Читать онлайн «Сравнительное богословие. Книга 2». Страница 60

Однако Сократ сильно раздражал вельмож, которым очень не нравилась его резкая критика в адрес властей, а также то, что молодёжь больше слушала Сократа, нежели государственных чиновников. В конце концов над ним был устроен публичный суд, а точнее — судилище, который приговорил философа к смертной казни с формулировкой: «За неуважение к богам, и за развращение молодёжи» (развращение, разумеется, в духовном смысле). Это был, пожалуй, первый случай в истории, когда известного мыслителя казнили за инакомыслие. Обратим внимание также на расплывчатость, абстрактность обвинительной формулировки, от которой было трудно защититься.

Однако смерть философа примечательна не только этим. Легенда гласит, что накануне казни к нему пробрались его ученики, и предложили побег на корабле, который уже ждал в порту. И семидесятилетний философ отказался.[297]«Я слишком уважаю закон, чтобы бежать — ответил Сократ. — Мой побег даст дурной пример молодёжи, и я действительно развращу её». Опечаленные ученики провели с учителем в беседах последнюю ночь, а утром он публично принял чашу с ядом.

Самая крупная фигура в античной философии — Аристотель. Нет ни одной области античного знания, в которой бы Аристотель не оставил заметного, яркого следа. Но наибольшего успеха он добился в исследованиях форм мышления.

Как образуются понятия о вещах, и какого вида они бывают? Каким образом понятия связываются в суждения (высказывания), и как последние классифицируются? Какими бывают фигуры силлогизмов (умозаключений), с помощью которых из двух суждений делается вывод? Каким путём идёт мышление, строя доказательство?

Эти и другие вопросы были тщательно исследованы философом, сумевшим сконцентрировать в своих произведениях весь опыт античной науки в отношении мышления и познания. Можно с полным правом сказать, что логика, как наука, началась именно с Аристотеля.

Как можно понять из описаний творчества Аристотеля, он выхолостил до уровня логики даже те позитивные ростки диалектики, которые были у его предшественников, и сформировал «школу формальной логики».[298] А на базе формальной логики легко выстроить любую “науку”, которую также легко заменить другой “наукой” — также на основе владения формальной логикой. Но ни первая, ни вторая “науки” (ни все последующие за ними) могут не соответствовать критерию истинности — поэтому по мере практического развития общества они отмирают и заменяются другими по принципу: “свято” место пусто не бывает.

Деление индоевропейской племенной общности привело к образованию в III тысячелетии до н. э. древнеевропейцев — условное название конгломерата племён, говоривших на древнеевропейских диалектах. Вероятным ареалом совместного проживания (так называемой «второй прародиной») этих племён была территория Северного Причерноморья и приволжских степей. Миграции племён древнеевропейцев на запад во II — начале I тысячелетий до н. э. привели к формированию новых этнических групп. Среди них одна из наиболее заметных — праиталики, начавшие заселять Апеннинский полуостров с начала II тыс. до н. э. (археологическая культура террамары).[299]

Переселенцы, древнейшие носители италийских языков, осев в разных частях Италии, образовали несколько крупных племенных объединений — латинов, осков, умбров[300] и других. Латины, заняв земли в нижнем течении реки Тибр, положили начало городу Риму. Прежде латинов здесь проживало местное население (к ним можно отнести лигуров[301]). Рядом с латинами на прибрежных холмах укрепились в VIII–VII вв. до н. э. италики-сабиняне.[302] Из слияния этих двух племён при главенстве латинов и было сформировано население первоначального Рима.

Этнически неоднородное население древнейшего Рима с самого начала испытывало культурно-религиозное влияние ахейских греков, основавших по близости свои колонии. Римская мифология удержала память об этом в мифе о прибытии на берега Тибра — Энея — вождя оставшихся в живых троянцев и греке Евандре, научившего римлян «искусству письма». Но не только по берегам Тибра, но и на всём Апеннинском полуострове племена италиков столкнулись с присутствием иноэтнических элементов. Помимо местных племён, проживавших здесь с древнейших времён, и греков, особо быстро распространившихся в эпоху Великой греческой колонизации, соседями италиков стали многие другие этносы. Среди них были индоевропейские народности: кельты (римляне называли их галлами), венеты, иллирийцы.[303] Были и индоевропейские пунийцы (финикийцы из Карфагена) и этруски.[304] Этруски оказали особенно значительное воздействие на древнеримскую религию.

Таким образом, уже на стадии формирования древнеримская религия, будучи у истоков своих религией италиков-латинов, испытывала сильное иноэтническое влияние как со стороны родственных индоевропейских верований (в первую очередь — греческих), так и со стороны неиндоевропейских (прежде всего — этрусских). Синкретизм (неорганическое слияние разнородных элементов различных культов и религиозных систем) оставался заметной чертой древнеримской религии на всём протяжении её истории. Социально-политической основой синкретизма, особенно на начальном этапе развития древнеримской религии, был синойкизм (от греческого. synoikismos от synoikizo — вместе заселяю) — процесс слияния в единое гражданское целое (полис) нескольких этнорелигиозных общин. В Риме синойкизм был результатом, с одной стороны, объединения италиков с сабинами,[305] с другой стороны — переселения в черту города других общин (например, этрусков).

Уже на первой стадии, в дореспубликанский период, определилась другая черта древнеримской религии — её этатизм[306] и политическая ангажированность. Конституирование древнеримской религии — религии не только италиков-латинов, а прежде всего религии граждан полиса — было одним из следствий политического определения Рима как города-государства.

Созданию государственной религии Древнего Рима способствовали реформы первых царей. Так, второй царь Рима, Нума Помпилий, выходец из племени сабинов, учредил общий пантеон главных богов, порядок их почитания и положил начало правовому регулированию религиозной жизни. «Нума связал народ религиозными обрядами и божественным правом» — сообщает Тацит в знаменитых «Анналах».[307] Ему же принадлежит заслуга строительства храма богини Весты — «покровительницы всего римского народа». Другой царь, Сервий Туллий, этруск родом, установил общие для населения городских и сельских общин компиталии (религиозные праздники соседей), а также предпринял строительство храма в Диане, чтобы теснее сплотить латинские города вокруг Рима — центра латинского союза.

Таким образом, религиозная система Древнего Рима была банально назначена «сверху» — в период становление римской государственности — как нечто сугубо формальное, но крайне необходимое для сплочения племён в единую «нацию». Если религиозные системы большинства рассмотренных нами ранее древних национальных государств складывались из прямых древних традиций племён, входящих в них, то в случае Рима — преемственности и традиций не так уж много. Конечно это объясняется двумя главными причинами. Первая: религиозная система складывалась «сверху» одновременно с государственным законодательством. Вторая: религиозная система складывалась в более поздний период (позднее середины I тысячелетия до н. э.) — по сравнению с другими государствами-цивилизациями древнего мира. В силу этих особенностей древние римляне оказались ещё более атеистической религиозной системой — даже по сравнению с древними греками. Их «религиозность» была не «от сердца», а «от разума», поскольку государственных богов, ритуалы и праздники они считали неотъемлемой частью мощи и безопасности государства, а посему — непреклонно обязательными к почитанию вне зависимости от личной веры каждого римлянина.[308] Именно по этой причине — по причине уже имеющегося с древности в Римской империи стереотипа подчинения религии государству «раз цезарь приказывает такую религию, значить её и надо поддерживать» — в IV веке н. э. римляне сравнительно легко отказались от пантеона богов и приняли библейское христианство.