Читать онлайн «Что может быть лучше? (сборник)». Страница 96

Восьмого марта мужчины России одаривают всех женщин подарками, заваливают их цветами – почему и за что? Женщины не совершали все разом никаких геройских поступков, не превысили все, как одна, какой-то производственный показатель. 8 Марта – это единственный день, когда официально и узаконенно становится не важно, умная женщина или глупая, молодая или старая, красивая или уродливая – все социальные и физические различия между женщинами стираются, и они уравниваются главенствующим критерием – наличием Пизды, которая является объектом и причиной празднеств.

С одной стороны, мужские дары в этот день уподобляются жертвам, приносимым своенравной богине, чтобы она смилостивилась и о тебе пеклась. С другой стороны, дары являются универсальным подкупом женщины, чтобы она позволила мужчине в неё углубиться.

Хлипким аналогом в США придуман праздник матери, куда втихаря и без нажима могут укладываться все женщины: бабушки и прабабушки, а также девушки как будущие матери. Американцы, в отличие от России, пошли с другого конца – от частного к общему. Праздновать в Америке день абстрактной всеобщей Женщины не позволили бы сами женщины, большинство которых свою пизду и за человека считать перестали: они почли бы такой праздник за личное оскорбление и приравняли бы поздравления к сексуальным посягательствам, а подарки – к изнасилованиям. Уж слишком Америка порочно христианская страна, чтобы осмелиться радоваться женской сути, которая объединила бы в себя также и бездумно совокупляющихся юниц, и просчитанно продающихся проституток.

К тому же праздник матери – чётко целевой, а значит, как и любой праздник в Америке, его легче раскрутить коммерчески. Попробуй сагитировать всех мужчин разом дарить подарки всем женщинам скопом – это ведь бардак получится. Такое возможно только в уже существующем бардаке России. А в США должен быть порядок: все как заводные выкладывают зелень и дарят подарки матерям – любовь к матери обязательна и обсуждениям не подлежит – это вам не любовь к любой постыдной пизде без разбору.

Для российских женщин этот праздник чрезвычайно значителен и выгоден, ибо позволяет всем им вставать в позу богини, в которой подношения принимаются как должное. Обыкновенно принятие подарков налагает на женщину молчаливое обязательство проявить к мужчине благосклонность. А тут бери – не хочу. Женщина чувствует в этот день свою власть и высокую ценность: Пизда – это commodity – вечно дефицитный продукт, особенно при желании его разнообразия. Признавая её великую ценность, в этот день мужчины не только Пиздою пользуются, но и поклоняются ей. И потому 8 Марта – праздник религиозный. Это день поклонения Пизде и возложения ей подношений.

Благодаря этой церемонии мужчинам 8 Марта предоставляется возможность обратиться к любой, даже незнакомой женщине и завести с ней знакомство, без угрозы нарушения общественного порядка. Если в другие дни мужчине приходится придумывать предлоги, не связанные с сексом, лгать, будто он хочет познакомиться не с Пиздой, а с человеком-продавщицей, человеком-учёным, и делать вид, что его интересует погода или точность сиюминутного времени, то в этот день, 8 Марта, он может подойти к женщине и сказать: поздравляю вас с тем, что вы женщина (а что это значит, мы уже знаем). И не только поздравить, но и вручить подарок, с тайной надеждой, что заклинание поздравления и ритуал вручения подарка исполняющей обязаности богини обернётся её расположением. Расположением на кровати или на какой-либо другой горизонтальной поверхности.

Восьмого марта мужчина обращается к женщине и как к проститутке (но не к нынешней, а древней, храмовой, которая также была и жрицей, и временами – даже богиней), к женщине, открыто признающей своё единственное Привлекалище. Поднося ей дар, мужчина не покупает какую-то социальную услугу, типа написания справки или получения пол-литра вне очереди. Мужчина подарком в день 8 Марта закрепляет уже имеющийся доступ к Пизде или устанавливает контакт для будущего возможного доступа. Таким образом восстанавливается и почитается древний культ богини-проститутки Иштар.

Восьмого марта, с одной стороны, пизда славится, а с другой стороны – она покупается.

Бессознательная и вялая попытка сделать мужской (хуев) день из 23 февраля не столь удачна, поскольку идея Хуя загрязняется солдатскими делами, войной и прочими жестокостями, которые люди празднуют увлечённо и в открытую. В силу того, что в этот день никак не уйти от войны, неминуемо происходит качественная градация мужчин на фронтовиков и тыловиков, молодых и старых, здоровых и увечных, а значит, Хуй погружают в пучины, ему чуждые, и каждый мужчина предстаёт уже не как абстрактный Хуй, а как снаряжённый в военные доспехи, без которых он вообще и хуем перестаёт быть. Посему единственная возможность для мужчин уравняться с женщинами, которым ведь тоже с давних времён хочется поклоняться фаллосу, а не мечу, – это присобачиться к другому празднику, например, ко Дню шахтёра – углубление в матерь-землю будет служить прекрасным символом Хуя углубляющегося. А когда все отработанные шахты опустеют или придут в негодность, то праздник этот к тому времени отмоется от шахтёрской черноты и станет праздником уже чистого Хуя.

Возвращаюсь к празднику Пизды: не случайно праздник выпал на цифру 8 – ведь она символ двух восхитительных отверстий, разделённых тонкой перегородкой.

С праздником 8 Марта, дорогие восьмёрочки!

Впервые опубликовано в General Erotic. 2000. № 18.

На период написания де Садом «Философии в будуаре»[50] в его «моральном кодексе», судя по им написанному, оказалось несколько запретов. Это при том, что он пропагандировал полное их уничтожение.

Примечательно, что даже самые жестокие и разрушающие устремления того или иного человека натыкаются на некую им же проведённую границу, которая для него становится если не священной, то неприступной, что позволяет ему считать себя достойным уважения. Человек обретает ценность в своих глазах не столько благодаря границам, которые он преступает, сколько благодаря границам, которые он решает не преступать. Другое дело, что выбор этих границ и сами границы могут вызывать по меньшей мере удивление у порицающего большинства. Но смысл состоит в самом их, границ, существовании, а не в том, каковы они, поскольку мы знаем, насколько все границы относительны.

Читатель «Философии в будуаре» может быть ошарашен, возмущён или восхищён десадовской способностью «извратить» все святые понятия, тщательно возведённые человеческим обществом. Всё, на что мораль ставит запрет, де Сад пропагандирует как самую предпочтительную форму поведения: ложь, предательство, причинение боли и страданий, совращение малолетних, ненависть к родителям, кровосмешение и гомосексуализм, разврат любого рода и убийство.

Будучи одержим анальным сексом, де Сад не гадает на ромашке ануса: любит – не любит, а твёрдо заключает, что самое предпочтительное общение с людьми «делается через жопу». Если бы его кто-то назвал «говном», то это было бы для де Сада не оскорблением, а комплиментом, ибо фекалии были объектом его восторженного влечения.

Но вдруг на фоне такого либерализма-либертанизма у него появляются своеобразные запреты:

Не позволяйте спускать вам в жопу нескольким мужчинам подряд: хотя в горячем воображении смешение сперм видится желанным, для здоровья оно вредно, а часто и опасно: избавляйтесь от каждого впрыскивания, прежде чем позволять новому попасть в вас (с. 78).

Никаких медицинских, этических или иных аргументов в пользу этого запрета де Сад не приводит. Можно предположить, что он опасался возникновения «гремучей смеси», которая могла произвести эффект разорвавшейся газовой бомбы.

Занимаясь активным и многократным анальным сексом, герои «Философии в будуаре» ни словом не упоминают о неизбежно (при такой активности) являющихся наружу фекалиях. Хотя в одном месте герой романа Дольмансе указывает, что наиболее приятно вводить член в наполненную ими прямую кишку. (Чтобы символически обойти этот запрет, де Сад не догадался взять одним из персонажей негра: ведь когда негр ебёт в жопу белую, то создаётся впечатление, что коричнево-чёрный член – это кусок дерьма вылезающе-влезающий.)

Даже тогда, когда один из героев романа пьёт из ануса другого впрыснутую туда сперму, никак не упоминается, с чем эта сперма неизбежно должна была смешаться и каким запахом она обладала, выходя из такого места. Обоняние у героев отсутствует полностью и даже когда происходит необходимость его использования, оно трансформируется во вкусовые ощущения: «Она пердит —…о какая вкуснота» (с. 176). Кстати, как мило смотрится слово «пердит» рядом со словом «философия».