Читать онлайн «Путешествие по Советской Армении». Страница 61

Но армянская музыка никогда не исчерпывалась отдельными композиторами, народными сазандарями и зурной. И у нее была своя длинная история, только от нее осталось, может быть, меньше, чем от других искусств, да и не прочитана, не изучена еще эта история целиком. От глубокой древности дошли до нас инструментальные сложные произведения — «мухгамы», несомненно связанные с музыкой Азербайджана; дошли до нас духовные песнопения — «шараканы»; дошли до нас народные песни, быть может пережившие сотни поколений певцов, переходившие от древних гусанов и випасанов (упоминаемых в летописях) к городским и деревенским певцам нового времени; дошли до нас так называемые «таги», «вокальные симфонии», по определению музыковеда А. Шавердяна (автора большой книги о Комитасе); мелодии XII века для человеческого голоса, диапазоном в полторы октавы. Правда, старую музыку очень трудно прочитать, она записывалась так называемыми армянскими «невмами» или «хазами», особыми значками без линеек, но один «таг», под названием «Назик», расшифрован и напет на пластинку композитором Комитасом[139].

Внимание к этому, оставленному в веках, музыкальному наследству, собирание, чтение и издание его, создание музыкальной среды для его восприятия и оценки началось опять лишь в XIX веке. Одним из основателей армянской музыкальной культуры был композитор и педагог Христофор Макарович Кара-Мурза[140], первый и неутомимый пропагандист армянского четырехголосного пения, бескорыстный энтузиаст армянского музыкального фольклора. Борясь с нуждой, с болезнью, с сопротивлением армяно-грегорианского духовенства, Кара-Мурза делал свое незаметное дело изо дня в день, разъезжал по городам, давал концерты, привлекая к участию в них местное армянское население. На смену Кара-Мурзе пришел Комитас (Согомон Согомонян), чьими бессмертными песнями армянская музыка будет питаться еще века. Трагична жизнь и судьба этого необыкновенного человека. Из Турции, где он родился и получил первое образование, он перебирается во второй половине XIX века в Россию, связывает свое будущее с Эчмиадзином, принимает духовный сан (а с ним вместе и монашеское имя — Комитас), страстно увлекается народной армянской песней, собирает ее, аранжирует, пропагандирует в России и за границей. Он тоже наталкивается на недоброжелательство, клевету, скрытое сопротивление духовенства. Ему кажется, что светский культурный музыкальный очаг для армян можно создать в Турции, Константинополе, и он едет туда в 1914 году — на прямую свою гибель — осенью, когда тучи над Европой сгущаются и уже прозвучал выстрел в Сараеве. Мировая империалистическая война застала скитальца Комитаса в Константинополе. Турки выслали его вместе с группой армянской интеллигенции в Малую Азию. В 1916 году он сошел с ума от невыносимых условий жизни и замолк навеки. Последние годы он жил в Париже, в больнице.

Но крылатое имя «Комитас», песни его, в которых он с чудесным изяществом и легкостью сочетал искони армянское народное с глубоко постигнутой мировой музыкальной культурой, зазвучали во всех концах новой, Советской Армении. Звучат они и во всем нашем Союзе. Когда с московской эстрады певица по-армянски запевает знаменитое «Келё-келё», слушатели переживают встречу со знакомой, любимой мелодией, уже неоднократно волновавшей им душу и на концертах и по радио. Не знаешь, чему поражаться, слушая эту песню: необыкновенно ли долгому дыханию ее мелодии, такой редкой в музыкальном синтаксисе, или необыкновенно глубокому дыханию поэтического слова, чей синтаксис невольно приводит вам на память Фета. Это — народное, но это и вершина искусства. Пусть читатель попробует услышать музыку этих простых слов по-армянски, с подстрочным переводом:

Комитас стал неисчерпаемым источником для трех поколений армянских музыкантов и библией для музыковедов.

…Лестница в зал, где около трех десятков лет ереванцы слушают концерты. Выросли и состарились люди, которых встречали вы в этом зале, иных и совсем уже нет. Заслуженным стал Анушаван Тер-Гевондян, начинавший работу молодым, — сейчас он сам учит поколение молодежи, создал балет «Анаит» и первую детскую оперу, имевшую большой успех в Армении, — «В лучах солнца». Стариком, героем труда стал замечательный педагог Азат Манукян.

Вот прошел в партер стройный и бритый, с нервным лицом, композитор Аро Степанян, ученик М. Ф. Гнесина и Вл. Щербачева. В 20-х годах он только начинал свою Деятельность и был молод. Маленькая фигурка А. А. Спендиарова суетливо взбегала тогда на дирижерскую вышку; из оркестра, сияя восточными, острыми тембрами, звучала музыка «Энзели», — маститого Спендиарова слушал молодой Степанян, начинавший оперой «Кадж Назар». Сколько было споров вокруг его оперы, внешне лишенной мелодических красот, его слепой любви к ладу, его «полифонического уклона»! В 1951 году со сцены оперного театра звучит его новая опера о нашей советской жизни, о героине труда в колхозе, и послушать ее приезжают на своих автобусах из далеких районов колхозники. В первом ряду сиживал, прислушиваясь, суровый ценитель, редко поднимавший ладони для аплодисментов, В. Карганов, автор исследования о Бетховене. Он привез в Ереван свой замечательный архив и библиотеку и, умирая, завещал их Армении. Уже нет ни Спендиарова, ни Курганова, уже «остепенился» Степанян.

Вместо сурового Карганова много лет в Армении проработал глубокий знаток музыки и большой теоретик X. Кушнарев, учитель целой плеяды блестящих молодых дарований. Память приводит новые и новые образы. Осторожно ведомый под руку, идет в зал старый музыкант, седой как лунь, в темных очках, с напряженным узким лицом и добрыми старческими губами — с детства слепой Николай Тигранян. Он приезжал тогда в Ереван изредка из Ленинакана, где постоянно жил. Позднее Тигранян стал орденоносцем, народным артистом Армении. Ушел тонкий знаток музыки, философ и лирик Романос Меликян, чей голос так мягко звучал, когда он доказывал превосходство восточной поэзии над западной. Его нет, но в кабинете его имени идет плодотворная теоретическая работа.

Много сделали и делают для армянской музыкальной культуры такие деятели, как Мушег Агаян и Шара-Тальян. Большому знатоку армянского мелоса М. Агаяну, помимо всего, что им сделано по истории армянской музыки, в значительной мере обязаны мы и знакомством с подлинным наследством Комитаса, — он расшифровал 100 песен Комитаса с армянских нотных знаков, две песни с голоса на пластинке, одну разыскал в архивах. Шара-Тальян составил вместе с Мушегом Агаяном сборник песен великого армянского певца-поэта Саят-Нова. Советская музыка наших национальных республик накопила уже немалый опыт, обобщение которого двинуло вперед социалистическую эстетику и помогло композиторам. Многие армяне, разбросанные по Союзу, — ныне покойный, москвич, композитор Николай Чемберджи, таджикский композитор Сергей Баласанян, ленинградец Леон Ходжа Эйнатов, написавший музыку к 76 спектаклям ленинградских театров, — включались в исторический процесс создания армянской национальной музыки. Большое влияние оказал на этот процесс Арам Хачатурян,[141] композитор, вышедший из рамок родной республики на всесоюзную и мировую арену музыкальной культуры. Нужно упомянуть и очень своеобразного, очень талантливого композитора Егизаряна, стоящего сейчас во главе Ереванской консерватории.

Подросшая смена — молодые музыканты, увлеченные мелодическим богатством Комитаса и русской музыкальной классикой, выросли вместе с ростом родины, прошли все этапы развития новой музыкальной культуры, кончили свою, Ереванскую, консерваторию, и в родном городе все, даже чужие и приезжие, всё еще зовут их сокращенными полудетскими именами: талантливый Котик Арутюнян, хотя он давно уже вырос из «Котика» в Александра, а в 1949 году написал свою чудесную «Кантату о Родине»; композитор и пианист, мастерски исполняющий русскую классику, Арно Бабаджанян, Эдик (Ерванд) Мирзоян, пишущий прекрасные романсы на слова армянских поэтов; женщина-композитор Гаянэ Чеботаряи; Гаррик Ованесян и др. Арутюнян и Бабаджанян — ереванцы; Мирзоян — уроженец города Гори. У каждого из них уже наметилось свое музыкальное «лицо». Но они не одиноки, это лишь звездочки в целой плеяде молодых дарований Советской Армении; с каждым годом из этой плеяды молодых выдвигаются новые имена, а вчерашняя молодежь переходит в ряды «старшего поколения».