Читать онлайн «Фашизофрения». Страница 64

И все же, пока не был заключен договор о ликвидации этого фронта, свыше полутора миллионов немцев были скованы на этом фронте, даже при его самом плачевном и небоеспособном состоянии. Как только этот фронт был ликвидирован, миллион немцев и пять тысяч орудий были переброшены на запад и в последнюю минуту чуть не изменили ход войны и едва не навязали нам гибельный мир.

Этот вопрос о Восточном фронте имеет гигантское значение. Я удивлен тем, что он не вызывает большего беспокойства. Я, конечно, не прошу милостей у Советской России. Сейчас не время просить милостей у других стран. Однако перед нами предложение — справедливое и, по-моему, более выгодное предложение, чем те условия, которых хочет добиться наше правительство. Это предложение проще, прямее и более действенно. Нельзя допускать, чтобы его отложили в сторону, чтобы оно ни к чему не привело. Я прошу правительство его величества усвоить некоторые из этих неприятных истин. Без действенного Восточного фронта невозможно удовлетворительно защитить наши интересы на Западе, а без России невозможен действенный Восточный фронт. Если правительство его величества, пренебрегавшее так долго нашей обороной, отрекшись от Чехословакии со всей ее военной мощью, обязавши нас, не ознакомившись с технической стороной вопроса, защитить Польшу и Румынию, отклонит и отбросит необходимую помощь России и таким образом вовлечет нас наихудшим путем в наихудшую из всех войн, оно плохо оправдает доверие и, добавлю, великодушие, с которым к нему относились и относятся его соотечественники».

В момент произнесения Черчиллем этой речи сложившаяся ситуация была следующей. Антанта: во Франции описанное де Голлем пагубное желание «драться как можно меньше», а в Великобритании Чемберлен медлит, хотя, по-видимому, уже решил, что гарантии Польше будут соблюдены, а Черчилль заклинает не медлить.

Страны Оси: в начале мая переговоры между министрами иностранных дел нацистской Германии и фашистской Италии Риббентропом и Чиано в Комо увенчались так называемым «Стальным пактом». Его подписание состоялось 22 мая в Берлине. «Это было вызывающим ответом на хрупкую сеть английских гарантий в Восточной Европе», — сокрушался Черчилль.

23 мая, на следующий день после подписания «Стального пакта», Гитлер провел совещание с высшим командным составом вооруженных сил. В секретных протоколах этого совещания говорится:

«Польша всегда была на стороне наших врагов. Несмотря на договоры о дружбе, Польша всегда втайне намеревалась воспользоваться любым случаем, чтобы повредить нам. Предмет спора вовсе не Данциг. Речь идет о расширении нашего жизненного пространства на востоке и об обеспечении нашего продовольственного снабжения. Поэтому не может быть и речи о том, чтобы пощадить Польшу. Нам осталось одно решение: напасть на Польшу при первой удобной возможности. Мы не можем ожидать повторения чешского дела. Будет война. Наша задача — изолировать Польшу. Успех изоляции будет решать дело.

Не исключена возможность, что германо-польский конфликт приведет к войне на западе. В таком случае придется сражаться в первую очередь против Англии и Франции. Если бы существовал союз Франции, Англии и России против Германии, Италии и Японии, я был бы вынужден нанести Англии и Франции несколько сокрушительных ударов. Я сомневаюсь в возможности мирного урегулирования с Англией. Мы должны подготовиться к конфликту. Англия видит в нашем развитии основу гегемонии, которая ее ослабит. Поэтому Англия — наш враг, и конфликт с Англией будет борьбой не на жизнь, а на смерть.

Англия знает, что проигрыш войны будет означать конец ее мировой мощи. Англия — движущая сила сопротивления Германии. Если удастся успешно занять и удержать Бельгию и Голландию, и если Франции будет также нанесено поражение, то будут обеспечены основные условия для успешной войны против Англии».

Уже видно, что Гитлер, хотя и опасается союза западноевропейских держав с СССР, но уже считает Германию достаточно сильной и способной к нанесению «нескольких сокрушительных ударов».

Но, по мнению Черчилля, к этому времени возможность заключения союза с Россией уже приказала долго жить. Неустраненные разногласия видны из речи Молотова 31 мая (это был ответ на речь Чемберлена 19 мая 1939 года):

«В связи со сделанными нам предложениями английского и французского правительств Советское правительство вступило в переговоры с последними насчет необходимых мер борьбы с агрессией. Это было еще в середине апреля. Начавшиеся тогда переговоры еще не закончены. Однако некоторое время назад стало ясно, что если в самом деле хотят создать дееспособный фронт миролюбивых стран против наступления агрессии, то для этого необходимы, как минимум, такие условия: заключение между Англией, Францией и СССР эффективного пакта взаимопомощи против агрессии, имеющего исключительно оборонительный характер; гарантирование со стороны Англии, Франции и СССР государств Центральной и Восточной Европы, включая в их число все без исключения пограничные с СССР европейские страны, от нападения агрессоров; заключение конкретного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах немедленной и эффективной помощи, оказываемой друг другу и гарантируемой государствам в случае нападения агрессоров».

«Переговоры зашли как будто в безвыходный тупик, — пишет Черчилль. — Принимая английскую гарантию, правительства Польши и Румынии не хотели принять аналогичного обязательства в той же форме от русского правительства. Такой же позиции придерживались и в другом важнейшем стратегическом районе — в Прибалтийских государствах». Слабые государства задирали нос, не желая принимать помощь СССР, видя врага скорее в Сталине, чем в Гитлере. Точно так же, к слову, как и сейчас новоевропейские политики и новоевропейские историки упражняются в изысканиях на тему «Сталин был хуже Гитлера». Европу ожидал страшный урок, который, как выясняется, никого ничему не научил.

В последние годы наш лексикон пополнился многими словами из других языков. Среди них — и пресловутые демотиваторы. Попросту говоря, демотиватор — это антиреклама. Если задача рекламы — убедить нас любить такие-то продукты и верить неким телеведущим, то функции демотиваторов прямо противоположные — заставить НЕ любить и НЕ верить.

Два таких «демотиватора истории» пользуются у ревизионистов особой популярностью. Оба применяются для того, чтобы заставить нас презирать своих предков, которые выставляются пушечным мясом, стадом, покорно идущим на убой, дикими ордами с востока. Как видим, и тут корни обоих мифов — в геббельсовской пропаганде. Ревизионисты вообще ей верны и очень редко отходят от ее основ, хотя, разумеется, тщательно скрывают свою верность.

Первый миф гласит, что СССР «на самом деле» не победил Германию. Он завалил ее трупами своих солдат.

Сегодня в широком доступе имеется фундаментальное исследование советских потерь — сборник «Россия и СССР в войнах XX века»{139}. Не думаю, что это последнее исследование по потерям во Второй мировой, тем более — что это истина в последней инстанции. Но на сегодня, несомненно, это самое объективное, научно добросовестное и наиболее значимое по количеству привлеченных источников исследование.

Мы вполне можем оценить потери РККА и вермахта за всю войну. Цифры опровергают устоявшееся за годы «перестройки и демократизации» мнение о том, что Красная Армия победила, завалив немцев трупами советских солдат (никогда не мог понять, каким образом «заваливание трупами» помогает победе; обычно бывает наоборот, высокие потери неизменно сопутствуют не победе, а поражению).

Итак, все безвозвратные потери личного состава Красной Армии и Военно-Морского Флота в Великой Отечественной войне за всю войну с Германией составили 11273 тыс. человек.

Безвозвратные людские потери вооруженных сил Германии и армий ее союзников на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. составили:

Германии — 7181,1 тыс. чел.

Ее союзников (армии Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии) — 1468,2 тыс. чел.

Всего — 8649,3 тыс. чел.

Видим, что соотношение — не на порядки, даже не в разы, как у «историков»-ревизионистов. Потери Красной Армии выше примерно в 1,3 раза.

Интересно также сопоставить, сколько было погибших военнослужащих в вермахте и РККА. Потому что «безвозвратные потери» — это не «все погибшие». Из безвозвратных потерь следует вычесть бывших в плену и потом вернувшихся из плена. Тогда получим число «всех погибших», или, как называют статистики, демографические потери.