Читать онлайн «Болотная революция». Страница 24

После 4 марта. Несостоявшийся спад

Президентские выборы 4 марта 2012 г. никаких сенсаций не принесли. В первом туре победил Владимир Владимирович Путин, получивший (по данным центральной избирательной комиссии) почти 64 % голосов избирателей.

Лига избирателей выпустила по этому поводу меморандум, в котором говорилось, что выборы нельзя признать равными, честными и справедливыми, а «подведение итогов сопровождались систематическими фальсификациями, существенно исказившими результат волеизъявления избирателей… На фоне этих широкомасштабных нарушений Лига считает для себя невозможным признать итоги президентских выборов в России 2012 года» [94] О нарушениях и фальсификациях говорили также ассоциация «Голос», «Гражданин наблюдатель», проект Алексея Навального «Росвыборы», международные наблюдатели и зарубежные политики.

Однако все экзит-поллы, проведенные разными социологическими службами, свидетельствовали, что Владимир Путин действительно победил в первом туре. По подсчетам ФОМ, он получил 59,3 %, ВЦИОМ давал премьеру 58,3 %[95]. Даже многие оппозиционеры признавали, что прямых нарушений на участках (особенно в Москве и большинстве других крупных городов) было меньше, чем на парламентских выборах в декабре, или они стали менее очевидными. Руководитель аналитического отдела ассоциации «Голос», известный политический аналитик Александр Кынев заявил, что «Нарушения стали носить более точечный, труднее фиксируемый характер» [96]. «В целом по стране было выявлено гораздо меньше нарушений, чем во время кампании по выборам в Государственную думу 2011 года», — констатировали авторы доклада «Выборы 4 марта 2012 г. и состояние политической системы России»[97] (в целом, довольно критического). Имевшие место нарушения, конечно, возмутили участников зимних протестов, но практически не расширили аудиторию протестного движения. Все, кто был готов реагировать на «чуровский» объем фальсификаций, уже среагировали.

На следующий после выборов день, 5 марта, в Москве Оргкомитетом кампании «За честные выборы» заранее была подана заявка на акцию протеста на Пушкинской площади. Причем на этот раз у организаторов появились новые конкуренты. В интернете появилась инициатива проводить новые акции протеста без санкции городских властей. В группу Facebook «Время согласований закончилось» вступили почти 1000 человек[98]. Они активно агитировали в интернете проводить 5 марта несанкционированную акцию на Лубянской площади в Москве. Мотором этой инициативы стали радикальные активисты, участвовавшие ранее в «Стратегии-31». Многие из них были активистами «Другой России», «Левого фронта» и других организаций.

Впрочем, на Лубянку в итоге пришли лишь несколько сотен радикально настроенных активистов, большинство из которых были задержаны. А вот акция на Пушкинской площади оказалась относительно массовой. Полиция говорила о 14000 участников, организаторы называли цифры от 20000 до 40000[99]. По форме и содержанию эта акция поначалу ничем не отличалась от предыдущих аналогичных мероприятий. «Протест топчется на месте, оппозиция не может ничего, кроме „Путина в отставку“, предложить, что дальше, куда дальше — полный туман», — написал тогда один из авторов журнала «The New Times»[100].

В конце митинга все изменилось. Сергей Удальцов призвал людей не расходиться после завершения мероприятия, а остаться, несмотря на холод, на площади. «Да, они сегодня весь центр наводнили войсками, — сказал Удальцов про власти, — они ждут, что кто-то будет куда-то прорываться. Нет, я считаю, самый правильный способ, и я сделаю именно так, а уж вы поддержите или нет, решайте сами, — я сегодня с этой площади не уйду Вот я не уйду Я никого ни к чему не призываю. Буду стоять, пока не уйдет Путин. И давайте не уйдем, пока не уйдет Путин» [101] К Удальцову присоединились 1,5–2 тысячи активистов. Но большинство участников митинга прислушались к совету депутата Геннадия Гудкова и все-таки покинули площадь.

За переход к несанкционированным формам протеста уже накануне высказывался целый ряд членов Оргкомитета. Вопрос был в том, что выбрать — шествие или «майдан». Большинством сошлись на том, что шествие — формат неподходящий. Но и прямого решения призвать митингующих остаться на площади Оргкомитет не принял. Поэтому неопределенность оставалась до самого конца. В то время, как Удальцов призывал своих сторонников остаться на площади, залез в большой гранитный фонтан, который находится посередине Пушкинской площади, взгромоздился там на возвышении, Яшин искал добровольцев для организации перекрытия Тверской улицы. Лишь позже он присоединился к импровизированному «майдану». Навальный тоже залез в фонтан далеко не сразу. Он, очевидно, колебался — стоит ли ему участвовать в такого рода акции. В фонтан залезли также другие лидеры и активисты «Левого фронта» — Илья Пономарев, Алексей Сахнин.

Около 22:00 начались задержания. ОМОН действовал довольно жестко. Людей хватали, валили на снег, волочили по земле. Всего были задержаны около 250 человек, считая Удальцова, Навального и Яшина. Активистов развезли по разным отделениям полиции для составления протоколов. Той же ночью всех отпустили.

Жесткое противостояние с полицией было единственным новым элементом в протестной эпопее с декабря. Но к нему пока было готово лишь незначительное меньшинство протестующих. С другой стороны, это меньшинство завладело инициативой и громко заявило о себе.

Следующая акция протеста была запланирована на субботу, 10 марта. Мэрия согласовала ее на Новом Арбате. Оппозиционеры рассчитывали, что численность митинга будет, как минимум, не меньше, чем на трех крупнейших зимних акциях. Относительно невысокая явка на Пушкинскую объяснялась тем, что многие активисты устали от работы на выборах, и что 5 марта было рабочим днем. Но и в субботний день публики собралось не намного больше. Хотя некоторые из организаторов, например, Сергей Пархоменко, обещали участникам «креатив». Говорилось, что митинг будет «особым» и «тематическим». В реальности все свелось к тому, что большинство выступавших были наблюдателями, победителями муниципальных выборов и вообще малоизвестными людьми. Хотя, очевидно, доля активистов на трибуне резко выросла. Это сказалось и на содержании выступлений. Например, Елена Ткач выступила с призывом переориентировать движение на решение социальных задач.

Полиция насчитала 10000 участников. Организаторы говорили о 25–30 тысячах. По сравнению с митингами 10 и 24 декабря и шествием 4 февраля численность в любом случае снизилась. Многие участники были разочарованы.

Во время акции на Новом Арбате впервые произошел акт раскола. Часть националистов, явившихся на митинг общей колонной, посередине мероприятия демонстративно удалилась. Лидер ушедших, Дмитрий Демушкин, заявил, что увел своих сторонников с санкционированного митинга, когда окончательно понял то, что «либералы слили протест»[102]. В остальном митинг завершился без происшествий.

Выступая с трибуны, Сергей Удальцов призвал готовиться к следующей акции оппозиции в начале мая, в канун инаугурации Владимира Путина. Тогда, по его словам, ситуацию можно будет переломить в пользу оппозиции, если она сумеет мобилизовать на улицы миллион сторонников. Удальцов предложил назвать будущую грандиозную акцию «маршем миллионов». Для подготовки этого шествия он призвал активистов собираться каждые выходные на Пушкинской площади на «народный оргкомитет». После завершения митинга он вместе со сторонниками сделал попытку пешком отправиться на Пушкинскую. Но по дороге остановился, чтобы выступить перед окружившими его активистами и журналистами. Когда Удальцов забрался на стоявшую на улице тумбу, чтобы его было лучше слышно, он был задержан сотрудниками полиции и доставлен в отделение внутренних дел. Другие лидеры мирно разъехались по домам. В отличие от них, Удальцов демонстрировал готовность к тому, чтобы перевести противостояние с властью на более конфронтационный уровень. С этого момента вокруг него начинает консолидироваться наиболее радикальная часть активистов протестного движения.

После 10 марта на протяжении почти двух месяцев больших акций оппозиция не проводила. Интенсивность политических интриг и закулисных переговоров, насколько можно было судить, резко снизилась. Оппозиционные кандидаты в президенты, на которых существенная часть протестующих возлагала надежды, признали свое поражение и практически исчезли из публичного пространства. Их лояльность Кремлю оттолкнула от них многих сторонников.

Медийное сопровождение протестного движения сократилось. С одной стороны, просто не происходило таких крупных митингов и демонстраций как зимой и, соответственно, не было аналогичных информационных поводов. С другой стороны, поскольку выборы миновали, у многих возникло ощущение, что протестная кампания ушла в прошлое вместе с большим электоральным циклом. Поэтому даже пул оппозиционных СМИ стал посвящать теме протестного движения гораздо меньше материалов. В СМИ стали настойчиво говорить о том, что протест пошел на спад. Снижение численности митингов оппозиции, ставшее заметным в начале марта, казалось, подтверждает этот тезис.