-Цзы (313–238 гг. до н. э.).

Основу этой школы можно выразить словами ее основателя: «Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном». Император, согласно конфуцианству, является отцом всей страны, а подданные должны быть его верными детьми. Всё население страны эти «философы» поделили на 4 категории (своего рода, отдаленный прообраз индуистских каст):

1. Люди, обладающие мудростью с рождения;

2. Люди, которые могут приобрести мудрость;

3. Люди, с трудом постигающие учение;

4. Народ, который не в состоянии научиться мудрости или приобрести знания.

Подобного рода социальную «классификацию» мы неоднократно встречали в разных рабовладельческих обществах: от Древней Греции до современной Индии.

Основу воспитания, согласно конфуцианству, составляет точное следование церемониям, которое представляет собой внешнее «выражение долга, любви, преданности». Чем сложнее и точнее исполнение той или иной церемонии, тем, считалось — лучше. Поэтому все взаимоотношения в кругу семьи, или на работе, или в обществе должны строиться на церемониях. Целью в конфуцианстве является «обретение характера благородного мужа», то есть человека, который «верен, справедлив, предан императору и добр к народу». Достигнуть этого можно при помощи своих сил через исполнение церемоний.

При этом народ, который, по Конфуцию, должен находиться в унизительном состоянии, ибо в этом, по его мнению, заключается воля Неба, не может достигнуть добродетели и поэтому обязан слепо повиноваться знати. Чтобы народ не вздумал учиться мудрости вся его жизнь должна быть заорганизована церемониальными ритуалами.

Судя по всему Конфуций был атеистом,[784] мыслящим имперскими категориями, а религия (идеология) для него была всего лишь средством удержания толпы в рамках имперского порядка.[785] Не удивительно, что после его смерти такая государственная идеология была востребована высшей «элитой» Поднебесной. Конфуций не признавал мистики и духов, он скептически относился к суевериям и метафизическим спекуляциям. Он говорил: «Мы не знаем, что такое жизнь как же можем мы знать, что такое смерть?».[786] Не удивительно, что всё смутное, подсознательное, относившееся к сфере неподконтрольных разуму чувств, конфуцианство оставляло в стороне. Но всё это продолжало существовать, будь то суеверия простого народа или философские искания творчески мыслящих и ищущих индивидов.

Отдавая дань архаичной культуре китайцев, их религиозности, в целях наилучшего упорядочивания церемониальной жизни во всех без исключения её сферах — конфуцианство, подобно другим восточным учениям, признало существование духов, демонов, богов.[787] Огромную роль играет культ предков.[788] Согласно этому культу, умершие предки осуществляют деятельную связь между миром духов и людей. Без совета с духами умерших предков не предпринималось ни одно серьёзное начинание.

Одной из главных особенностей китайского империализма является то, что с глубокой рабовладельческой древности в понятие «высшая справедливость» был вложен рабовладельческий смысл. Конфуцианство пронесло этот смысл «справедливости» через два с половиной тысячелетия и он устойчиво вошёл в генетику людей китайской цивилизации. Даосизм же, существовавший параллельно конфуцианству, был во-первых, разным для разных слоёв населения (для немногочисленных «мудрецов» и поддерживаемой ими «элиты» даосизм представлял собой систему стимулов посмертной «справедливости» — «бессмертия»; а для простонародья даосизм представляет собой систему суеверий, дополняющую имперскую систему церемоний, но основанную на религиозной мистике для толпы). Во-вторых, даосизм вынужден был подстраиваться под конфуцианство и с первых же веков их параллельного существования они «нашли общий язык»[789] — оба поддерживали смысл понятия «справедливость» в том смысле, который в него вкладывал Конфуций.

Признавая единственно верной незыблемость земной имперской иерархии (которая держалась на сословном принципе, как и в Индии), Конфуций, а за ним и высшая государственная «элита» придерживалась сама и учила подчинённых придерживаться созданного ими кодекса «законов», за нарушение которых следовало наказание, а за верную службу — поощрение. Таким образом, параллельно даосским религиозным стимулам, выражающим «смысл жизни», существовала мощнейшая система социального стимулирования «на все случаи жизни». Оба контура стимулов[790] работали в согласованности и обеспечивали надёжное «зомбирование» подчинённых всех слоев общества.[791] При этом высшая имперская «элита» управляла Поднебесной, создав себе имидж «строгих справедливых мудрецов», олицетворяющих «высшую мудрость Неба», главным из которых был признан Конфуций. Про него сказано примерно следующее, что можно выразить в коротком отрывке: