Читать онлайн «Историческое подготовление Октября. Часть I: От Февраля до Октября». Страница 50

"Немедленно после миланских демонстраций пришли в движение интервентистские (оборонческие или, вернее, «наступленские») группы, потребовавшие политики «сильной власти» по отношению к внутренним врагам. Одновременно Биссолати[132] (итальянский Церетели-Керенский) отправился на фронт, и через некоторое время началось наступление в большом стиле: надо было победой «поднять дух». Победу приурочили ко 2-й годовщине войны, но фейерверк быстро потух: австрийские контр-атаки почти свели на-нет стоившие огромных жертв завоевания".

Мы еще ничего не знаем об австро-германских контр-атаках на нашем фронте, как ничего не знаем о дальнейшей судьбе брусиловского наступления. Но для нас уже и сейчас несомненно, что революционное «наступленчество» будет самой короткой главой в истории иллюзий русских народных масс и, прежде всего, самой армии. Наступление поставило все вопросы ребром. Мы не боимся того ответа, какой дадут на них рабочие и с ними вместе армия.

«Вперед» N 5, 11 июля (28 июня) 1917 г.

Русская революция до сих пор совершенно не изменила характера войны. Признав все старые военные, дипломатические и финансовые обязательства царизма, рука об руку с его старыми союзниками, русская революция, руководимая правительством не Милюкова – Гучкова, а Львова – Терещенко, ввела себя, как подчиненную силу, в кровавую свалку двух империалистических группировок.

Поскольку революция подвергла армию процессу глубокого внутреннего брожения и переустройства, она чрезвычайно ослабила ее, как фактор империалистической войны. Тем самым роль России в этой войне, не изменяясь по существу, сделалась лишь еще более зависимой от союзников.

Без решительной перемены всего международного положения России, при сохранении власти в руках представителей капиталистических классов, теснейшим образом связанных с очагами европейского империализма, все попытки поднять боеспособность армии, не как самостоятельной революционной силы, а как орудия чуждых и враждебных революционной армии империалистических планов, ключ к которым находится в руках английских и американских капиталистов, все такие попытки естественно выражаются, прежде всего, в стремлении сломить революционно-демократический дух армии и имеют по этому самому своему существу контрреволюционный характер.

Дипломатическая деятельность Временного Правительства, направленная на то, чтобы внести частичные поправки во внешнюю политику России, опутанной цепями дореволюционных обязательств, уже обнаружила полную свою несостоятельность.

Выдвинутая Советом Рабочих и Солдатских Депутатов и формально воспринятая Временным Правительством программа мира без аннексий и контрибуций и с гарантией национального самоопределения – могла бы получить серьезное значение только при применении самых решительных революционных средств, только, как знамя борьбы европейских рабочих масс против империалистических классов. В устах капиталистических правительств подобные формулы звучат, как самая отталкивающая ложь. Ответы союзных держав на ноту Временного Правительства имеют характер прямого издевательства сознательных и последовательных империалистов над демократическими формулами; и если эти формулы не отвергаются начисто г.г. Рибо, Ллойд-Джорджем, Вильсоном и др., то только потому, что они могут еще послужить, как служили уже не раз, для обмана пробуждающихся рабочих масс насчет истинных целей войны. С другой стороны, воззвания Совета Рабочих и Солдатских Депутатов к народам не могут оказывать революционного действия до тех пор, пока Совет сам через Временное Правительство добровольно входит составным звеном в одну из мировых империалистических комбинаций. Политика уклончивых полу-протестов русской дипломатии против насилий над Грецией и Албанией, при продолжении насилий самой России над Персией и при круговой поруке всех союзников за всю их империалистическую работу, способна лишь безнадежно скомпрометировать русскую революцию в глазах трудящихся масс всего мира и задержать развитие европейской революции, вне которой нет средств и путей для демократической ликвидации войны и спасения дела русской демократии.

Охарактеризованная выше политика Правительства в корне подрывает возможность успешных военных действий, которые Правительство, однако, ставит своей ближайшей целью.

Материальные предпосылки наступления крайне неблагоприятны. Организация продовольствия армии отражает собою общую хозяйственную разруху, против которой правительство нынешнего состава не может предпринять ни одной радикальной меры.

Духовные предпосылки наступления неблагоприятны в еще более высокой степени. Правительство оказалось вынуждено открыто, пред лицом всего народа, поставить вопрос о старых договорах и о целях войны. Вместе с тем оно вскрыло перед армией полную невозможность добиться в этом основном вопросе уступок от союзных правительств и свою неспособность определить политику России независимо от воли империалистических союзников. Результатом не могло не явиться прогрессирующее разложение армии, которой само Правительство всем своим поведением внушало ту мысль, что старые цели войны не могут оправдывать той дани кровью, которой потребовало бы наступление.

Массовое дезертирство, пагубное для самой армии и крайне вредное для революции, перестает, однако, в настоящих условиях быть простым результатом порочной индивидуальной воли, а становится выражением полной неспособности Правительства спаять революционную армию внутренним единством целей.

Останавливаясь в нерешительности пред сопротивлением имущих классов России, которые призывают к войне до конца и в то же время фактически бойкотируют войну, даже не подписываясь на «заем свободы»; безвольно попустительствуя неслыханным хищениям, которые по-прежнему совершаются вокруг войны; не решаясь на немедленное упразднение помещичьего землевладения, т.-е. на единственную меру, которая убедила бы самого отсталого крестьянина, что эта революция есть его революция, и что если исчерпаны все другие средства – революцию нужно защищать с оружием в руках, – Временное Правительство, бессильное перед дезертирством, переходит к приемам суровой расправы над дезертирами и даже над их семьями.

В таких материальных и духовных условиях наступление должно неизбежно получить характер авантюры, которая может остро противопоставить друг другу отдельные части армии и, таким образом, окончательно разрушить ее внутреннюю связь.

Разрешение вопроса о войне и мире лежит для революционной России на том же самом пути, что и разрешение всех основных вопросов внутренней жизни страны. Только доведение революции до конца, т.-е. превращение ее в революцию трудящихся масс, с переходом власти в руки Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, может создать необходимую внутреннюю связь армии и сделать ее жизнеспособным организмом; и только на этом же пути русская революция может дать могущественный толчок революции и на Западе, являющейся единственным верным способом ликвидации войны.

Из всего изложенного вытекает:

1. что дальнейшее признание старых царских сделок с союзными империалистами так же гибельно для интересов революции и так же несовместимо с ее честью, как и заключение сепаратного мира с германским империализмом;

2. что бессильные увещания русского правительства по адресу союзных империалистов неспособны дать какие бы то ни было практические результаты, знаменуют только политику проволочек и топтания на месте, разлагают армию и демократию и подрывают политический и нравственный авторитет русской революции;

3. что все призывы Совета Рабочих и Солдатских Депутатов к народам Европы парализуются тем фактом, что внешняя политика России остается в руках капиталистических классов, связанных с союзной дипломатией, действующей в направлении прямо противоположном призывам Совета Рабочих и Солдатских депутатов;

4. что единственным выходом для русского народа является открытое провозглашение полной независимости всей дипломатической и военной политики русской революции, которая должна немедленно призвать народы не от имени безвластной организации, а от имени революционной власти – к борьбе со своими собственными империалистами во имя демократического мира и обещать всю силу своей поддержки тем народам, которые встанут на этот путь;

5. что только при выполнении указанных предпосылок русская революция создаст несокрушимую внутреннюю связь между армией и народом и сделает армию способной, в случае необходимости, бросить всю свою силу на чашу весов;

6. что только такое выключение России из империалистического круга и превращение ее армии в активную опору европейской революции, где бы она ни вспыхнула, может заставить европейские правительства – перед призраком восстания собственных рабочих масс – поспешить с заключением мира, прежде чем победоносная европейская революция положит конец их преступному господству.