Читать онлайн «Журнал Наш Современник 2008 #8». Страница 82

К слову сказать, в недавно переизданных документах и стенограммах Чрезвычайной следственной комиссии ременного правительства, перед которой предстали высшие сановники романовской империи, есть записка П. Е. Щеголева с гротескными характеристиками царедворцев. Так, о последнем министре внутренних дел А. Протопопове: "…Он не имел никаких

ресурсов к государственной деятельности, никакой политической программы… "Обожал" Николая II как монарха и человека - вот и все, что было на его знамени".

Разве у "Единой России" и "Справедливой"… политическая программа не повтор той верноподданнической, "протопоповской"? Думаю, не надо разъяснять, какие тягостные параллели и совпадения тотчас возникают с тем, что мы сегодня видим в облике нашей бюрократии, превозношении "лидера нации". Тот же дух верноподданичества и равнодушия к судьбам страны. Если спросите меня: желаю ли я революции, ведь страна, как утверждают некоторые политики, в том числе и левые, исчерпала лимит на потрясения. Отвечу так: ни один нормальный человек не может желать своему народу таких испытаний. Но революция - дама самостоятельная и весьма своенравная. Она сама решает, когда ей приходить. От народа и власти требуется лишь одно: не потерять инстинкт самосохранения, не позволить небольшой группке людей с их безумной страстью к наживе и обогащению окончательно загнать бо'льшую часть населения в угол, где их ждет нищета, безысходность. И - жажда поквитаться за обман, кураж нуворишей и горькую долю изгоев "общества потребления".

А пока, что бы там ни говорили отлученные от макового пирога казны либералы ельцинского призыва, путинский "медовый термидор" умиротворил-таки пол-России, внушил неимущему большинству спасительную иллюзию, что жизнь налаживается и потому надо торопиться на распродажи в супермаркеты за Кольцевой дорогой, а не на митинги под красными знаменами, где, небось, одни горемыки-то и бузят. Между тем есть обоснованные прогнозы экономистов, что нефтедолларовое "процветание" иллюзорно. Последняя паника на фондовых биржах мира напомнила, что кризис "глобальной экономики" может быть легко "экспортирован" в Россию. Призрак еликой депрессии 1929 года даже Сороса тревожит, и уж ему-то он не померещился. Если дело не обойдется очередной рецессией и экономическая буря нагрянет, то наш премудрый избиратель, который шибко "поправел" и, как ему мнится, удобно расположился в одной лодке с олигархами, еще не раз горько пожалеет о своей повадливости. Напрасно власть обнадежилась "результативностью" последних выборов. Русский мужик себе на уме. Так было всегда, кроме военных лет, когда власть и народ слились в единое целое. Он и сегодня не с Путиным и не с Медведевым, и не с коммунистами. Я просто зримо вижу, как бывший "гегемон" и кормилец страны, похлебав пустых щей, сидит на завалинке в нахлобученном на голову треухе, с недоброй усмешкой поглядывает на пролетающих мимо на тройках "ухарей"-купцов.

И все-таки одна лишь мысль не дает покоя: люди-колосья на том "ржаном поле", после того как падут к земле под натиском непогоды в мировом хозяйстве, - разогнутся ли?

Д. К.: Я не располагаю всеми необходимыми данными, чтобы по собственному опыту судить о прошедшей предвыборной кампании и о состоянии КПРФ. Готов согласиться с ами, что другие партии на российской политической сцене - "призраки", "фантомы". Но в то же время вы выносите заключение об угасании даже этой "единственной оставшейся партии", что, с моей точки зрения, тоже верно. Что же это на поверку означает? И у вас, в России, мы наблюдаем конец тех моделей демократии, какие существовали в XX веке, хотя "народные демократии" социалистического типа и "либеральные демократии" капиталистического типа различались, как день и ночь. Почему такое происходит? Я думаю, партии как воплощения социальных масс в любом случае предполагали формы участия в коллективной жизни. Они были выразителями определенных интересов и создавались в их защиту. Поэтому они и назывались "партиями" (в итальянском это многозначное слово имеет также другие значения - "альтернатива", "мнение", "польза", "средство"). Их деятельность содержала в себе также момент вовлечения, соучастия, и в этом заключалось их воспитательное, педагогическое значение при всех режимах, даже при нацистском и, определенно, при фашистском. озможно, этот момент выражался только в поклонении фюреру, диктатору, генеральному секретарю, популярному премьер-министру. Демократия, в том значении слова, какое придавали ему древние греки - власть народа, - может означать также доминирование над массами, доведенными до состояния фанатизма и управляемыми небольшой группой лиц. И в то же время она может означать

15*

власть, организованную для того, чтобы удовлетворить коллективные потребности широких масс, не предоставляя им никаких (или очень мало) реальных возможностей повлиять на решения, принимаемые вышестоящими элитами. Однако именно массы всегда и везде были субъектом, который предстояло организовывать, вовлекать, воспитывать и чьи чаяния удовлетворять.

Но в конце "короткого века", как британский историк Хобсбаум назвал XX век, произошло нечто новое, самая настоящая революция, глубоко изменившая отношения между массами и властью. Некоторые удивительные озарения об этом мы находим в произведениях Элиаса Канетти. Но наиболее сильную иллюстрацию этой новой схемы, которая пришла на смену "демократии участия" дал Маршалл Маклюэн. Телевидение решительно изменило все парадигмы, пусть и постепенно, но позволило власти игнорировать все импульсы, исходящие снизу, хорошие и плохие, демократические и демагогические, идущие от стремления к солидарности или от диких инстинктов. Оно превратило политический процесс в технологию, контроль над ним гарантировал ее хозяев от любых неожиданностей. Телевидение превратило выборы в церемониал, в котором подсчет голосов служит завершением процедур "организации" поддержки со стороны избирателей (заранее сконструированной при помощи технологических методов), чтобы потом завершиться празднованием победы, а результат зачастую известен всем заранее. Если мы внимательно изучим избирательные процессы в постсоветской России, то без труда обнаружим, что эти изложенные выше манипуляционные технологии использовались с методичностью и постоянством.

Конечно, если рассматривать американские выборы, в особенности президентские, впечатление складывается более благопристойное. Тут итоговый результат, с внешней, показной стороны, открыт для любых неожиданностей, поворотов интриги. И здесь Запад демонстрирует свою искушенность и изобретательность. Его версия виртуальной реальности, несомненно, превосходит российскую. Но это лишь означает, что обман избирателей более убедителен. реальности же все решают потоки денег, которые щедро текут в избирательные фонды на кандидатов. Именно деньги определяют результат, и, в самом деле, комментаторы сравнивают силу и шансы кандидатов обеих партий по количеству миллионов, которые они получают в качестве пожертвований от корпораций.

Но даже выхолащивания принципа выборности и состязательности уже недостаточно, потому политическая система заранее производит отбор группы кандидатов, отсеивая аутсайдеров. Этот механизм действует неизменно, уже десятилетиями. Кандидаты проходят через "воронку" двух основных партий. И те, кто проходит, уже тщательно были отобраны, чтобы избежать неожиданностей. Финальный результат, как бы ни был он эффектен, в каком-то смысле запрограммирован. Но у избирателей складывается впечатление, что они внесли свой вклад в принятие решения, хотя в действительности решение остается за теми немногими, которые командуют парадом.

Но, возможно, мы отошли от темы. Я хочу сказать, что Коммунистическая Партия Российской Федерации - это наследие эры политических партий. Она может быть "полезна", как иронизирует "Независимая газета", для того, чтобы создать впечатление демократической процедуры выборов, подобно "оптическим иллюзиям" в некоторых флорентийских дворцах эпохи озрождения, где персиянки так хорошо выписаны, что кажутся живыми. опрос заключается в том, куда испарилась демократия и возможно ли ее возрождение? Или же нам надо помыслить о чем-либо другом, что дало бы людям, гражданам возможность действительно участвовать в принятии решений, которые касаются их жизни.

Будущее - борьба миров

. Б.: "Отец социологии" Питирим Сорокин еще в 50-е годы прошлого века предвосхитил драму западной цивилизации нашего времени. Причем совпадение смыслов и даже метафор с ашими, господин Кьеза, впечатляет. от его слова: "…Если, перефразируя Мальтуса, беспорядок растет в геометрической прогрессии, то обустройство лишь в арифметической…" Описание Сорокиным сущности и облика грядущего кризиса прямо перекликается