Читать онлайн «Фронт Путина. Против кого». Страница 43

Такие истории можно приводить бесконечно и их список вышеприведенными не исчерпывается.

Спрашивается, когда руководство страны постоянно так действует, в чьих интересах оно работает? Понятно, что не в российских. Во всяком случае, если бы американский президент вел себя таким образом по отношению к России, никто бы в США не сомневался, что он агент Кремля. И вряд ли бы при всей дружбе и партнерстве между двумя державами, он бы надолго остался президентом.

Шествие России по демократическому пути, начиная с 1991 года, привело нас в итоге к имитации выборов и, как следствие, отсутствию избранной народом власти. Современный российский политический режим никак не тянет на демократию, даже «суверенную», он выглядит совсем по-другому.

Реальная политическая конструкция путинской России такова: страной рулит так называемый национальный лидер, даже если при этом он формально не занимает высший государственный пост. Под себя он формирует так называемую партию, у которой нет какой-либо иной явной задачи, кроме поддержки его самого. Все ветви власти сведены в вертикали, главная особенность которых в том, что они формируются сверху, а не избираются снизу, как при демократическом устройстве общества. Последние остающиеся рудименты демократии уже не играют какой-либо существенной роли и постепенно искореняются (выборы мэров городов, муниципальных собраний).

У такой власти есть вполне четкое родство и характерные признаки, которые позволяют назвать ее современной формой фашизма. Слово «фашизм» у нас часто употребляется в качестве некоего политического ругательства. Тех, кого хотят политически оскорбить, называют не гадами, сволочами или как-то покрепче, а фашистами. Тем самым вольно или невольно затемняется сам смысл этого понятия, к нему вырабатывается отношение как к некоему хулиганскому действию в политике. С фашизмом олицетворяются скинхеды, все, кто носит свастику, хотя на самом деле это древний языческий символ, которому не только в Третьем рейхе придавали значение. Короче говоря, всё, что угодно, кроме подлинного смысла этого слова — что именно является фашизмом, кому и для чего он нужен.

В действительности, речь должна идти не о какой-то частной инициативе марширующих молодчиков, натягивающих на себя образцы нацистской атрибутики, а об особой государственной системе. Потому что фашизм — это не столько идеология, сколько способ построения государства. И с этой точки зрения он должен быть проанализирован достаточно серьезно.

Если взять за отправную точку труды классиков фашизма, в первую очередь Муссолини, и затем уже Гитлера, поскольку он создал скорее свою форму фашизма и сам считал его родоначальником Муссолини, то можно увидеть описание определенной политической системы, которая по своей сути является антиподом демократии. Она базируется на трех «китах».

Во-первых, это культ дуче, фюрера, вождя нации, которого никто не должен переизбирать, ибо быть вождем своего народа — это его карма и счастье для нации.

Во-вторых, система власти, формируемая самим вождем и его назначенцами принципиально сверху вниз, а не снизу вверх, как при представительной демократии. Характерный тому пример — известный фильм Лени Риффеншталь «Триумф воли» об одном из съездов нацистской партии. Внимательный зритель обратит внимание, что на нем фюрера никто не выбирает. Это фюрер выбрал себе партию! Совсем как Путин — Единую Россию. Кстати, само ее название как нельзя лучше отражает фашистскую идею.

И, в-третьих, это корпоративная экономика, смысл которой в том, чтобы подчинить частный сектор воле государства, ибо основное финансирование экономики идет через эти корпорации. Само собой, что ими руководят ставленники фюрера. Идея здесь в том, что независимый производитель может позволить себе и независимые политические взгляды, а будучи привязанным к фашистскому государству через корпорации, он будет подчинен его воле. На этом фоне путинская идея о создании госкорпораций в России, изначально непонятная многим, наполняется смыслом.

Если сопоставить эти фашистские принципы с тем политическим режимом, который реально создан в России, то их родство станет очевидным. Буквального сходства с каким_ либо ранее существовавшим фашизмом, разумеется, не будет, их не было и тогда, когда в половине Европы имелись фашистские государства. Время тоже вносит свои коррективы, и то, о чем раньше заявлялось открыто, теперь маскируется под некую «суверенную демократию», суть которой затрудняются определить даже ее создатели. Совсем как «план Путина».

Символом же фашистской системы, с подачи Муссолини, является вовсе не свастика, а ликторский топорик — древнеримское оружие почетной стражи императора. Его длинное тонкое древко обкладывалось прутьями и туго перевивалось лентой, благодаря чему становилось прочным и не ломалось при ударе. Аллегория здесь такова: сам топорик — вождь, прутья — народ, а лента, притягивающая народ к вождю — фашистская партия. Этот символ фашизма был известен в Европе гораздо больше, чем свастика; его взяла себе, например, петеновская Франция.

Хотя свастика у нас теперь является запрещенной, гораздо более родной фашизму ликторский топорик можно лицезреть совершенно свободно. Например, на решетке Александровского сада возле Кремля или на эмблеме Федеральной службы исполнения наказаний. Интересно, случайно ли его ввели в эмблему путинского ГУЛАГа? Судя по установленному в России строю, и там, и там он к месту.

То, что у нас сейчас установлен осовремененный фашистский режим, не должно кого_ либо шокировать или пугать — это просто констатация факта. Придя к ней, есть смысл задуматься как минимум над тремя вещами.

Первое. Почему у нас в стране так ожесточенно преследуют за какое-либо серьезное исследование или цитирование классиков фашизма? У нас это является уголовным преступлением. Но по какой причине? Если кто-то прочтет или процитирует «Майн кампф», сразу станет фашистом? С той же степенью вероятности можно говорить о том, что любой человек, прочитавший коммунистический манифест Карла Маркса, тут же станет коммунистом. Очевидно, что это не так. Более того, как человек, читавший «Майн кампф», хочу сказать, что это скорее исторический памятник, нежели какое-то руководство к действию. Это достаточно откровенное произведение, написанное в свою эпоху, которое с современной эпохой имеет мало общего, кроме, пожалуй, некоторых теоретических выводов, которые могут осмыслить только люди, всерьез интересующиеся историей и политикой. Но стать каким-то убежденным национал-социалистом от ее прочтения совершенно невозможно. Не говоря уже о том, что эта книга достаточно трудна для изучения и понимания. Во всяком случае, в русском переводе и в сопоставлении с русскими реалиями. Поэтому когда запрет на распространение и анализ первоисточников присутствует, в первую очередь появляется вопрос: а зачем это нужно? Я могу на это найти только один ответ: чтобы как можно меньше людей в России могло понять, что такое государственный фашизм в действительности, и сопоставить его с тем режимом, который сегодня реально существует. То есть это запрет не в целях предохранения общественной морали от фашистской заразы, а наоборот, чтобы эта фашистская зараза стала возможной и реализуемой в России.

Второе. Говоря о нашем современном фашистском режиме, надо понимать, что история никогда не повторяется в точности дважды. А точнее, как говорит известная пословица, повторяется один раз в виде трагедии, другой раз — в виде фарса. Примерно это мы сейчас и наблюдаем. Трагедия произошла, когда фашизм пришел впервые в середине XX века в Европу и достаточно широко по ней распространился, впоследствии захватив даже часть государств Латинской Америки. А в виде фарса он повторяется сейчас. Комичность этого фашистского режима в том, что хотя он трудолюбиво придерживается политических рецептов середины XX века, в него никто не верит как в национальную идею, а «национальный лидер» набирает свои липовые проценты рейтинга за счет явных махинаций, а не в результате подлинно народной поддержки.

В свой трагический период фашизм был национальной идеей народов, в него реально верило значительное число людей, за него сражались, и именно поэтому он стал мировой трагедией. Не говоря уж о том, что ее главные актеры (я имею в виду лидеров фашистских государств) были по природе аскетами, не гнавшимися за личной выгодой. Они довольствовались достаточно немногим и всю свою жизнь посвящали политической идее. Это касается самых разных людей, не только дуче или Гитлера, но и Франко, Салазара, Петена, Маннергейма — людей, имевших определенные регалии и заслуги перед обществом, но не ставших роскошествующими баронами, которые пируют, пожирая все, до чего только дотянется их рука. Какой явный и разительный контраст с нынешней российской верхушкой и её так называемым национальным лидером!