Читать онлайн «Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина». Страница 101

На эту гипотезу работает и то, что реформаторы всё делали не самостоятельно; их вели на верёвочке всевозможные иностранные советчики, которых было предостаточно в России, начиная с 1990 года, а также реформаторы принимали стратегию, предложенную Международным валютным фондом и Всемирным банком. Нам и сегодня объясняют: главное, чтобы нами было довольно мировое сообщество.

Но это ещё не всё.

Мы приводили уже градацию целей государства. Самая первая цель, цель нижнего уровня — простое выживание государства. И сегодня мы видим, что властители работают только ради того, чтобы лично удержаться у власти, и иметь возможность личного обогащения. А государство как таковое не достигает уже даже своей простейшей цели: выживания! В «новой» России государство не состоялось. Всё, что мы имеем — это разрозненный конгломерат «элитных» кланов, рвущих с России последние куски.

Фактически переход советских государственных предприятий в частную собственность начался в 1988 году, когда были приняты законы о госпредприятии и о кооперативах. Создание нового экономического фундамента было политической задачей, которая не имела никакого отношения к развитию страны и благополучию народа. Людям говорили об экономике, а речь шла о политике. Там, наверху, никто всерьёз не собирался ничего созидать, там думали в первую очередь об удержании власти для обеспечения собственных шкурных интересов. Задумка была элементарно проста: в кратчайшие сроки создать класс частных собственников, как социальной опоры новой политической власти. С приходом к власти Ельцина машина приватизации была запущена на полный ход, а в обоснование происходящего людям внушали, в общем-то, верные сведения о том, что сама по себе приватизация государственного имущества как метод повышения эффективности национальной экономики известна в мире очень давно.

Действительно, это так. Но обычно государство проводит приватизацию, когда не видит необходимости иметь в своём владении те или иные отрасли или отдельные предприятия и считает, что частный капитал сумеет лучше использовать возможности, предоставляемые экономикой, сумет эффективно добиваться снижения затрат и т. д. на данных предприятиях. При этом государство получает деньги: во-первых, за проданную государственную собственность, во-вторых, более эффективный хозяин платит налоги и берёт на себя обязанности по трудоустройству граждан.

То есть, начиная приватизацию, обычно учитывают возможные потери и прибыли государства. В России были только потери.

Во всём мире считается, что нельзя отдавать под приватизацию предприятия или отрасли, нужные государству, например, имеющие оборонное, социальное, научно-техническое значение, или связанные с национальными традициями. В России с этим считаться не стали.

Во всём мире государство имеет возможность в случае нужды национализировать предприятия, находящиеся в частных руках. Примером может служить Великобритания, в которой сменявшие друг друга правительства лейбористов и консерваторов последовательно то национализировали, то приватизировали те или иные производства. В России возможность национализации или деприватизации вообще не предусматривалась.

Обычно цели как приватизации, так и деприватизации вполне чётко формулируются и просчитываются. Они направлены на оптимизацию, в том числе, и экономического положения страны. У нас же, как мы говорили выше, действовали не экономические, а политические критерии — надо было отобрать экономический потенциал у государства, передать его в частные руки и тем самым обеспечить необратимость политических изменений, невозможность реставрации социалистической системы. Естественно, в расчёт не брались дальние перспективы и не оценивались угрозы безопасности страны, которые порождались самим процессом ускоренной приватизации.

Крайнюю точку зрения на происходивший в этот период процесс раздачи в частные руки государственной собственности изложил генерал Н. С. Леонов в своей книге «Крестный путь России». Он считает, что заказ на «дикую приватизацию» был сделан из США, так как сам Ельцин в силу своей необразованности в принципе не мог быть генератором каких-либо экономических идей.

Ни сам А. Чубайс, и никто из его сотрудников — основных организаторов приватизационного процесса в России, ни единым словом не упоминают о своих связях с американскими исследовательскими центрами и государственными учреждениями, откуда они получали консультации, советы и рекомендации. Это молчание характерно, поскольку многие в России знали, что в аппарате А. Чубайса всегда работали американские «эксперты», имевшие доступ ко всей информации. Они работали прямо в кабинетах правительственных структур, — но «демократическая» пресса молчала об этом.

И лишь в 2000 году, в пылу очередной предвыборной президентской кампании в США, республиканцы сделали достоянием некоторые подробности нашей российской приватизации. Выяснилось, что велась она при прямом участии американских граждан, и было там немало нарушений закона и прямого воровства.

Главными подельниками А. Чубайса и Е. Гайдара со стороны США были Андрей Шлейфер, Джеффри Сакс, Джонатан Хей и жёны некоторых из этих лиц.

Министерство юстиции США возбудило уголовное дело против Шлейфера и Хея. Три года шло расследование, и 26 сентября 2000 года Федеральная прокуратура США предъявила официальное обвинение двум главным советникам Чубайса в том, что они использовали государственные средства в целях личного обогащения и пользовались закрытой российской информацией для сколачивания личного состояния. Сам Чубайс, как только узнал о разразившемся в США скандале, сразу заявил, что он знать ничего не знает.

А. Чубайс, как и Е. Гайдар, выходец из семьи военного политработника. Его отец преподавал научный коммунизм в военном училище. Сам Анатолий Борисович был членом КПСС; в 1990–1991 примыкал к «Демократической платформе в КПСС». Он окончил Ленинградский инженерно-экономический институт им. Тольятти, после защиты диплома остался на кафедре, а после защиты диссертации об управлении НИОКР стал доцентом (1982 год). Параллельно с обучением студентов теориям рыночной экономики, доцент Чубайс участвовал в кооперативном движении. Какое-то время работал в должности первого заместителя председателя Ленгорисполкома и председателя Комитета по экономической реформе, хотя к нему, как экономисту, и к его концепциям уже тогда среди специалистов было достаточно скептическое отношение.

Почему Чубайс был избран на роль главного «приватизатора», неизвестно, но можно предположить, что в этом сыграло свою роль знакомство с Гайдаром, которому для проведения приватизации нужен был «свой», решительный и равнодушный к неминуемым социальным последствиям человек.

Главнейшая черта Чубайса как политика — правовой нигилизм. Если желаемой цели мешает какой-то закон, он его игнорировал. Пока нужное, но незаконное решение оспаривают, — работа будет идти. Даже если отменят, можно принять такое же решение под другим названием. Вся российская приватизация была проведена в рамках именно этой идеологии, — идеологии беззакония. И началась она с фактической «отмены» Закона об именных приватизационных счетах.

Рассмотрим эту историю.

1 ноября 1991 года съезд народных депутатов РСФСР принял постановление «О правовом обеспечении экономических реформ». Причина появления этого документа была проста: дать исполнительной власти право на принятие срочных мер, ведь никакой парламент не в состоянии оперативно принимать нужные законы. Поэтому предлагалось дать право президенту-реформатору Б. Н. Ельцину, не обращая внимания на устаревшее, неполное и противоречивое законодательство РСФСР, руководить процессом, издавая свои указы.

Правда, была принята оговорка, что проекты таких внезаконных указов будут направляться в Верховный Совет, который имел право в недельный срок отклонить проект; если же в течение недели отклонения не последовало, то президент мог подписать указ, и он вступал в силу. Депутаты считали, что это чрезвычайное постановление, принятое в чрезвычайной обстановке, будет служить делу возрождения России. Как они ошиблись! Наиболее яркий пример их ошибки — история с введением приватизационных чеков, или ваучеров.

Первоначально планировалось открыть всем гражданам России именные приватизационные счета. Но люди, близкие «к теме», очень быстро сообразили, какой недостаток имела бы такая система. Она не позволяла решить ключевую задачу: создать опору для авторитарного политического режима. Для власти было важно помочь стать крупными собственниками только тем, кто впоследствии, обретя богатство, не допустил бы смены режима. Короче, «своим».