Читать онлайн «От Сталина до Путина. Зигзаги истории». Страница 62

Несмотря на явный кавказский акцент, Сталину удавалось бежать из самых отдаленных уголков империи. За всё время его не выдали ни разу!

В годы Гражданской войны соратники в ЦК Компартии считали Сталина специалистом по ликвидации катастроф Красной Армии. Он, прибывая на разные фронты в разгар самых ожесточённых боёв, рисковал жизнью вместе с одетыми в шинели крестьянами и вместе с ними одерживал победу за победой.

Иосиф Джугашвили перевоплотился в Иосифа Сталина, пройдя через житейские беды и смертельный огнь с русским крестьянством. Идеалы русского крестьянина стали идеалами Сталина. Он как политик стремился достичь того, чего чаяла Крестьянская Русь – справедливости в обществе при могучем и гордом государстве. И именно эта данность предопределила выбор экономического пути России-СССР в середине 20-х годов.

Актив Компартии сначала указал на дверь в политическое небытие Зиновьеву и Каменеву с планом Дауэса, а затем – так же набравшемуся ума в эмиграции Бухарину с призывом навек смириться с разделением крестьянства на богатых и бедных. Два съезда ВКП(б) – в 1927-м и в 1929-м – одобрили сталинскую стратегию советской экономики в городе и деревне.

Курс Сталина на индустриализацию означал мобилизацию всех средств и сил страны на создание не лёгкой, а многоотраслевой промышленности с опережающим развитием тяжёлой.

Курс Сталина на коллективизацию привел к свёртыванию вольного рынка сельхозтоваров и концентрации продовольствия в руках государства. Колхозы, таким образом, через государство питали нарождающиеся заводы; заводы – опять-таки, через государство – снабжали колхозы инвентарём и техникой. НЭП приказал долго жить.

Ставка СССР на форсированное становление его многоотраслевой экономики, с опорой исключительно на собственные материальные, денежные и человеческие ресурсы, – аукнулась во всём мире.

Потеря Страны Социализма как громадного источника дешёвого сырья и обширного рынка сбыта по разным Странам Капитала ударила неодинаково. Но везде убавила покупательский спрос. Призрак безденежья забродил по мировому рынку и обернулся катастрофой для Америки. Её распираемые от силы отрасли экономики задохнулись от избытка товаров. Грянул всеразрушающий кризис перепроизводства.

Великая Депрессия, начавшаяся в 1929-м, потрясает США год за годом. За обвалом акций компаний на биржах лопаются один за другим банки. Пропадают вклады миллионов граждан. Закрываются заводы. Безработные рабочие становятся бездомными – нет денег на оплату жилья. Фермеры уничтожают готовые продукты и не снимают урожай – у них нет покупателей.

Экономику Америки подтолкнула к краху политика Сталина, и она же тем самым затребовала в президенты США губернатора штата Нью-Йорк Франклина Рузвельта.

Был бы в мире спрос на американские товары – спрос на Рузвельта был бы под большим вопросом. Но страшный кризис в Америке состоялся, и её ввергнутым в нищету гражданам остро понадобился президент как антикризисный управляющий. А на эту роль лучше всех иных политиков подходил как раз губернатор штата Нью-Йорк.

Не личное обаяние прикованного с 1921 года к инвалидной коляске Рузвельта и не его политическое мастерство открыли ему двери в Белый дом на президентских выборах 1932-го, а его разумная губернаторская деятельность в возглавляемом им штате.

Капитал в США зарплатами обеспечивал настоящее и будущее наёмных работников. Но в Великую Депрессию он никакой ответственности перед раздавленными кризисом соотечественниками брать не желал. Разные группы капитала Америки думали только одну думу – как спасти свою мошну в грянувшей буре.

Государство мыкавшим горе американцам сочувствовало, но хоть как-то посодействовать им также не помышляло. Действующий президент США Гувер публично заявлял, что власть никому ничего не должна: преодоление кризиса – не её задача. Такова была точка зрения и у руководителей штатов. У всех, кроме Рузвельта.

На втором году Великой Депрессии Рузвельт учредил в Нью-Йорке Чрезвычайную Администрацию по помощи безработным. Она занялась тем, чем никогда прежде ни единая чиновничья структура в США не занималась, – созданием рабочих мест.

Рычагами данных ему полномочий Рузвельт вытаскивал жителей штата из нужды. Он доказал, что власть способна избавлять граждан от бед кризиса, и потому его агитационный призыв использовать в борьбе с безработицей и нищетой все органы государства трудовая Америка восприняла.

На президентских выборах в 1932-м Рузвельт убедительно взял верх над Гувером и в 1933-м провозгласил переход страны к Новому курсу – к курсу на вторжение государства в экономику.

Введенные Рузвельтом неведомые Америке меры ставили Капитал в зависимость от Власти. Госрегулирование финансов, промышленности и сельского хозяйства, капитальные вложения государства в рынок труда, законы о прогрессивном налоге и социальном страховании – это и прочее вызывало ненависть у богатого меньшинства США. А поскольку меры Рузвельта не могли всё изменить в мгновение ока, их настороженно воспринимало и бедное большинство США. Никогда ведь Америка не знала пользы от вмешательства власти в бизнес и никогда не может узнать.

Шансы подорвать веру трудяг-американцев в эффективность Нового курса и развеять их надежды на своё государство у капитала Страны Жёлтого Дьявола имелись немалые. И эти шансы не были реализованы во многом потому, что измученные безработицей граждане США с завистью наблюдали пример фантастически успешного в экономике государства за океаном – в СССР.

В 1933-м, в год провозглашения Рузвельтом Нового курса, Сталин подвёл итог экономической деятельности Советского государства за миновавшее пятилетие:

«У нас не было чёрной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь».

Популярность первых пятилеток Сталина среди бедствовавших в Великую Депрессию американцев была огромной. Учитывая этот факт, Рузвельт в начале своего Нового курса установил дипломатические отношения США с СССР и убрал препоны к экономическому партнерству с ним. Сближение со Страной Социализма Рузвельт использовал для пропаганды модернизации американского капитализма. То есть для убеждения соотечественников в правильности Нового курса. Если в Советском Союзе государству удаётся с нуля создавать целые отрасли экономики, то государство в Соединённых Штатах просто не может не разорвать путы кризиса и не может не привести к возрождению индустрии и сельского хозяйства. Данный аргумент действовал на миллионы американцев сильнее, чем многие доводы противников Нового курса.

В 1936 году, когда стартовала кампания Рузвельта на очередных президентских выборах, количество безработных в США, по сравнению с годом 1932, уменьшилось в два раза. Были и иные явные доказательства того, что Новый курс ведёт страну к избавлению от Великой Депрессии. Но это нисколько не гарантировало переизбрание Рузвельта на второй срок. Тучи над ним нагоняли лидеры и богатых, и бедных.

Доходы самых состоятельных людей Америки за четыре года реформ Рузвельта не убавились, а значительно прибавились. Но «Лига Свободы» – организация крупного капитала – именовала Новый курс курсом Сатаны. Богатейшая, недавно ещё всевластная элита США по-прежнему не переносила Рузвельта. И не только из-за ограничения им её свободы. Новый курс претил мировоззрению акул американского бизнеса, и на очередных выборах они готовы были бросить против Рузвельта бешеные деньги.

Не осознанно, а корысти собственной ради, репутацию Рузвельта, идущего на повторные выборы, подрывал и криминальный капитал. Он расплодился и окреп в США к началу тридцатых на подпольной продаже алкоголя. Рузвельт отменил запрет на хмельное, и банды торговцев-нелегалов переключились на рэкет мелкого и среднего бизнеса, на грабежи банков и универмагов, на уличные и квартирные кражи. Разгул уголовного террора, пытавший немалый слой избирателей с более-менее приличным достатком, бил по действующему президенту: при нём с безопасностью стало совсем скверно.

Голоса бедных, в том числе и тех, кого Рузвельт обеспечил работой и сносной зарплатой, уводил от него Хью Лонг. По должности – губернатор штата Луизиана, по призванию – пламенный революционер с амбициями и темпераментом Льва Троцкого. Два лозунга, с которыми носился предводитель Красной гвардии Троцкий: «Грабь награбленное!» и «Да здравствует экспроприация экспроприаторов!» – принёсшие ему симпатии бедняков-трудящихся в России в 1917 году, губернатор Лонг трансформировал в один: «Разделим всё достояние Америки на всех». К 1935 году движение за передел богатства с гимном «Каждый человек – король!» обзавелось в разных штатах десятками тысяч клубов, которые могли склонить голосовать за Лонга миллионы пролетариев.