Читать онлайн «Понять Россию умом». Страница 88

Бредовость этой программы очень скоро станет ясной для большинства граждан. Жалко только потерянных на нее средств.

А как хорошо начиналась: «Экономическая политика российского государства должна обеспечивать высокие и устойчивые темпы роста, опережающего темпы роста мировой экономики»…

Капитализация – это цена компании, высчитанная из рыночных котировок ее акций, то есть рыночная оценка перспектив фирмы. Если из десяти крупнейших компаний мира восемь – американские, это означает всего лишь, что люди видят смысл тратить деньги на акции этих компаний, полагая, что США имеют все предпосылки остаться лидером мировой экономики, а американские компании – лидерами своих отраслей.

Без капитализации не будет развития. В современной экономике считается, что основной способ привлечь деньги в развитие компании – это продажа акций. Если надо, например, какой-то компании привлечь деньги на расширение или модернизацию, то она может продать часть акций, чтобы набрать нужную сумму. После проведения нужных действий она еще больше прибавит в капитализации и сможет еще выгоднее продавать свои акции, еще динамичнее развиваться.

«Financial Times» публикует рейтинги рыночной стоимости компаний планеты. И вот мы видим, что среди пятисот крупнейших фирм мира нет ни одной российской. Российский рекордсмен по капитализации «ЛУКОЙЛ» (9,5 млрд. долларов) занимает 191-е место среди компаний Европы. В рейтинге ста восточноевропейских компаний количество российских фирм всего 20. Даже польской экономике мы проигрываем.

Ведущие эксперты фондового рынка оценивают суммарную капитализацию всех российских компаний не более чем в 100 млрд. долларов. То есть вся российская экономика вместе взятая стоит в 5,3 раза меньше, чем, например, одна компания «Дженерал электрик».

Но как же так! Ведь нам сообщают, что, например, «Газпром» владеет пятой частью всего мирового газа, а оценивается он рынком всего в 6,3 млрд. долларов и вообще не входит в рейтинг 500 крупнейших мировых компаний. А американский аналог «Газпрома» – компания «Exxon Mobil» – стоит 277 млрд. долларов, то есть почти в 50 раз больше нашего «Газпрома».

Наши «демократы» с умным видом объяснят, что у нас якобы высокие риски. А именно, западный инвестор не хочет оказаться в ситуации, когда, купив акции российского предприятия, он на следующее утро узнает, что они ему не принадлежат, или это не те акции, или они вообще не были предоставлены. А государство никак не гарантирует в России права акционеров.

Здесь возникают два сомнения. Первое. А почему же это иностранцы с удовольствием участвуют в краткосрочных спекулятивных сделках? Их ничто не остановило при игре на рынке ГКО. И второе. Согласно нашим законам, президент может принять своим указом любое положение, которое отсутствует в виде закона. Во времена приватизации не ныли, что нет нужных законов, и все важнейшие решения приняли с помощью указов. А когда Дума попыталась принять закон о том, что у иностранцев не может быть больше 25% акций РАО «ЕЭС России», Чубайс, улыбаясь, объявил, что они уже продали иностранцам гораздо больший процент акций и пусть теперь кто-нибудь попытается изменить это положение. А тут вдруг такая беспомощность?! Очевидно, что дело не в этом.

А кстати в Китай, который не отличается пристрастием к демократии в западном толковании, и славится закрытостью своего рынка, капиталы-то идут. В данном случае инвестор желает закрепиться на рынке громадной емкости.

Естественно, спекулятивный капитал нам вовсе не желателен, так как у нас нет механизма, который смог бы обеспечивать трансформацию денег, инвестируемых на фондовом рынке, в рабочий капитал компаний. Наши экономисты вообще не знают, как мобилизовать внутренний финансовый потенциал для обеспечения самостоятельного промышленного роста, но только они об этом помалкивают. Приток валюты, остатки средств коммерческих банков на корсчетах в ЦБ, личные сбережения граждан, увеличивая денежную массу, создает угрозу инфляции вместо того, чтобы идти в инвестиции.

И еще кое-что скрывают наши либералы. А именно, что у наших фирм нет достаточной финансовой прозрачности. Кто же будет покупать кота в мешке? Без этого нельзя размещать акции и на международных рынках. А знаете, почему фирмы избегают этой прозрачности? Чтобы не платить налоги. Якобы ставки подоходного налога в 30% неподъемы. Это откровенная ложь; в США максимальная ставка 45%, и ничего – платят и с миллионов, и с миллиардов.

Наши либералы добились снижения ставок: теперь, де, все станут платить налог, финансы обретут прозрачность, наши акции пойдут в гору и российская экономика воспрянет. Но это ложь в квадрате: никто с украденного как не платил налоги, так платить их и не будет, ибо при уплате налога засвечивается источник дохода.

А на словах-то – правда же, как все невинно? Это же не преступление, уводить дивиденды мелкого акционера не только от налогообложения, но и от него самого, перекачивать средства вкладчиков в офшоры, прокручивать зарплату бюджетников и так далее. И совершенно естественно при этом не платить налоги.

Иностранные совладельцы «Газпрома» с изумлением узнали, что все экспортные контракты на миллиарды долларов Вяхирев заключает с компанией «Итера», владельцем которой журналисты называют недальних родственников Вяхирева и Черномырдина. В результате Газпром и его акционеры получают копейки, а основной доход неизвестно, кто. А вы говорите, «прозрачность»!

Сейчас иностранные акционеры РАО «ЕЭС России» с нетерпением ждут, примет ли государство чубайсовский план реструктуризации РАО, грозящий их акциям серьезной потерей стоимости, потому что Чубайс предлагает разделить активы на 700 частей и продавать их не слишком прозрачными способами. Кто в этой ситуации будет покупать акции РАО?

Требования о прозрачности деятельности коммерческих предприятий из года в год не выполняются, несмотря на обязательства государства перед МВФ. Чем же вызвано столь упорное противодействие российской политической и экономической элиты выполнению основополагающего инвестиционного условия? А если бы оно выполнялось, можно смело утверждать, что у нас до сих пор не было бы ни одного олигарха. Ведь совсем недавно у нас не было даже миллионеров, не то что миллиардеров.

В результате приватизации «по Чубайсу» многие новые хозяева получили полную свободу присвоения не только прибыли, но и амортизационных средств. Изъятие средств шло столь активно, что падение производства имело место даже в сырьевых отраслях, таких, как нефтегазовая и металлургическая, имевших отличный экспортный потенциал. И тут тоже возможность присвоения – прямой результат непрозрачности хозяйственной деятельности высшего менеджмента компаний. Действительно, если бы была прозрачность, то холдингов в их нынешнем виде не было бы совсем.

Кто же будет вкладывать в акции, если предприятие разворовывается менеджерами. Права мелких акционеров игнорируются полностью, но могут «кинуть» и крупного. Или размывают пакет инвестора, или обанкротят родное предприятие, а основным кредитором оказывается нужный человек. Не отстают от управляющих и государственные представители в АО: они демонстрируют полную неспособность предотвратить его банкротство. Тем не менее, после приватизации «слабого» предприятия бывший госпредставитель вдруг становится весьма преуспевающим управляющим с увесистым пакетом акций в кармане.

Правительственные чиновники рвут остатки государственного сектора в интересах узкой группы лиц. Ведь инсайдерская деятельность законом у нас не запрещена.

Хорошо известно, что вся рыночная экономика базируется на единых правилах ведения бизнеса, которые фиксируются в законах. Это значит, что беспредельной экономической свободы в самых развитых рыночных странах и в помине нет. Причем за несоблюдение законодательно установленных правил применяются весьма жесткие санкции. Чиновничий произвол ограничивается строжайшим запретом инсайдерской деятельности вплоть до уголовной ответственности. Там у чиновников нет оснований заниматься нормотворчеством, так как принимаемые законы имеют прямое действие, а не являются базовыми, как у нас.

Но есть и другие причины низкой капитализации нашего бизнеса.

Либерализация внешнеторговой деятельности лишний раз показывает: подавляющее большинство отечественных производителей совершенно неконкурентоспособно. Сейчас внутренний спрос на товары и услуги производственного сектора весьма низок и легко удовлетворяется при отсутствии серьезного таможенного барьера за счет импорта. Так что у инвестора нет особого резона торопиться к нам. Именно поэтому столь значимым становится фактор открытости экономики. Наши реформаторы это понятие сводят исключительно к либерализации внешнеторговой деятельности практически при отсутствии таможенных барьеров и без должного валютного контроля. При этом свободу вывоза капитала толкуют весьма расширительно и не ограничиваются законной прибылью. Как мы увидим позже, делают они это сознательно.