Читать онлайн «Оборотни». Страница 2

Следует заметить: что касается землетрясений и вулканической деятельности, Сальвадор немногим отличается от других стран Латинской Америки. В этой части нашей планеты, начиная от Огненной Земли за Магеллановым проливом и кончая Мексикой, перед Гефестом все равны. Исключений не бывает. Меняется лишь очередность в зависимости от настроения вулканов.

Но будем справедливы к богу древних греков. Вулканический пепел и раскаленная лава, столько раз приносившие сальвадорцам смерть и разрушения, сделали в то же время их землю самой плодородной в Латинской Америке. «Воткни палку, и вырастет кофейное дерево», — говорят о своих почвах сальвадорские крестьяне. Под лучами тропического солнца, при удивительно благоприятных природных условиях на кофейных плантациях Сальвадора вызревают самые редкие, лучшие из лучших в мире сорта кофе. За это маленькую центральноамериканскую республику стали называть «страной золотых зерен».

Так Гефест ли главный враг сальвадорцев? Вовсе нет! Все их беды от тех, кто прибрал к своим рукам производство главной сельскохозяйственной культуры — кофе, от горстки кофейных магнатов и от их алчных американских партнеров. Этот ненасытный тандем десятилетиями терзает сальвадорский народ, как испанские колонизаторы — стволы бальзамового дерева. Однако если испанцы, назвав сальвадорский бальзам «перуанским», вывозили его из Сальвадора тайно, то новые «конкистадоры» с Севера, грузя мешки с душистым сырьем в портах на Тихоокеанском побережье, считали излишним маскировать грабеж сальвадорского народа. Зеленоватые долларовые ассигнации, вырученные после продажи кофе на рынках США, текли в бронированные сейфы американских компаний, специализирующихся на торговле кофе, и сальвадорских кофейных супермагнатов и их партнеров поменьше «калибром», а выращенные трудом сальвадорских крестьян чудесные зерна продолжали все в больших количествах уплывать в трюмах зафрахтованных американскими фирмами кораблей. Вместе с ними — из года в год — уплывали и надежды на то, что беспросветная жизнь сельских тружеников Сальвадора может измениться к лучшему. Ведь миллионы долларов, получаемые за их непосильный труд, почти все присваивались крупными землевладельцами, их угнетателями.

В результате пропасть между богатством правящей верхушки и жалким существованием народных масс достигла невероятных размеров. Экзотические дары сальвадорской земли не привели к всеобщему процветанию. Исключительно богатая, она тем не менее не может накормить своих детей. Для рядового сальвадорца обувь, одежда, элементарно сносное жилище — проблемы. Подавляющее большинство сальвадорских трудящихся ютится в убогих лачугах, бараках, хижинах, сколоченных из любого подвернувшегося под руку строительного материала: фанеры, картона, жести… (Для фотоснимков таких «дворцов» в рекламном туристическом проспекте, о котором говорилось выше, места, конечно, не нашлось.)

Социальное неравенство, кричащий контраст беспросветной нищеты и баснословной роскоши не могли не вызывать протеста. В народных массах росло понимание того, что если бы природные богатства страны использовались в интересах всех граждан, то сальвадорцы могли бы жить несравненно лучше, что этому мешает кучка крупных землевладельцев, монопольно распоряжающаяся и пользующаяся дарами природы и плодами человеческого труда.

Все более бедственное положение трудящихся вызвало обострение классовой борьбы. Учащались выступления крестьян и батраков, они жестоко подавлялись. История Сальвадора заполнена социальными потрясениями, оставлявшими каждый раз куда более глубокий след в жизни народа, чем бунтующие недра.

Нынешние события в стране — реакция господствующих классов, сосущих кровь рядовых тружеников, на их протест. Это они, эти классы, с помощью Вашингтона пустили в ход «конвейер смерти». Вашингтон, после того как никарагуанские патриоты дали пинка его наиболее верному цепному псу в Центральной Америке, вознамерился любой ценой взять реванш на сальвадорской земле. Именно на берегах Потомака находятся те, кто снабжает карателей оружием, дает им деньги, оказывает им всестороннюю политическую и дипломатическую поддержку, продлевая существование прогнившего тиранического режима.

«Мизинец Центральной Америки» стал одной из самых болевых точек нашей планеты, ее нервным узлом. 13 из 14 его департаментов фактически охвачены войной. В когда-то воспетых сальвадорскими поэтами и отдающих убаюкивающей нежностью названиях Морасан, Чалатенанго, Санта-Ана слышатся не музыка и поэзия, а предсмертные крики детей, вопли женщин, треск автоматных очередей…

Под этот аккомпанемент американская администрация превратила Сальвадор в полигон для испытания различных империалистических доктрин и тактик. Как старых, модернизированных, так и новых. Сколько их было? Много. Суть же неизменно оставалась одна — более или менее открытое оправдание террора. Когда в Вашингтоне рождалась очередная доктрина, ее предшественница не списывалась в архив, а лишь временно клалась под сукно, ждала своего часа и вступала в действие в зависимости от тактики империализма в тот или иной момент.

Еще в годы грязной войны во Вьетнаме появилась так называемая «теория домино». Ничего общего с популярной игрой она не имела. Просто Вашингтон с имперским пренебрежением уподоблял независимые государства костяшкам домино, поставленным друг с другом «на попа». В случае, если падает одна, говорили стратеги из Пентагона, неизбежно должны упасть и другие. Если одна страна станет «красной», вслед за ней «падут» и другие близлежащие страны.

Исходя из этого примитивного постулата, хозяин Белого дома, едва войдя в президентский Овальный кабинет в январе 1981 года, потребовал, чтобы ему принесли среди «горячих досье» папку с сальвадорскими материалами. Изучив их, он сразу же объявил Сальвадор «полем сражения с международным коммунизмом». Схватку между сальвадорским народом и реакцией начали выдавать за «столкновение глобальных сил», «противостояние в мировом масштабе» социализма и капитализма. Сальвадор не должен стать вторым Никарагуа — дружно витийствовали деятели рейгановской администрации, перепевая зады «теории домино». На карту поставлена, мол, безопасность Соединенных Штатов. Если правящий режим Сальвадора падет, опасность нависнет над всей Центральной Америкой. В Гватемале усилится война у мексиканской границы. А Мексика, как известно, граничит с Техасом. Так, по мере падения одной за другой «костяшек домино», самый центр Америки «окажется в пределах досягаемости пушек противника».

Уже в начале 1981 года Рейган поспешил приписать Советскому Союзу намерение «установить мировое господство». А тогдашний глава американского внешнеполитического ведомства Хейг стал утверждать, что национально-освободительное движение — это не что иное, как «международный терроризм». И «поощряет, организует, финансирует» его Советский Союз! Развивая этот, с позволения сказать, «тезис», государственный секретарь США сделал затем программное заявление. Поставив знак равенства между борьбой народов за национальное освобождение и террористическими акциями, он провозгласил, что отныне противодействие «международному терроризму» займет в американской политике место «политики защиты прав человека» предшественника Рейгана Картера. Так был взят курс на всемерное укрепление карательно-репрессивных аппаратов «дружественных» США государств к югу от Рио-Гранде.

Очередная политическая доктрина американского империализма появилась во второй срок пребывания Рейгана в Белом доме — «доктрина неоглобализма». Под лозунгом «защиты демократии» доктрина неоглобализма предусматривает конкретные мероприятия по военной и политической поддержке репрессивных проамериканских режимов, против которых выступают патриотические силы, по американской терминологии «террористические».

По сути дела, составной частью новой доктрины стала и так называемая «теория конфликтов низкой интенсивности», рожденная в кабинетах Пентагона. Провоцирование таких конфликтов считается наиболее «дешевой» политикой, не связанной с «крупным риском», которая позволит шаг за шагом свести на нет успехи антиимпериалистических сил. Сторонники этой теории надеются, что «низкая интенсивность» — война новейшим американским оружием чужими руками: «контрас» в Никарагуа или «эскадроны смерти» и каратели в мундирах в Сальвадоре — стратегически окажется эффективной.

Небезынтересна казуистика американских апологетов насилия, рядящихся в тогу «защитников демократии». Они договариваются до того, что «подрывные элементы»-де идут на «терроризм» специально (!), чтобы «спровоцировать эксцессы со стороны властей и тем самым вызвать поляризацию общественного мнения внутри страны и во всем мире». Вот как! В «эксцессах», оказывается, виноваты сами их жертвы.