Читать онлайн «Воспоминания писателей ХХ века (эволюция, проблематика, типология)». Страница 78

Третьей составляющей является описание его одежды, иногда данное прямо, в ряде случаев через описание окружающих, Каверин, например, отмечает как ходили гимназисты в то время- в "белых коломянковых гимнастерках". Каверин, с.52.

Характеристика героя дается через непосредственное описание, взгляд со стороны других действующих лиц, систему двойников и масок. Однако, она дополняет или предваряет переход к описанию психологического состояния автора "Двенадцатилетний гимназист идет по городу, подняв воротник шинели. Холодно, воротник легонько трет замерзшие уши. Это приятно, но время от времени все же приходится снимать перчатки и мять уши руками. Шарфа нет, отец приучил сыновей ходить по-военному, без шарфа. Гимназист идет и думает. О чем? Не все ли равно? Вспоминать — необыкновено интересное занятие, и расставшись с Николаем Николаевичем, который изделикатности не признался, что его утомил наш длинный разговор, я лег в постель и — не уснул. Каверин, с. 70–71.

Рассмотрим более подробно обозначенные нами приемы непосредственной характеристики героя. Подобные детализированные описания как внешности героя, так и его костюма, особенностей поведения обуславливают специфику конструирования биографического «я» в мемуарном повествовании, где описание самого героя и его предметного мира равнозначны.

Обычно внешний облик биографического героя создается постепенно, в ходе всего повествования, дополняясь как самим автором, так и характеристикой его другими действующими лицами, описаниями фотографиями, ссылками на другие источники. Подобные отдельные ремарки, разбросанные по всему повествованию, отражают и его возрастную эволюцию. Тем самым отражается и возрастная его эволюция. "За эти годы я стал другим… В кармане пиджака лежала тугая розовая бумажка — паспорт допризывника… А мою взрослость удостоверял студенческий билет". Нагибин, с.62.

При переходе от мира ребенка к другим возрастным состояниям структура описаний меняется. Основным становится изображение развернутой истории формирования личности, ее роста и движения. При этом переход от одной стадии развития к другой четко обозначается, иногда он происходит резко, и это связано с событиями внешнего и семейного мира — значительными социальными или историческими явлениями, потерей близких, изменением места жительства. Событийность становится главным качеством подобного повествования, причем не менее важны и подробные описания изменений личности, выражение ее отношения к миру и окружающему.

Выявление отношения к описываемому или переживаемому оказывается ключом к переходу из настоящего в прошлое. "В неразличимом, сливающемся потоке днейя пытаюсь найти себя и, как это ни странно, попытка удается. Она удается потому, что мною владеют те же самые мысли и чувства. Конечно, они изменились, постарели. Но я узнаю их в другой, более сложной форме. Значит ли это, что я не изменился? Нет, перемены произошли — и это глубокие, необратимые перемены. Но именно они раздернули передо мной тот занавес, за которым в онемевшей памяти хранились мои молниеносно пролетевшие детские годы". Каверин, с.35.

Мы видим, что автор представляет, биографического героя как своего двойника. Чаще всего герой, с которым беседует автор, представляет традиционный для русской литературы образ читателя, близкий автору по взглядам. Именно с ним и беседует повествователь.

Иногда форму двойника принимает один из второстепенных персонажей или самостоятельный фантастический (мифологический) образ из снов или кошмаров, не связанный с отражением внутреннего мира автора. Таковыми являются, например, персонажи воспоминаний Катаева: говорящий кот, "противоестественный гибрид человеко — дятла с костяным носом стерляди". Появление подобных образов обусловлено задачей, которую ставит автор более подробно, разносторонне и на разных уровнях проанализировать биографического «я» героя как в разнообразных ситуациях, так и психологических состояниях.

"Мы были как два каторжника, привязанные к одному ядру. Я умирал, я падал, а он — мой тягостный спутник — безжалостно толкал меня куда-то все дальше и дальше". Катаев, 5, с.167. Изображение персонажей в разных ситуациях углубляет первоначальную характеристику.

Как говорилось выше, не все воспоминания писателей как раз делятся на две разновидности по характеру воспроизведения личных воспоминаний и отношению к конкретным фактам, происшествиям, документам. Первый тип предполагает именно фиксацию разнообразных впечатлений, переживаний, ощущений из которых складывается реконструируемый писателем мир детства.

Второй тип характеризуется хронологическим видением мира, повествование разворачивается от одного факта к другому. Главным в данном случае становится реконструкция биографического «я» в определенной пространственно-временной перспективе в процессе формирования его «я», характер героя расматривается в той или иной ситуации, в соответствии со свойственными его возрасту особенностями."В своем маленьком темно — синем пальтишке с золочеными якорными пуговицами я едва доставал до края маминой жакетки, обшитой тесьмой, так что в то время, как мама отправляла заказную бандероль, ничего особенно интересного в почтовой конторе я не заметил". Катаев, 3, с.46.

Воспринимая свое биографическое «я» в системе других образов произведения, автор и подходит к нему с позиции создания обычного героя. Для этого автор показывает процесс его развития во времени, отражая различные возрастные изменения и состояния и поворачивая его перед читателем разными гранями.

Сосуществование и параллельное бытование в тексте описаний внутреннего состояния и речевой характеристики обуславливают более подробный разговор о своеобразии речевой структуры мемуарного повествования.

В мемуарном повествовании сосуществуют разные речевые потоки, определяемые ипостасями автора. Чаще всего используются несобственно прямой способ организации речи, и поток сознания.

Сам образ автора чаще всего «присутствует» или дан именно через речь, отношение к нему других действующих лиц. "Мы были в том возрасте, когда мальчики собирают коллекции бабочек и жуков, гербарии, хранят в банкуах с формалином морских коньков, морских игл, маленьких стерлядок, как бы вступив в борьбу с самой Смертью". Катаев, 4, с.78.

Подлобные авторские ремарки обычно предваряют план героя. Переживания и наблюдения рассказчика воспринимаются как непосредственно авторские, хотя автор и не равен повествователю. Происходит это в и том случае, когда автор-повествователь передает ряд своих функций внутреннему рассказчику, констатируя модификацию автора в традиционный образ рассказчика.

Следующие приемы характеристики героя — внутренняя речь автора и несобственно — прямая речь, передающая мысли героев, зачастую стоят в художественном контексте рядом, способствуя изображения одного и того же явления под разным углом зрения, что обогащает экспрессивно-стилистический рисунок повествования. План внутренней речи автора находится в диалогических, а не в строго иерархических отношениях с речевым планом героя.

Подобные отношения могут меняться на протяжении повествования, поскольку удельный вес внутренней речи не остается постоянным и определяется в зависимости от возраста автобиографического героя и служит еще одним средством его характеристики. Так, для детского возраста, когда окружающий мир интересует героя больше, чем погружение в глубины собственного сознания, характерно почти полное вытеснение несобственно прямой речи внутренней речью автора. Затем, по мере взросление героя их соотношение меняется, речь героя обретает все более отчетливое звучание, и наконец оба потока начинают звучать на равных, составив своеобразный контрапункт.

Несобственно — прямая речь позволяет читателю сопоставлять высказывания героя и отношение к этому высказыванию автора, тогда как в прямой речи авторская оценка дается в дополнительных комментариях. Оценочная позиция автора на протяжении всего произведения остается в этом плане объективной, что позволяет видеть всех персонажей в развитии, следить за динамикой их размышления.

Речь героя реализуется в двух уровнях: как речь внешняя и как речь внутренняя. Реконструкция мира героя чаще всего начинается авторскими репликами: "Я попробовал разобраться в своих чувствах, понять себя". Эренбург, т.1, с.193. Они и составляют внешний план, через которой в авторское повествование вводится психологическая деятельность персонажа: "Несмотря на мои три года — дурак бяы я был бросать в керосин зажженные спички! Я только хотел опровергнуть утверждение папы, что если бросить в керосин спичку, то наделаешь пожара. Он же не сказал — зажженную спичку!" Катаев, 4, с.169.

Одним из важных приемов реконструкции внутреннего (психологического) состояния героя становится конструирование потока сознания. Имитируя процесс познания, автор выделяет как самостоятельное целое отношение героя к окружающему его миру. Конечно, это не бытовой поток мыслей, который присущ человеку в повседневной реальности, он маловыразителен при непосредственной записи. Здесь идет речь прежде всего о констуировании потока переживаний: