Читать онлайн «От Сталина до Путина. Зигзаги истории». Страница 69

Ельцин был отпетым властолюбцем, но не законченным злодеем. Достигнув безграничной власти в РСФСР через попрание Основного Закона и кровь сотен убиенных и покалеченных сторонников депутатов, он вдруг склонился к раскаянию. В послании Госдуме и Совету Федерации в декабре 1994 года Ельцин недвусмысленно дал понять, что критика расстрелянным парламентом его реформ была справедливой и что есть потребность в изменении их курса.

Цитирую фрагменты послания:

«Мы не имеем пока нормальной рыночной экономики, зато вольготно себя чувствуют те, кто обманывает и применяет насилие. Административно-командная система не исчезла. Она переродилась. Чиновник, который прежде верстал планы и делил фонды, теперь освоил рынок и нередко торгует кредитами, экспортными квотами и лицензиями.

Структуры государства до сих пор пронизаны духом безответственности и произвола. Людям честным, предприимчивым, не боящимся работы и риска, завести своё дело, стать на ноги сегодня чрезвычайно сложно.

В работе органов власти как в центре, так и на местах много неразберихи и путаницы. Появилось и углубляется новое отчуждение власти от людей. Но если раньше между ними стояли бюрократизм и номенклатурная кастовость, то сегодня к этому добавились ещё и деньги. Именно позорная взятка становится зачастую пропуском к решению многих проблем.

Страна уже долгое время живёт в условиях устойчиво высокой инфляции. Продолжается спад производства. Останавливаются жизнеспособные предприятия. Мы теряем современную технологическую инфраструктуру, ценнейшие наукоёмкие производства. Мы отстаём не только от мировых достижений, мы отстаём уже от самих себя.

Нужно с горечью признать, что сферы науки, культуры и образования превратились в зону бедствия. Миллионы людей в нашей стране находятся за чертой бедности. Большинство людей испытывают постоянную тревогу за свой завтрашний день, за будущее своих детей и престарелых родителей. А власти в центре и на местах как бы не замечают стремительного социального расслоения в обществе».

Сказанным депутатам Госдумы и Совету Федерации Ельцин, по сути, публично высек сам себя: таких вот, понимаешь, успехов мы достигли под моим мудрым руководством. Учинённое им самобичевание явно не преследовало шкурных пропагандистских задач. Не было направлено на самозащиту – никакая сила в стране в декабре 1994-го не несла угрозу его личной власти.

Доложив новому кастрированному парламенту, что он своими реформами превратил Россию в зону удушения производства, в зону нищеты народа, в зону беспечной и насквозь продажной власти, Ельцин тем самым выразил намерение – произвести ревизию своей политики. Но она не состоялась и состояться не могла, хотя поркой самого себя Ельцин отчётливо продемонстрировал желание её произвести. Причина, по которой президент с возможностями диктатора оказался неспособен осуществить то, чего он хочет, очевидна стала всей стране через полтора года.

Летом 1996-го, перед вторым туром президентских выборов, в тюрьму попали два активиста избирательного штаба Ельцина. Их задержали сотрудники спецслужб при выносе из Дворца правительства коробки из-под ксерокса с крупной суммой «чёрной» наличности в долларах. Неформальный руководитель ельцинского штаба – просто гражданин Анатолий Чубайс, тогда человек без портфеля – немедля предписал Ельцину не только освободить активистов из-под стражи, но и вышибить с занимаемых постов всех причастных к их аресту. Таковыми Чубайс считал начальника президентской Службы безопасности Коржакова, а также близких к нему директора Федеральной службы безопасности Барсукова и вице-премьера Сосковца.

Чубайс четыре предыдущих года был одним из подчинённых Ельцина. Коржаков, десять лет назад назначенный охранником Ельцина в бытность того секретарём Московского горкома КПСС, не расстался с ним в пору опалы, лишился из-за того должности в КГБ, и самоотверженной службой заслужил дружбу шефа, его жены и детей. Требование Чубайса уволить Коржакова было требованием уволить почти что члена семьи президента. Чубайс замахнулся согнуть Ельцина в бараний рог… и согнул.

История с отставкой Коржакова и его товарищей проиллюстрировала факт: права по Конституции 1993-го года Ельцин получил огромные, но он далеко не всегда был волен употреблять их так, как ему вздумается.

Курс реформ Ельцина, который насмерть рассорил его со Съездом народных депутатов РСФСР, был курсом капитала Запада. Взявшись его проводить, Ельцин обрёл в борьбе за своё единовластие в России твёрдую опору в лице мощной агентуры влияния и спецслужб западных стран и компрадорской отечественной буржуазии с увязшими за границей коготками. С их организационной и информационно-пропагандистской помощью он разгромил парламент, добился единовластия – и, ими же обложенный со всех сторон, утратил свободу использовать власть вопреки им.

К декабрьскому дню 1994-го, когда самодержец Ельцин в послании Госдуме и Совету Федерации ужаснулся тому, что его реформы превратили Россию в сплошную зону бедствия и намекнул на необходимость их ревизии, в России уже завершился первый этап приватизации – ваучерный, и начался второй – денежный.

Сто с лишним миллионов российских граждан, получив ваучеры или чеки на свою долю в собственности государства, либо их бесплатно сдали в чековые фонды срубивших ранее деньги аферистов, либо продали за гроши. Несколько тысяч состоятельных мошенников на задарма доставшиеся ваучеры миллионов бедняков приобрели акции 98 тысяч объектов недвижимости и превратились в богачей. Кому и по какой стоимости передавать за ваучеры предприятия индустрии, торговли и сферы быта, – решалось в ведомстве, руководимом Анатолием Чубайсом: Госкомимуществе.

На этапе ваучерной приватизации Чубайс сформировал класс мелких и средних капиталистов, на этапе приватизации денежной, разработанной им в 1994-м, приступил к сотворению акул капитала – олигархов.

По данным ведущих экономистов, обнародованным в том же 1994 году, покупать тогда собственность у государства за деньги могли от 2 до 5 процентов граждан России. К жалкому меньшинству, разбогатевшему благодаря Чубайсу, и к иностранцам с солидными счетами в банках должно было отойти около 80 процентов всего достояния российского государства.

Продажа в частные руки недр и лесов страны в программе денежной приватизации Чубайса не допускалась, но продажа акций добывающих предприятий – всегда пожалуйста! Кому их Госкомимущество спускало по сходным ценам, перед тем открывались редчайшие возможности для колоссальной наживы на нефти, газе, угле, руде, древесине…

Если бы Ельцин, раз пробормотав в послании Госдуме и Совету Федерации о тревожившем его «стремительном социальном расслоении в обществе», повторил бы это же в иных выступлениях ещё 500 раз, то всё равно его намёк на необходимость ревизии курса реформ так бы и остался намёком. При наличии прав самодержца Ельцин был бессилен перед своим подчинённым Чубайсом, ибо на того молился им созданный и набравший немалое влияние в стране класс капиталистов. Кроме того, конфликт с Чубайсом из-за пересмотра курса реформ обернулся бы для Ельцина опасным конфликтом с капиталом Запада, спецслужбы которого чувствовали себя в России, как дома.

В ведомстве Чубайса, Госкомимуществе, на обоих этапах приватизации обитали 17 иностранных специалистов. С ними ход приватизации согласовывался, ими же он и корректировался.

В январе 1996-го случилось многих подивившее: Ельцин отлучил Чубайса от государственной службы. Но отлучил по тихо-мирному взаимному пониманию. Приближались президентские выборы. У Ельцина – нулевая популярность. Но он выставляет свою кандидатуру на очередной срок и, чтобы как-то сохранить лицо перед гражданами страны, превращённой его реформами в зону бедствия, возвещает: во всём виноват Чубайс!

Обиды на Ельцина Чубайс не только не выказал, но и взвалил на себя руководство его предвыборной кампанией. Всех денежных мешков, всех чиновников, все СМИ, всю богему Чубайс построил в агитации за Ельцина так, как надо. У Чубайса нет никаких постов, но он – Чубайс. С ним все считаются. И когда у него возникли разногласия в действиях в выборах с группой Коржакова – Барсукова – Сосковца, он сгибает в бараний рог и Ельцина, заставляет президента России дать пинка другу Коржакову.

Формально Ельцин с 1993 года обладал единовластием, фактически он являлся заложником. И отнюдь не только Чубайса с его экономической стратегией. Во внешней политике Ельцин не перечил Андрею Козыреву, ибо назначить того министром иностранных дел России рекомендовал президент США Буш-старший. Вмешиваться в идеологию и формирование общественного мнения Ельцин мог только с оглядкой на почитаемого на Западе Александра Яковлева – бывшего члена Политбюро, архитектора перестройки, сгубившей СССР.