Читать онлайн «Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы». Страница 101

Наконец, 5 марта вернулся с рекогносцировки капитан Левинг, наиболее толковый шведский офицер, прекрасно ориентировавшийся на местности, еще осенью предлагавший Левенгаупту выделить в его распоряжение 2000 человек, с которыми он собирался лесными тропами пробраться к Выборгу и если не взять русскую крепость, то, по крайней мере, нанести ощутимый урон противнику. На этот раз Левинг вернулся с известиями о том, что никаких русских войск поблизости нет, а, видя то, что происходит в крепости, открыто возмутился бездействию и попустительству командования царившей панике. За это был арестован Левенгауптом и отправлен в Тавастгуст, где и содержался далее под арестом. Наказав таким образом Левинга, главнокомандующий лишился самого опытного лазутчика, и стал пребывать еще в большем неведении о противнике.

Вместе с тем, Левенгаупт отправил в Петербург полковника Лагеркранца с предложением о продлении перемирия. Не застав двор в Петербурге, Лагеркранц отправился в Москву, где пытался добиться не только перемирия, но и заключения мира вообще. Однако его миссия успехом не увенчалась, а за то, что он преступил данные ему инструкции, по возвращению в Фридрихсгам, он был также арестован и отправлен в Стокгольм.

Шведские войска продолжали стягиваться к крепости. Зима стояла как назло очень холодная и снежная. Высота снежного покрова превышала человеческий рост. Переходы сильно утомляли солдат и вызывали явное неудовольствие жителей, у которых постоянно отбирали и лошадей для обозов и продовольствие. Местная полиция, пытавшаяся как-то защитить обывателей, также подвергалась оскорблениям и избиениям.

Между тем основные силы русских не показывались, действовали отдельные рекогносцировочные отряды, да продолжались рейды казаков и гусар, зато был распространен Манифест Императрицы Елизаветы Петровны от 18 марта 1742 года, обращенный к Княжеству Финляндскому, который первым привез в шведский лагерь полковник Лагеркранц.

Шума от Манифеста было много, да только цели своей он не достиг. В нем говорилось о несправедливой враждебности Швеции, по отношению к России, и о миролюбивой позиции последней. Объяснялось, что война эта начата лишь в угоду амбиций отдельных лиц, при этом больше всего от нее страдают финны, а русская Императрица не желает завоевывать саму Финляндию, и предлагает ей отделиться от Швеции и стать независимым государством. Предлагалась также ничем не противодействовать русским войскам и не помогать шведским. Но в заключении было сказано, что если жители Княжества Финляндского будут продолжать действовать враждебно, то страна будет разорена мечом и огнем.

Последствий Манифест не имел никаких. Финны продолжали хранить пятисотлетнюю верность шведской короне, хотя и понимали, что и в будущем им предстоит страдать каждый раз, когда Швеция будет выяснять отношения с Россией. Да и непрекращающиеся действия русских иррегулярных частей, составляющие однообразную и печальную летопись грабежей, пожаров и разорений, перечисление сотни деревень и тысяч дворов стертых с лица земли, сводили к нулю все обещания Императрицы. Никакой любви или привязанности к русским эти набеги внушить не могли. В сердцах финнов поселились только отчаяние и ненависть.

Король Швеции ответил на Манифест Елизаветы своим Манифестом, в котором он все опровергал, и выражал уверенность, что жители Финляндии будут единодушны в продолжении войны, и помогут ему восстановить прежние границы, которые станут надежным оплотом для единой Швеции.

По большому счету все эти манифесты, как и воззвания Левенгаупта к русскому народу, которые он пытался распространить в русских пределах прошлой осенью, имели весьма легкомысленный характер, и к реальности, к страданиям народов не имели отношения. Хотя, Манифест Елизаветы, будет впоследствии еще использоваться, как некий аргумент, отдельными лицами и на этом мы будем останавливаться в будущих главах.

Русские

Главнокомандующим русской армией по-прежнему оставался фельдмаршал Ласси. В его распоряжении состояли: генерал-аншеф Левендаль, генерал-лейтенанты князь Репнин, граф Салтыков, принц фон Гольштейн-Бек, генерал-майоры фон Ливен, граф Леси, барон Ведель, граф Брюс, фон Браун, Лопухин и Киндерман. Артиллерией командовал генерал Томилов, корабельным флотом вице-адмирал Мишуков, галерным — генерал-аншеф Левашов, с генералами де Брили, фон Брадке и Карауловым. Сразу отметим, что и в 1742 году флот себя ничем особенным не проявил. Экипажы кораблей были недоукомплектованы и состояли в основном из матросов-новобранцев.

Первоначальный план фельдмаршала Ласси о двойном ударе по Фридрихсгаму был отменен в связи с начавшимся таянием снегов и распутицей, поэтому до конца мая месяца никаких действий регулярными войсками он не предпринимал, ограничиваясь "малой войной", которую с "успехом" вели казаки и гусары.

Как сообщали "Санкт-Петербургские ведомости"[626]: "…в скором времени, при Выборге около 70000 человек регулярного и 12000 нерегулярного войска с многочисленной артиллерией соберется, для начала наступающей кампании… Сверх того, остануться еще в Ингерманландии до 10000 человек пехоты и конницы, не считая гарнизонов… Равным образом в Лифляндии и Эстляндии находящимися корпусами регулярного войска, которое, кроме гарнизонов, содержит 15000 человек… В Кронштадте находящийся флот состоит из великого числа военных кораблей и транспортных судов, на которые, кроме обыкновенного экипажа, 5000 человек пехоты, вступить имеют. Кроме того, вооружены еще 70 галер, на которые будут посажены 15000 человек пехоты… и которые по вскрытии льда тотчас в море отправляются.

Теперь чиниться смотр полкам, у которых как мундир, так и прочие амуниционные вещи находятся все в наилучшей исправности, и притом конница удовольствована весьма добрыми лошадьми".

Манштейн приводит несколько другие цифры о количестве русских войск, сосредоточенных под Выборгом — кавалерия: три кирасирских полка — 1640 человек, 300 человек кавалергардов[627], шесть драгунских полков — 4200 человек, три гусарских полка — 1686 человек и около 2500 казаков, пехоты: три батальона гвардии[628], 28 батальонов пехоты, в среднем по 500 человек. Итого получается 6140 человек регулярной кавалерии, 15500 пехоты, 4186 гусар и казаков — всего 25826 человек. Еще 10–11 тысяч человек десанта предполагалось рассадить на галеры. То есть общая численность русских войск предназначенных для действий в Финляндии была около 35–36 тысяч человек, не считая гарнизонов Выборга, Кексгольма и Олонца[629].

О серьезности подготовки русских к этой кампании говорит сам факт включения в состав армии тяжелой кавалерии — кирасир, которые до сих пор не использовалась против шведов. До 1731 года в русской армии был только один вид регулярной конницы — драгунские полки. Созданные еще фельдмаршалом Минихом три кирасирских полка — Лейб-кирасирский, Гольштейн-Готторский[630] и "бывший Минихов"[631], а также Конногвардейский полк, в кампанию 1742 года вошли в состав армии Ласси.

Как мы видим, количество кавалерии значительно было увеличено. Помимо Конной Гвардии и кирасиров, в поход уходили драгунские полки — Казанский, Астраханский, Ямбургский, Санкт-Петербургский, Ингерманландский и Киевский. (На торжествах, посвященных коронации Елизаветы Петровны, по ее желанию присутствовали гренадерские роты большинства драгунских полков русской армии. По окончанию празднования часть рот вошла в состав кавалерии армии Ласси. Например, гренадерская рота Нарвского драгунского полка под командованием капитана Романиуса[632]).

Возвращение войск, и в первую очередь кавалерии, с зимних квартир затягивалось. Еще 20-го мая драгунские полки не могли выйти из Петербурга "за не приводом в комплект немалого числа драгунских лошадей"[633].

Лишь к 17-му июня драгуны догнали армию, выступившую на девять дней раньше из Выборга. Перед выходом к Фридрихсгаму состоялся военный совет, на котором было принято решение спешить по 400 драгун от каждого полка (по два эскадрона), посадить их на галеры, обратить в морскую пехоту — "по худому ж состоянию в проездах здешних мест кавалерии рассуждается, что при нас состоит достаточно, и для того не лучше ли упомянутые, позади следующие полки и команды спешить и посадить на галеры". Так и поступили. Лошадей согнали в табуны под присмотром донских казаков.

Еще до выхода Манифеста Императрицы Елизаветы русские начали посылать рекогносцировочные партии в сторону шведов.

28 февраля из Кексгольма вышла партия полковника Каркетеля с 300 Ямбургскими драгунами, 800 казаками и 1000 пехотинцев.

1 марта ушел из Выборга в направлении Фридрихсгама отряд из 200 гусар секунд-майора Стоянова и 200 пехотинцев полковника Исакова. Посланные не дошли всего 20 верст до шведской крепости, разогнали стоявший на дороге шведский караул, да пожгли деревни вдоль тракта. 3-го марта драгуны и гусары сходили к Петерс-кирке и дошли до Роголакс-кирки, сожгли до 50 деревень.