Читать онлайн ««Пятая колонна» Российской империи. От масонов до революционеров». Страница 41

После подписания соглашения Рада, которую сами немцы называли «клубом политических авантюристов», стала им не нужной. 26 апреля переворот одобрил кайзер Вильгельм, прислал телеграмму: «Передайте Скоропадскому, что я согласен на избрание гетмана, если гетман даст обязательство неуклонно выполнять наши советы». Ну а повод к разгону дали сами националисты. Среди них нашлись несколько горячих голов, возмущались «Хозяйственным соглашением» и… похитили банкира Абрама Доброго. Эйхгорн объявил, что это уже явный бандитизм.

На 29 апреля в киевском цирке созвали «Съезд украинских хлеборобов» — таких «хлеборобов», которых отобрали немцы и Скоропадский. Рада в этот день собралась на очередное заседание, но в зал вошел немецкий патруль и повторил «подвиг» матроса Железнякова. Офицер приказал всем поднять руки вверх, объявил Раду распущенной, а собравшихся — арестованными. Правда, их тут же отпустили. Депутаты еще раз собралась тайно, на частной квартире, наспех приняли «Конституцию Украинской Народной республики» производства профессора Грушевского и сразу же разбежались, опасаясь нового ареста. Хотя никто не собирался ловить их.

Ну а «Съезд украинских хлеборобов» прошел без помех — на крыше цирка дежурили германские пулеметчики. Скоропадского, как и планировалось, избрали гетманом. Впрочем, правителем он стал чисто номинальным. Немцы даже не позволили ему создавать армию, кроме Сердюцкой дивизии — личной охраны в опереточных жупанах, с кривыми саблями и чубами-оселедцами. Политику тоже диктовали оккупанты. Причем одним из ее краеугольных камней оставался национализм, чтобы прочнее оторвать украинцев от России. Начальник отдела германского МИДа Бусше-Хаденхойзег ставил задачу: «Репрессировать все прорусское, уничтожить федералистские тенденции». Австрийский представитель Арц писал: «Немцы преследуют вполне определенные экономические цели на Украине… С этой целью они будут оккупировать земли под своим контролем как протекторат, колонию или иное образование». В Берлине был организован особый синдикат для экономической экспансии на Востоке под руководством имперского советника фон Риппеля. Синдикат учредил два дочерних отделения, для России и Украины, открыл «экономический штаб» в Москве.

Чтобы поставки продуктов осуществлялись бесперебойно и организованно, немцы считали нужным восстановить крупные товарные хозяйства. По их указанию Скоропадский отменил универсалы Рады о «социализации», приказал вернуть законным владельцам поделенную крестьянами землю, расхищенный скот и инвентарь. Но тем самым он восстановил против себя деревню, повсюду забурлили мятежи, возникали отряды всевозможных «батек» вроде Махно — анархистов, эсеров, сторонников Рады. Летом 1918 г. в Киев для переговоров с Украиной прибыла советская делегация во главе с Раковским. Вопросы, важные для немцев, решились сразу же — передача Украине большого количества паровозов, вагонов, урегулирование железнодорожного сообщения. Но уточнение границ затянулось до бесконечности.

А осенью стало очевидно: дни Германии и Австро-Венгрии сочтены, скоро они рухнут. Вот тут-то Скоропадский задергался. В начале ноября он взялся резко менять свою политику. Сменил свое правительство, отправив в отставку ярых самостийников. Вместо независимости Украины провозгласил федерацию с Россией. На этой основе повел переговоры с донским атаманом Красновым, послал делегатов к Деникину договариваться о союзе. В Киеве началось создание белогвардейских частей. Но было уже поздно. Австро-Венгрия заполыхала революциями и развалилась на части. 9 ноября забурлила Германия, кайзер сбежал за границу. Оккупационные войска сразу же стали выходить из повиновения своим начальникам, хлынули уезжать по домам. А 18 ноября в Белой Церкви созвали свой съезд лидеры Центральной Рады. Признание гетманом федерации с Россией они объявили изменой Украине, призвали народ к восстанию. Создали собственное правительство, Директорию в составе Винниченко, Петлюры, Швеца и Андриевского.

Гетманская белая гвардия так и не сформировалась, Киев обороняли «полки» по 10–15 офицеров. Но под флагами Директории собрались всякие банды и сброд, они не смогли прорваться в столицу. Однако при распаде Австро-Венгрии возникла самопровозглашенная Западно-Украинская народная республика. Она стала создавать части «галицийских стрельцов» из вчерашних солдат и офицеров австро-венгерской армии. Директория заключила союз с ЗУНР, и та прислала несколько полков. Командующим стал Евген Коновалец.

13 декабря самостийники перешли в наступление. Маскарадная Сердюцкая дивизия, личный конвой гетмана, перекинулась на их сторону. Фронт был прорван, через день украинцы ворвались в Киев. Скоропадского немцы все-таки не бросили, увезли с собой. А малочисленные белогвардейцы, поверившие ему и пытавшиеся защищать его власть, погибали или вынуждены были прятаться. Командующего белыми формированиями генерала Келлера поймали и расстреляли. Петлюра въехал в город на белом коне — и ему преподнесли наградную Георгиевскую саблю Келлера, украшенную бриллиантами.

Кстати, галицийцы в Киеве были очень удивлены. Им внушили, что они сражаются за освобождение украинского народа от «москалей», а выяснилось, что Киев — абсолютно русский город, почти никто не умеет говорить по-украински! Чтобы исправить сие упущение, был издан приказ об украинизации вывесок. Русский язык не допускался даже наряду с украинским. На несколько дней Киев превратился в огромную малярную мастерскую — закрашивали, исправляли. Особые патрули проверяли исполнение приказа и орфографию, выявляли ошибки и поясняли, как написать по-украински то или иное слово.

Карикатурная кампания по исправлению вывесок дала старт новой волне национализма и русофобии. Лица, не владеющие украинским, изгонялись из всех административных учреждений, из школ. В декларации новой власти указывалось: «Директория решительно будет бороться с провозглашенными бывшим гетманом лозунгами федерации с Россией… Всякая пропаганда лозунгов бывшего гетмана о федерации будет караться по законам военного времени».

Разные отряды и банды тоже объявляли себя сторонниками Директории, занимали города. Грабили, кое-где устраивали еврейские погромы. Но, по воспоминаниям современников, массовых и систематических расправ не было. Овладев тем или иным населенным пунктом, петлюровцы гуляли вовсю. Напивались вдрызг, плясали, горланили украинские песни, плясали и безудержно палили в воздух — отъезжающие немцы побросали огромное количество оружия и боеприпасов.

Правда, в это время на юге появились войска Антанты. Французы высадились в Одессе, продвинулись до Херсона и Николаева. Петлюровцы расхрабрились оказать сопротивление, однако их легко отогнали — сами французы вступать с ними в бой не стали, бросили на них отряд белогвардейцев Гришина-Алмазова. Но Франция, невзирая на это, признала вдруг Директорию… законным правительством Украины. Белогвардейцам запретили выходить за пределы Одессы, вести мобилизацию. В Херсоне и Николаеве интервенты даже сохранили администрацию Директории.

Генерал Деникин, удивленный столь непонятным поведением союзников, неоднократно обращался за разъяснениями и к командующему французскими войсками на юге генералу Бертелло, и к главнокомандующему в Восточной Европе генералу Франше д’Эспере, и к верховному главнокомандующему маршалу Фошу, но ответа так и не получил. Деникин пытался доказать, что «петлюровщина вырождается, распадаясь на шайки грабителей и примыкая к большевизму». Куда там, французы оставались глухи к его доводам. Командующий одесской группировкой генерал д’Ансельм заявлял: «Если бы речь шла о Екатеринодаре, я обращался бы к Деникину, который хозяин в Екатеринодаре. Но на Украине хозяин Петлюра, поэтому я должен обращаться к Петлюре». В Тирасполе, Николаеве и на острове Березань остались огромные склады вооружения и имущества царской армии. Французы запретили белогвардейцам пользоваться ими. Отвечали, что склады находятся на территории Украины, а значит, «принадлежат Директории». (В итоге все имущество потом досталось красным.)

Картина оказывалась тем более парадоксальной, что сама Директория отказывалась от любых контактов с французами! Ее лидер Винниченко занимал крайне левые позиции и противился любым переговорам с «империалистами». Хотя украинцев сразу же начали теснить со всех сторон. На Западно-Украинскую республику набросились соседи. Румыны захватили у нее Буковину, чехи — Закарпатье, поляки заняли Львов. Правительство бежало в Тернополь. В январе 1919 г. Западно-Украинская и Украинская республики предпочли объединиться. Бывшая ЗУНР стала Западной областью Украинской народной республики, сохранив при этом широкую автономию, с собственным президентом Петрушевичем и собственным правительством.