Читать онлайн «Евразийский реванш России». Страница 49

Япония, являющаяся современным стратегическим партнером США, за счет своих исторических традиций, экономического потенциала, ресурсных проблем и политических амбиций отнюдь не является простым продолжением Запада. Да, после поражения во Второй мировой войне и ядерного геноцида японцы приняли логику победителей; хотя это не так уж и странно, если понимать ход мысли этого специфического народа: победить «божественную нацию» страны восходящего солнца (теория «Святой Японии» — шинкоку) могут только еще более «божественные» силы.

Приняв западную модель развития и достигнув на этом пути впечатляющих результатов, японцы получили новые энергии и новые инструменты. Однако по сути они остались точно такими же, какими были всегда: нацией жестоких и презирающих смерть (свою и чужую) воинов-самураев. Я обратил внимание на то, что в 2003 г., после японо-российского саммита, тогдашний премьер Японии Дзюнъитиро Коидзуми по возвращении на родину посетил кладбище самураев, отдавших жизнь за Святую Японию, — среди них красуются почитаемые могилы вождей «милитаристской Японии», которых американская администрация в послевоенные годы причислила к лику «военных преступников». То, что безнадежно разделено у европейцев, у японцев слито воедино.

Сближение Москвы с Токио усиливает потенциальный евразийский блок: Японии жизненно важен доступ к энергоресурсам Дальнего Востока и Сибири, т. к. только это может сделать Японию полноценным геополитическим и экономическим гигантом в масштабе всего Тихоокеанского региона. Для России же особо привлекательны японские инвестиции, технологии, транспортные системы, способные реанимировать бескрайние азиатские земли России. Следует также учитывать, что с демографической точки зрения японцы — в отличие от китайцев — идеальные партнеры.

Русско-японское сближение укрепляет и развивает геополитический потенциал обеих держав, делает их более суверенными и самостоятельными в условиях прогрессирующей глобализации. Двигаясь в этом направлении, каждая из держав удваивает, если не утраивает, свой стратегический потенциал. Японии необходимо как раз то, чего у России в избытке, и наоборот. Вопрос же о Курилах перед лицом столь глобальных перспектив сотрудничества на самом деле непринципиален ни для той, ни для другой стороны.

При этом с формальной точки зрения у США нет никаких оснований для недовольства: что можно возразить против активного сближения двух демократических держав с рыночной экономикой! Но по сути исподволь готовится база нового многополярного мира, существенно ограничивающего всевластие США, к которому они так стремятся.

Северная Корея — совершенно иной случай. Это по американским стандартам — страна-изгой, полюс в «оси зла», «рудимент прошлого». Решение Пхеньяна выйти из договора о нераспространении ядерных вооружений бросает американоцентричному миру уже не косвенный, а прямой вызов. Ясно, что маленькая Корея ничего не сможет противопоставить военному гиганту США, но брошенный вызов сам по себе имеет огромное символическое значение. Это тоже своеобразное «евразийство», только на сей раз экстремальное и совершенно неполиткорректное. Вместе с тем такая позиция Северной Кореи стратегически чрезвычайно выгодна России. Конечно, не напрямую, но косвенно.

Если Москве удастся успешно выступить в данной ситуации в роли посредника, она приобретет очень серьезный дополнительный вес в международной политике. Естественно, речь идет не просто о том, чтобы уговорить «ось зла» мирно сдаться американцам и отбросить мечты о «многополярности». Напротив, Москва должна найти внятные и вполне политкорректные термины для того, чтобы донести до Вашингтона истоки радикальных геополитических вспышек неповиновения, предложив со своей стороны «третий вариант» — свою собственную, евразийскую модель глобализации. Этот вариант в целом напрашивается сам собой — не один «глобальный мир» на всех, но несколько «глобальных миров»: американский, европейский, азиатский, евразийский, африканский и т. д. Страны-изгои — не просто фанатики-безумцы, они выражают в неприемлемой и экстремальной форме объективные возражения против глобализации по-американски. Такие возражения присутствуют практически у всех народов земли, включая и самих американцев, в значительной степени разделяющих изоляционистские проекты правого крыла республиканцев.

В нынешней внешнеполитической ситуации у России есть шанс вернуться в разряд великих держав, но только за счет исполнения функции глобального геополитического посредничества. Мы не можем быть более цитаделью Востока против Запада, но вполне можем быть глобальным евразийским полюсом, весами, уравновешивающими цивилизационные противоположности — модернизм и традиции, технологическое развитие и сохранение культурной самобытности, рывок в будущее и верность истокам, взгляд на Восток и взгляд на Запад.

Если этот тонкий баланс будет освоен и взят на вооружение, акции России в международной политике стремительно возрастут. Глобализирующийся Запад воспринимает Восток как преграду, Восток воспринимает такой Запад как удачливого и мощного врага. Россия как Евразия понимает и тех, и других, и способна исторически выносить здравое, взвешенное и беспристрастное суждение. Объективность в вопросе глобальных геополитических и цивилизационных противоречий должна стать лучшим способом защиты наших российских национальных интересов.

Действующий (с 2012 года) премьер-министр Японии Синдзо Абэ до этого уже возглавлял правительство — в 2006–2007 годах — и уже тогда запомнился тем, что начал вовсю перекраивать японскую внешнюю политику. Влиятельный американо-израильский аналитический центр «Стратфор», чьи прогнозы иногда бывают весьма точными, сразу же после первого назначения Абэ сделал предположение об основных направлениях новой политики Японии. «Стратфор» утверждал, что премьер Абэ постарается резко улучшить отношения с Китаем и с Кореей, которые при прежнем главе Дзюнъитиро Коидзуми зашли в тупик. Но так как в политике обязательно нужны друзья и враги, «Стратфор» выдвинул предположение, что ухудшения следует ожидать на российско-японском фронте.

Россия как тогда, так и сейчас готова к обсуждению в формате предложения 1956 г. о передаче двух островов южнокурильской гряды — Шикотана и Хабомаи. Владимир Путин называет это «сильной политикой». Правильно, тот, кто настаивает на своем, тот и выигрывает.

Министр иностранных дел в первом кабинете Абэ — Таро Асо (который впоследствии, в 2008–2009 г., сам стал премьер-министром, и первым из послевоенных глав правительства посетил Сахалин) — внезапно заявил, что Токио, который раньше также играл в сильную политику и требовал назад все четыре острова — Шикотан, Хабомаи, Итуруп и Кунашир — готов на компромисс и согласен на три острова — Шикотан и Хабомаи, которые Москва и так готова отдать, и в придачу только Кунашир. А вот Итуруп, мол, ладно, так и быть, пусть Россия берет себе. Правда, японский МИД немедленно опроверг высказывания своего главы, якобы тот высказал свое личное мнение, привел неудачный пример и был не так понят. Но так не бывает. Если нам предложили оставить Итуруп себе, значит, Итуруп теперь наш. Осталось только решить проблему с Кунаширом. Уже легче. Какой урок можно извлечь из этой истории семилетней давности?

России в высшей степени важно было бы заключить мирный договор с Японией. Точно так же это необходимо и Японии. Россия и Япония в начале XXI века — как два элемента паззла, идеально подходящих друг к другу. У нас — экономически отсталая Восточная Сибирь с гигантскими ресурсами, которую надо развивать, поднимать, защищать и, по сути, заново осваивать, но при этом не так много лишних средств и новых технологий. А у японцев — дикая нехватка природных ресурсов, отсюда застой в экономике, больший излишек средств, а высоких технологий просто некуда девать. И между столь желанными друг для друга берегами — четыре проклятых острова. Или (если бы предложению Таро Асо дали ход тогда или если вернуться к нему сейчас) только три. Итуруп нам отписали. А так как два мы и сами готовы отдать, то остается один маленький островок Кунашир. Решим его судьбу — и деньги и технологии польются рекой к нам, а газ и нефть — к ним.

Американцев хватит от такой картины сердечный приступ — именно этого они и боятся больше всего. Поднимется и Россия — их геополитический конкурент, и Япония — их экономический конкурент. Ось Москва — Токио — страшный сон атлантистских стратегов. Ничего себе Кунашир… Судьбы мировой геополитики завязаны на этот маленький тихоокеанский остров.

6 сентября 2013 года наследному принцу Хисахито исполнилось 6 лет. Он третий в порядке наследования императорского престола Японии, после своего дяди — принца Нарухито — и своего отца принца Акисино. Не исключено, что когда-нибудь он займет Хризантемовый трон и продолжит династию, ведущую свой род от богини Аматэрасу-омиками. До этого у императора Акихито были только внучки, а престолонаследие по японской традиции синто передается по мужской линии. Когда принц родился и получил свое сакральное имя, означающее «ясный и добродетельный», по всей Японии по этому случаю прошли грандиозные торжества.