Читать онлайн «Сравнительное богословие. Книга 6». Страница 31

Мы ещё будем неоднократно возвращаться к вопросу изощренного уклонения буддистов от Божиего водительства, постепенно углубляясь в психологию его механизма. Пока же скажем, что понятие «сознание» в буддизме (как мы уже ранее утверждали бездоказательно), которое употребляется сплошь и рядом в буддийской религиозной теории — ничто иное как двухкомпонентная психика сознание + бессознательные уровни. Именно поэтому буддисты и делят сознание на две отдельные категории. К одной из категорий относится сознание вообще, самый факт способности человека осознанно мыслить. Ко второй категории относится развитое сознание — образные представления и понятия.

Буддисты утверждают, что факт вхождения четырёх категорий психических явлений в состав одной личности, ничуть не доказывает, что эта личность существует в действительности как нечто самостоятельное, независимо от своих частей, точно так же, как куча зёрен не представляет собою ничего, кроме самих этих зёрен.

Мы вплотную подошли к пониманию важного отличия взглядов на возможность «переселения душ» в индуизме, которое трансформировалось в буддизме в теорию о «не существовании души» с одновременным употреблением выражения о переселении ду— в соответствие с законами кармы. Иными словами, в буддизме (по сравнению с индуизмом) противоречие состоит в том, что наряду с отрицанием существования души, как бы признаётся переселение «душ» (преемственность сущностей).

Буддисты, ссылаясь на основоположника Будду, утверждают: «подобно тому как тело наше после смерти сгниёт, превратится в землю, в которой наука видит те же элементы, те же атомы, из которых состояло живое тело — точно так же и духовный мир наш, и, прежде всего, элемент сознания, не исчезнет из круговорота жизни с нашей смертью совершенно, он проявится вновь в другой форме и в другом месте».

Подмена сущности бессмертной души понятием «сознание» (психика) естественно привела к наблюдениям за тем, что «сознание-психика» не исчезает после смерти индивида. Это действительно так: психика, являющаяся частью эгрегора не исчезает: в том смысле что психический след индивида остаётся в эгрегоре. Именно это и увидели буддисты. Но именно это и является доказательством, что буддийская «психология» и «философия» имеют дело не с «Вселенским разумом» («универсумом»), а с нормально функционируюими эгрегориальными передачами возможностей психических стимуляций (комбинаций) из поколение в поколение, распределённых в эгрегоре и названных как группы дхарм, соответствующих множеству стандартных психотипов «зомби»[293] буддийской духовной иерархии.

В соответствии со своей теорией обусловленного существования и всеобщей изменяемости (теория кармы) Будда, отрицая существование такой души, не отрицает целостности потока последовательных состояний, из которых образуется жизнь. Жизнь — это непрерывный ряд состояний; каждое из них зависит от предшествующих условий и, в свою очередь, порождает следующее состояние. Целостность эволюции жизни основана, таким образом, на причинной связи, охватывающей все стадии её развития.

В символике буддийскую «целостность эволюции» часто объясняют с помощью образа светильника, горящего всю ночь. Его пламя в данный момент зависит от условий этого момента, но отлично от самого себя в другой момент, который зависит от других условий. И, тем не менее, здесь налицо непрерывный ряд различных огней. Так же как одно пламя может зажечь другое, хотя и отличное от него, но причинно с ним связанное, так и конечная стадия одной жизни может явиться причиной начала следующей.Поэтому новое рождение не есть переселение, то есть переход той же самой души в другое тело; то рождение последующей жизни — настоящей.

Таким образом, переселение души, заменяется здесь непрерывностью потока сознания — что нужно понимать непрерывностью потока психической преемственности. Поскольку данное состояние сознания (психика), как говорят буддисты, получает в наследство свои характерные (психологические) черты от предыдущего состояния, прошлое существует в настоящем. Память, таким образом, буддисты объясняют без допущения наличия души.[294] Ясно, что всё высказанное в буддизме о преемственности потока сознания — касается эгрегориальной преемственности, передающейся от поколения к поколению и обязательно воздействующей на психику последующих поколений (прошлое в настоящем), если его не пересмотреть в прошлом и не начать пересматривать в настоящем.

Подход принципиально верный, но сугубо атеистичный, антидиалектичный. Именно поэтому он и нашёл свою преемственность у миллионов последователей этой мировой религии. Такой подход имеет даже свою внутреннюю весьма привлекательную якобы «диалектичность», выраженную в теории о динамике «потока сознания» как в течение жизни, так и его возможном путешествии по многочисленным буддийским мирам в соответствие с теорией обусловленного существования и всеобщей изменяемости (их мы рассмотрим чуть позже) — что определяется «изменением сознания человека». Однако, критерии поиска истины и методики достижения состояния «просветления», «мудрости», которые обеспечивают буддистам «всеведение» (как они говорят), если идти восьмеричным путём (его мы рассмотрим позже) — никак нельзя назвать диалектикой жизни. Это так, поскольку жизнь не правильно укладывать лишь в эгрегориальный «ряд состояний; каждое из них зависит от предшествующих условий и, в свою очередь, порождает следующее состояние», как учат буддисты. Жизнь это — Бог и тварное Мироздание. Отрицая душу, Бога, совесть, свободу воли человека, буддисты ограничили свою жизнь выведенным ими же на базе многовековых наблюдений обширным (по отношению к ограниченному индивидуальному интеллекту), но весьма ограниченным (по отношению к возможностям Бога) причинно-следственным списком «кармических закономерностей», часть из которых действительно очень близка к причинно-следственным фрагментам «космогонии жизни» (лучше — Божиего Промысла), которой управляет Бог. Да и то не меняющаяся веками часть «кармических закономерностей», которую весьма верно определили буддисты, остаётся прежней в преемственности поколений лишь потому, что жизнь этих поколений в нравственном отношении мало меняется: одни и те же ошибки и заблуждения повторяются вновь и вновь, приводя к подтверждению ограниченной части буддийских наблюдений.

Итак, согласно буддийскому учению, окружающий нас мир — иллюзия, созданная бесконечными (по отношению к возможностям индивидуального психологического охвата) комбинациями дхарм. Эти комбинации представляют собой «мельчайшие носители сознания» (набор эгрегориальных привязок психики — по-нашему), которое буддисты символически изображают как своеобразное узорчатое полотно, сотканное из неисчислимого количества разноцветных ниточек. Со смертью человека ткань словно распускается, а сами нитки опять соединяются в новое цветное полотно. И последнее поясняется более подробно (ниже приводим обобщённое пояснение, характерное для буддийского понимания жизни):

«Мгновение смерти или наступления новой жизни есть выдающееся, важное событие в единообразной смене мгновений, но всё-таки это лишь отдельное мгновение в целой цепи таких отдельных, с необходимостью следующих друг за другом, мгновений. Перед ним было мгновение предшествовавшее, и после него будет неизбежно следующее мгновение того же потока сменяющихся элементов. Дитя рождается и в первые же мгновения своего бытия, или, как говорят буддисты, перерождения, протягивает губы к материнской груди, производит целый ряд целесообразных движений. Очевидно, что его психический мир не явился из ничего, он при рождении представляет собою лишь следующее мгновение для целого ряда душевных[295] компонентов, точно так же как его тело есть лишь особое мгновение в развитии тела из зародыша, которому в свою очередь предшествовали отдельные частицы материи. И в этом смысле это не рождение, а перерождение. В своей научной, философской форме закон перерождения ду— есть не что иное, как факт душевной[296] преемственности, его можно просто назвать законом наследственности, не оставляя, конечно, без внимания всей той разницы, которая внесена в это понятие успехами нашего естествознания. Подобно тому как буддист допускает употребление слов душа и личность в условном, привычном для людей смысле, точно так же он условно говорит о перерождении одного и того же лица, хотя в действительности всякое перерождение есть уже новое лицо, или, выражаясь еще точнее, совершенно новое собрание элементов, связанное, однако, со своим прошлым неизбежным законом причин и следствий».