Читать онлайн «БОЛЬШЕВИЗМ Шахматная партия с Историей». Страница 45

Характерно, что идеи «левого большевизма» поддержали большевики, находившиеся в течение революционных лет в гуще практической работы и столкнувшиеся с тем, что реальный «пролетариат» весьма отличается от той абсолютизированной категории, от имени которой выступает в своих трудах Ленин. Не случайно в эти годы в социал-демократической прессе все чаще употребляется термин «сознательный пролетариат», отделяющий тех, кто идет за социал-демократами, от остальной массы. Чтобы победить, пролетариат должен преобразовать сам себя — эта мысль Богданова есть плод горьких уроков 1907 года, когда многие из тех, кто проявил себя в 1905 году, поспешили осмеять свой былой энтузиазм. Мемуарная литература полна таких примеров. «Революционный инстинкт» пролетариата, его «демократизм» и т. п. штампы ленинских предреволюционных работ воспринимаются уже по-другому. Но цель — борьба с самодержавием за демократическую республику — остается прежней. Лозунг партизанской борьбы, брошенный Лениным в 1906 году, оказался созвучным настроениям наиболее радикально настроенной части большевистской партии. По их мнению, партизанская борьба и депутатская деятельность в Думе — несовместимы.

Однако тактические расхождения между «отзовистами — ультиматистами» и Лениным сами по себе вряд ли могли привести к расколу. Раскол был следствием крайне негативного отношения Ленина к попыткам «усовершенствовать» философскую базу марксизма на основе идей Маха и Авенариуса, т. е. пересмотреть естественнонаучную трактовку материализма, позаимствованную у эпохи Просвещения. Кроме того, у раскола имелись и личные мотивы, обусловленные давним антагонизмом между эмигрантской и «русской» частями партии, условно говоря — между «публицистами» и «практиками». Этот антагонизм, существовавший еще с 1903 года, был углублен различным восприятием самого хода первой русской революции и ее печальных итогов. К исходу революции «практики» уже гораздо более критично воспринимали революционные потенции российского рабочего класса, используя все чаще термин «сознательные рабочие», как бы подчеркивая тем самым, что революционно настроенных рабочих объединяет не принадлежность к классу, а революционное сознание. Ленин же был склонен объяснять слабость русского рабочего класса обилием в нем мелкобуржуазных элементов, т. е. исходил все из той же классовой логики, основанной на принципе причинно-следственных связей.

Можно также констатировать, что в расколе прослеживаются и мотивы личного соперничества за влияние в партии между Богдановым и Красиным, с одной стороны, и Лениным — с другой. Однако Богданов и Красин проявили удивительную сдержанность в этой борьбе, а затем практически без боя сдали свои позиции. Это можно объяснить как проблемами личного характера, возникшими у Красина в эмиграции, так и сознательным нежеланием Богданова доводить идейные противоречия до организационного раскола.

1907 год — это не просто окончание первой революции в России, не только начало кризиса в революционном движении. Это еще и глубокий духовный кризис «образованного» общества, имевшего случай наглядно увидеть, что представляет собой революция в реальности, а не в книжках. У многих эта реальность вызвала отторжение былых идеалов. В конце концов, в России появилось что- то похожее на парламент, возникли бесцензурные газеты, легальные политические партии. А возможно ли в России добиться чего-то большего? Отток интеллигенции из революционных партий увлек с собой и многих из тех интеллигентов, которые стояли у истоков социал-демократи- ческого и неонароднического движения. Большевистская партия не была исключением. Большевики 1907 года — это преимущественно практики, интеллигенты-теорети- ки и публицисты составляют явное меньшинство. В российской части партии остались только те интеллигенты, которые изначально были пропитаны духом нонконформизма и революционного максимализма, и именно эти интеллигенты звали к продолжению борьбы.

Уже поведение социал-демократической фракции во Второй думе сильно разочаровало многих старых большевиков. Поведение социал-демократов в Третьей думе вызвало еще более сильные негативные эмоции. Часть большевиков во главе со Ст. Вольским (А.Н. Соколовым) составила группу, выступающую за отзыв социал-демократических депутатов из Думы («отзовисты»). Ст. Вольский, исполнявший в 1908 году обязанности секретаря Московского Областного Бюро партии, пользовался большим авторитетом в партийных организациях Центрального промышленного района, поэтому в этих организациях течение «отзовизма» получило широкое распространение.

Другая группа большевиков восприняла лозунги Г.А. Алексинского и А.А. Богданова, призывавших ультимативно добиваться от социал-демократической фракции подчинения партийной дисциплине («ультиматисты»).

В ноябре 1907года Большевистский Центр принимает решение перебазировать редакцию «Пролетария» в Европу. Входящие в состав редакции Ленин, Богданов и Дуб- ровинский в декабре один за другим покидают Россию и в январе 1908 года появляются в Швейцарии. Формально РСДРП продолжает оставаться единой партией с единым ЦК. Но формальность этого единства постепенно превращается в серьезную проблему, стимулируя кризис внутри российской социал-демократии. В России — массовые аресты, единой тактики нет, взгляды на многие вопросы — диаметрально противоположны. Чтобы поддерживать связь между членами ЦК, находящимися в эмиграции, и членами ЦК, работающими в России, в 1908 году создается Заграничное Бюро Центрального Комитета. Социал-демократические заграничные группы (в которых доминируют меньшевики) признаются «группами содействия РСДРП».

Ленин находится почти в полной изоляции, рядом лишь Дубровинский и Каменев. Зиновьев в марте 1908 года арестован в России. Все более и более усиливаются расхождения с Богдановым и его сторонниками, но тактические взгляды Богданова (в отличие от философских) находят поддержку среди все большего числа большевиков.

В это же время в газете «Голос социал-демократа» (№ 8–9) один из идейных лидеров меньшевизма Ф.И. Дан выступает против восстановления нелегальных партийных структур. Московская группа меньшевиков во главе с Лариным и Череваниным призывает к ликвидации партии вообще, заявляя, что партия есть анахронизм. Так возникает чисто меньшевистское течение «ликвидаторов». Попытка ЦК распустить Заграничное Центральное Бюро приводит к обособлению меньшевиков, которые отказываются подчиняться Центральному Комитету, избранному на пятом съезде, и проводят в начале декабря 1908 года в Базеле съезд «заграничных групп содействия». В ответ на это ЦК (по инициативе Ленина и его группы) собирает 21 декабря 1908 года «пятую всероссийскую конференцию» в Париже.

Но борьба внутри большевистской фракции началась гораздо раньше. Еще в январе 1908 года в печати и на публичных рефератах началась полемика между Плехановым и Богдановым в области эпистемологии. Редакционная коллегия «Пролетария» своим решением от 11 февраля 1908 занимает в этих дебатах позицию нейтралитета.

Ленин до определенного момента также воздерживается от публичных нападок на философские взгляды Богданова, но после знакомства с вышедшим в начале 1908 года сборником «Очерки по философии марксизма» приходит в негодование и начинает подготовку собственного ответа на «подрыв философских основ марксизма». В письмах однопартийцам он дает волю своим эмоциям, заявляя, что взгляды Богданова есть левый оппортунизм, а взгляды большинства авторов сборника (имелись в виду прежде всего Луначарский и Базаров) — смесь бердяевщины и поповщины.

Однако надо заметить, что до осени 1908 года в большевистской партии влияние Богданова и его сторонников было весьма ощутимо. Отзовисты и ультиматисты слились в единое течение, провозгласив себя «подлинными большевиками». Ленин примерно до сентября 1908 года находится «в обороне». Он оказывается чужим внутри своей собственной фракции, но сохраняет контроль над редакцией «Пролетария», где сумел привлечь на свою сторону Дубровинского и изолировать Богданова, введя, фактически, цензуру на статьи Богданова и его сторонников.

Между 10 и 17 апреля 1908 года Ленин и его оппоненты (Богданов, Базаров, Луначарский, Горький) встретились на острове Капри, где в то время проживал М. Горький, в попытке найти какой-то компромисс. Но компромисса достичь не удалось. Ленин предпринимает экскурс в область философии и в течение года пишет свою знаменитую книгу «Материализм и эмпириокритицизм».

Философские и тактические расхождения дополняются конфликтом на финансовой почве. В этом конфликте одну из ведущих ролей играл другой оппонент Ленина — Л.Б. Красин, также не принявший переход к «думской» тактике. Красин в течение всех лет революции возглавлял военно-техническое бюро, и в этом качестве проявил себя как искусный организатор боевой работы партии. Кроме того, с определенного момента он превратился и в главного финансиста партии, т. к. все «экспроприации» проводились подчиненными ему боевиками (хотя официальным казначеем партии с 1907 года был В.Л. Шанцер). В полемике между «отзовистами-ультиматистами» и ленинцами Красин примкнул к первым. Он же постарался, чтобы деньги от экспроприаций попадали в первую очередь тем, кто пытался продолжать борьбу. Ленин и его сторонники предъявляли свои права на эти деньги. Речь шла о весьма крупных суммах, полученных в ходе знаменитой экспроприации в Тифлисе, проведенной группой Камо в июне 1907 года, а также о не менее знаменитом наследстве Н.П. Шмита, племянника известного промышленника С.Т. Морозова.