Читать онлайн «Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы». Страница 89

Выдвижение вперед под непрерывным обстрелом, на который нельзя было отвечать, пока расстояние до линии противника не сокращалось до предела, естественно требовало от шведских солдат железной дисциплины, и вероятно было бы не возможно, если б они не обладали абсолютной уверенностью в эффективности своего метода наступления. Посудите сами! Первый залп, когда наконец наступало его время, пробивал в рядах противника огромную брешь. А те, кто не был убит или ранен с первого выстрела, как правило, не оставались на месте, ожидая второго залпа, который, как они осознавали, будет гораздо смертоноснее и тут же смениться фронтальной атакой пикинеров с их страшным оружием рукопашного боя.

Таким образом, мы видим, что метод атаки, предписанный каролинской пехоте, уделял гораздо меньше внимания ведению огня, чем холодному оружию. Ведь согласно устава, мушкетер должен был произ- вести один-единственный выстрел и вступить в рукопашную схватку.

При этом, если сравнивать соотношение пикинеров и мушкетеров в шведском батальоне, во времена Карла XII, уже было иным, нежели сто лет назад, и соотносилось как один к трем. Тактика ведения огня каролинским батальоном позволяла сделать темп атаки очень высоким.

Большинство континентальных армий использовали так называемый метод непрерывного ведения огня. Батальон расчленялся на 16 взводов (плутонгов), которые открывали огонь один за одним, но попарно или по четыре взвода одновременно. Т. е. стреляли одновременно, скажем, 1-й, 5-й, 9-й и 13-й взвода, затем 2-й, 6-й и т. д., в то время, как остальные срочно перезаряжали оружие. Поскольку батальон должен был останавливаться каждый раз, когда часть его открывала огонь, то продвижение шло сравнительно медленно. Напротив, каролинской пехотной линии не нужно было останавливать для ведения огня более чем два раза на протяжении всей атаки.

ШВЕДСКАЯ КАВАЛЕРИЯ

Из всех боевых кавалеристских тактик европейских армий того времени шведская была самая наступательная. Эффект атаки королевских эскадронов достигался плотным "плугообразным" построением в две линии (всадники сближались к центру, колено за коленом), быстрой скоростью передвижения, рысь, переходящая в галоп, и удар только холодным оружием — шпагой. Бешеный темперамент Карла заставлял его стремиться только к рукопашному бою и к передвижению только на быстрых аллюрах. Он не выносил медлительности и стрельбы с дальнего расстояния. Его тактика была — быстрота и удар в штыки в пехоте или шпагой в кавалерии. Чтобы увеличить быстроту передвижения своих эскадронов он запретил даже использовать предохранительное вооружение — латы, кирасы, также, как и огнестрельное оружие. Только шпага и только скорость, и только мощь удара. Вот были краеугольные камни кавалерийской боевой тактики шведов. Все это увеличивалось высочайшим воинским духом, строгой дисциплиной, поддерживаемых самим Карлом XII, являвшимся примером выносливости, аскетизма и несгибаемой воли. Его солдаты всегда видели рядом короля, они были терпеливы и невзыскательны, как он, переносили все лишения, голод, холод, усталость и страдания с редкой выносливостью. В Уставе 1705 года, созданным и разработанным самим королем не было даже упражнений для отступления. Оно было просто запрещено. Быстрота движения и атака холодным оружием. Примером был сам король. На одном из учений, Карл XII просто загнал двух лошадей, демонстрируя с какой скоростью должна атаковать его конница.

Это давало поразительный эффект на европейских полях сражений. Шведская конница Карла XII атаковала пехоту, конницу, редуты с одинаковой скоростью и мощью. Их остановить было невозможно. Так и происходило на европейской театре, но не в Финляндии, где развернуться основные события войны после Полтавы. Здесь тактика Карла была не применима в принципе, ибо не было ни одного поля, где бы мог развернуться даже в таком "плугообразном" плотном строю хоть один эскадрон. Лет сто спустя, шведы попытались действовать так на плотном льду Ботнического залива против гусар и казаков Кульнева. Но русская кавалерия была далеко уже не та, что в 1700 году. Шведов заманивали ложным отступлением, или на батареи, или на плотные каре пехоты, обученной действовать против многочисленной конницы (опыт турецких войн), или же встречали таким же мощным и плотным ударом. Правда, об этом речь пойдет позднее.

Организация и принципы комплектования шведской конницы были введены еще во времена Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) королем Густавом II Адольфом и с некоторыми изменениями сохранились при Карле XII. Кавалерия подразделялась по трем видам ее комплектации — дворянская, поместная (или поселенная) и вербованная. Однако, дворянство всеми способами старалось избежать личной службы в кавалерии, поэтому, основная нагрузка ложилась на поселенные войска. Принцип их комплектации был введен Карлом XI (indelnings verket) и об этом подробно рассказано в соответствующей части книги.

Карлу XI удалось набрать: гвардейский полк — 1505 человек, дворянский полк — 421, 5 конных полков (кирасирских) — Вестготландский, Остготландский, Смоландский, Нордшонский и Остшонский — по 1000 человек, Богусленский драгунский — 1000 человек, Иемтландский драгунский эскадрон — 100 человек. В Финляндии были сформированы — Лейб-драгунский, Ньюландский и Карельский драгунские полки.

Карл XII еще более увеличил кавалерию: гвардейский полк — до 1600 человек, дворянский — до 1000 человек, Иемтландский эскадрон — до 200. Два новых полка и два эскадрона образовались в Финляндии — Аболенский и Выборгский полки, Иогенский и Скогский эскадроны. Карл XII обязал каждого 3, 4 и 5-го крестьянина, обязанных выставлять всадника, выставить вместе еще по одному всаднику, позднее он приказал также поступить и с каждым вторым. Такие полки назывались двух-, трех-, четырех— и пятилюдные (fordubbeings, tre, fyr, femmanningar regementer) и последовательно формировались, начиная с 1699 года. Подобных полков было сформировано 6 финских и 4 шведских (по 1000 человек). Кроме того, все люди, находившееся в обозе конного полка (1 на четырех кавалеристов), были обучены военному делу и должны были заменять убитых.

Кроме этих полков существовали еще полки, набранные из различных сословий — дворянства, чиновников и даже духовенства. Известно о существовании пасторского драгунского полка.

В годы правления Карла XII была попытка создать и легкую конницу — волошей, подобие гусар, в основном польского происхождения.

В 1701 году численность шведской конницы составляла 25 686 человек. К 1708 году Карл XII имел уже 53000 кавалеристов, с учетом завербованных немецких и даже одного французского[584].

АРТИЛЕРИЯ

Карл XII использовал артиллерию против фортификационных сооружений, а также против укрывшихся за шанцами или иным образом малоуязвимых войск, но почти никогда в открытом бою, поскольку считал, что огневая мощь не компенсирует малую подвижность орудий при наступательном движении пехоты и кавалерии[585]. Поражение шведских войск под Полтавой можно было частично предотвратить огнем шведских пушек, но как мы помним, вся артиллерия была сосредоточена непосредственно под самой крепостью, а в полевом бою принимало участие лишь 4 пушки, да и то ограниченных пороховыми зарядами.

В других же сражениях Северной войны, например под Хельсингборгом и в особенности под Гадебушем, командовавший шведскими войсками Стенбок весьма эффективно использовал свою артиллерию, что принесло ему значительную пользу.

Несмотря на огромные потери, которые понесли шведы в период до 1709 года, то есть до Полтавы, административно-военная основа, заложенная Карлом XI, позволила его сыну, вернувшемуся в 1715 году в разоренную и нищую страну, извлечь из нее еще достаточно сил и средств для создания новой военной структуры.

Все эти меры дали возможность королю вести продолжительные и кровопролитные войны, но вместе с тем абсолютно истощили все средства страны и повлекли за собой упадок всей системы поселенного формирования, изнурив крестьян непрерывными поборами и обязательствами выставлять все новых и новых солдат. Если принять во внимание, что всего в годы правления Карла XII под ружье было поставлено около 400000 человек, из которых 300000 не вернулись домой, то трудно себе представить, как страна с двухмиллионным населением смогла все это вынести и какой ценой. Эти данные приведены немецким военным историком Г.О.Р. Бриксом в "Примечаниях к "Истории конницы" Дж. Денисона[586]. Шведский историк Сверкер Уредссон приводит цифру в 2 500 000 человек, населявших страну[587]. Однако, численность населения вызывает определенные сомнения. Очевидно, и тот и другой имели в виду проживающих на территории современной Швеции и Финляндии, без Лифляндии, Курляндии, Померании, Бремена и других шведских владений, часть из которых отошла впоследствии России. Русскими историками, Сухотиным "Война в истории русского мира" и Никольским "Войны России", приводится цифра в 12 000 000 человек, что в свою очередь кажется завышенным[588]. Русские историки, мне кажется, пытались приблизить Швецию, по ее численности, к петровской России, для повышения значимости самой победы в войне. Но и без этого мощь шведской армии, действительно лучшей в Европе начала XVIII столетия, неоспорима. А чем сильнее противник, тем значительнее победа над ним. И если учесть тот факт, что непосредственно шведы и финны составляли приблизительно половину войска Карла XII (55 % по Бриксу в кавалерии), то и это составляет около 200 000 мобилизованных. Каждый десятый человек из общего числа жителей, включая младенцев, женщин и стариков, был поставлен под ружье! И из них не вернулись домой, т. е. "военные" потери — убитые, умершие от ран, погибшие в плену или от болезней, пропавшие без вести — составили около 150 000 человек[589]. При этом нам практически не известно количество погибших мирных жителей в результате эпидемий, голода, опустошительных рейдов "малой" войны, хотя о размерах потерь мы можем судить из последних исторических исследований[590]. И если мы говорим о Швеции и Финляндии, то это были годы поистине Великой Беды.