Читать онлайн «Фашизофрения». Страница 46

Рассказав о том, как хорошо идет поиск материалов по украинскому голоду в заморских странах, что «уже получена информация от спецслужб Польши, Италии, Японии, Турции, Германии», заместитель начальника отраслевого государственного архива СБУ Сергей Кокин посетовал, что пока не удалось получить какой-либо информации от российских спецслужб: «Мы считаем, что там должна быть информация, которая имеет решающее значение для нас и определенным образом для них. Поскольку благодаря такой информации российская сторона могла бы определиться со своей позицией. Но, к сожалению, пока нет обратной связи с ними»{105}.

Наверное, пан Кокин ждет, что материалы из архивов будут доставляться к нему в кабинет фельдкурьерами. Российские архивы начали открываться при Гобачеве, были даже до неприличия широко открыты при Ельцине и с тех пор ни разу не закрывались, а наоборот — постоянно открываются все новые фонды.

Сотни исследователей работают в российских архивах, в том же Центральном архиве ФСБ РФ. Материалы по голоду 1932–1933 годов изучают десятки и российских, и зарубежных ученых, в том числе такие известные, как американец Марк Таугер и австралиец Стивен Уиткрофт. Недоступными архивы остаются, пожалуй, только для тех, кто и не желает к ним подступаться.

Но даже если специсторики спецслужбы действительно никак не могу прорваться в «закрытые» архивы, то все равно перед ними закрыты еще не все пути. Ведь ученые, которые не жалуются на закрытость архивов, а работают в них, давно не только многое «нарыли», но очень многое уже и опубликовали.

Еще в 2005 году вышел сборник документов в четырех томах «Советская деревня глазами ВЧК—ОГПУ—НКВД. 1918–1939». В нем опубликованы прежде секретные документы спецслужб.

Конечно, у специсториков может появиться традиционный соблазн — объявить, что мнения в книгах, опубликованных в Москве, заведомо не могут быть объективными. Но в этом сборнике нет мнений — только документы. И в подготовке издания участвовали четыре солидных организации Франции и России — Институт российской истории РАН, Дом наук о человеке (Франция), Центральный архив ФСБ РФ, Институт истории новейшего времени (Франция).

Специсторики ищут не там, где имеют шанс найти, а там, где им удобнее искать. Вот, скажем, Кокин жалуется, что в архивах ЦРУ пока не найдена информация об экспорте хлеба в США: «В архивах ЦРУ такой информации, к сожалению, нет, поскольку эта организация была создана несколько позднее». Понятно, конечно, что упоминать о сотрудничестве с ЦРУ сегодня украинским спецслужбам необходимо, точно так же, как средневековым ученым — цитировать святых пророков. Но все же вопросы урожая, сбора, заготовки и экспорта полнейшим образом исследованы Марком Таугером. Почему не воспользоваться? Или рыцарям плаща и кинжала религия не позволяет пользовать тем, что никогда не было засекречено?

Конечно, причина тут простая: специалисты, которые сейчас изо всех сил пытаются фальсифицировать украинскую историю, просто вынуждены игнорировать подавляющее большинство документов и большинство исследователей. Потому что для подтверждения их надуманной версии о том, что голод 1932–1933 годов был геноцидом украинского народа, может пригодиться только очень ограниченное количество документов.

Потому сегодня и создается впечатление, будто творцы современной новоукраинской истории абсолютно не заинтересованы в материалах, обнаруженных и обнародованных «чужими», то есть исследователями, не принадлежащими к их ОПГ — организованной псевдонаучной группировке. Фальш-историю Украины должны писать проверенные научные бойцы, которым начальство полностью доверяет.

Наши «нахтигали голодомора» очень радуются всякий раз, когда иностранные политики признают голод 1932–1933 годов геноцидом. Но ведь политикам все равно: если им выгодно, они хоть завтра признают Украину неотъемлемой частью Луны. Сложнее с учеными-историками, которые в большинстве своем эту версию не признают, считают искусственной и пропагандистской, в самом крайнем случае — спорной. Переубедить их, с интеллектуальными возможностями и уровнем доказательств «историков в штатском», представляется невозможным.

Политики могут переписать историю, но написать историю могут только ученые. Они напишут и в конце концов уберут мерзости политиков, наваленные на могилы наших предков. Только за это время фальш-историки успеют освоить немало грантов и обмануть немало доверчивых душ. Этим они и занимаются — с упрямством ослов и интеллектом попугаев.

Процитирую лишь два документа, опубликованные в сборнике «Советская деревня глазами ОГПУ—НКВД»{106}. Выделено мной.

Почтотелеграмма ПП ОГПУ по АЧК (Азово-Черноморский край. — Г.С.) № 3/635 о продовольственных затруднениях в колхозах края

17 января 1934 г.

«…Среди колхозников выявлены продзатруднения. [В] 20 колхозах среди 58 семей выявлены факты истощения, опухания на почве недоедания, имелись отдельные факты смертности. [В] указанных хозяйствах за отсутствием хлеба питаются кукурузными лепешками [с] большой примесью суррогатов или овощами без хлеба.

…[в] колхозе „Красный партизан“ [в] ст. Упорной Армавирского района ликвидирована к/р группировка, деятельность которой сводилась [к] усилению продовольственных затруднений путем расхищения колхозного хлеба, предназначенного на выдачу колхозникам. Правление злостно не оказывало продовольственной помощи нуждающимся, выдавалась продссуда под видом премии кулакам, игнорировались запросы и нужды колхозников, не оказывалась помощь детям детплощадки. [В] Макеевской МТС Кашарского района ликвидирована хищническая к/р группировка [в] транспортной бригаде колхоза „Красный Октябрь“, которая срывала продпомощь организованным хищением прод ссуды при получении и во время перевозки…

Зам. ПП ОГПУ АЧК Николаев Нач. ПП ОГПУ Жупахин

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 73. Л. 187–189. Подлинник».

Справка СПО ОГПУ о контрреволюционных проявлениях в ходе ремонта тракторного парка по сообщениям заместителей начальников политотделов МТС

27 декабря 1933 г.

«Ахтырская МТС (Харьковская область). …Установлено, что кладовщик Остапенко, быв. петлюровец, пользуясь тем, что заведующий мастерской и старший механик давали устные распоряжения о выдаче различных материалов, занимался крупным хищением ценных металлов: баббита, олова и др. Остапенко задержан. Ведется следствие…

Нач. СПО ОГПУ Г. Молчанов

ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 1050. Л. 186–193. Заверенная копия».

Что видно из этих документов? Что помощь голодающим оказывалась (и это напрочь опровергает версию отечественных «певцов голодомора» об умышленном геноциде). Что помощь эту, бывало, разворовывали, причем свои, местные. Что расхитителей отдавали под следствие. И что следствие велось по политическим, а не уголовным статьям («к/р группировка», то есть контрреволюционная; «быв. петлюровец»). А это, в свою очередь, означает: упомянутые лица, кравшие хлеб у «детей детплощадки» и воровавшие что плохо лежит, почти наверняка были реабилитированы в 1960-е или 1980-е годы как «жертвы политических репрессий». Но это уже другая история.

Главная ложь наших «голодоморцев» — это ложь о том, что страшные вещи в украинском селе конца 20-х — начала 30-х годов творили какие-то посторонние люди (у националистов они часто называются «зайдами» или «займанцами», от слов «зайти» и «занимать»).

И мы идем у них на поводу. Они кричат: москали ответственны за большевистский режим, который выморил Украину! А мы отвечаем: нет, большевики в равной степени угнетали и морили голодом все народы СССР. Не замечаем, что уже в самом прямом смысле слова поддались на провокацию.

Ведь какие это «большевики»? Как будто речь об инопланетных пришельцах.

А на самом деле это были все наши люди. Такие, как мой прадед Фрол Ермаков, воевавший в Гражданскую за красных, ставший после сельским активистом и оставшийся бедным, как церковная мышь, потому что ненавидел собственность в точности как шолоховский Макар Нагульнов, и в коллективизацию убитый местными кулаками «из-за угла в три кола», именно так, как нам описывала «лживая» советская пропаганда.

А кто такие были кулаки?

Такие, как семья моего деда Григория Сысоева, которая сгинула в ту же коллективизацию чуть ли не вся, о чем дед никогда не рассказывал мне, пацану, и о чем я узнал по отрывочным словам моей бабушки.