Читать онлайн «Место под солнцем. Борьба еврейского народа за обретение независимости, безопасное существование и установление мира». Страница 63

***

Увы, именно в тот период, когда США изменили свою концепцию противостояния террору в сторону большей жесткости и решительности, в израильской политике наметилась прямо противоположная тенденция. Самым значительным проявлением кризиса стала сделка с террористической организацией Ахмеда Джибриля, в рамках которой Израиль освободил из заключения свыше тысячи (!!!!) террористов в обмен на возвращение трех солдат ЦАХАЛа, плененных в Ливане. Решение об этом было принято в 1985 году, когда у власти в Израиле находилось правительство национального единства во главе с Шимоном Пересом. Следует признать, что этому кризису предшествовали некоторые трещины в принципиальной израильской позиции, как, например освобождение 76 террористов в обмен на возвращение одного израильского заложника – при правительстве Менахема Бегина (1979). Однако сделка с Джибрилем затмила своими масштабами все предшествующие израильские уступки.

С самого начала я считал, что сделка с Джибрилем подрывает израильские усилия, направленные на создание международного фронта противостояния террору. Как сможет Израиль призывать США и другие страны Запада к стойкости и решительности, когда сам он капитулирует перед лицом террористического давления? Более того, я был уверен, что освобождение тысячи террористов и их возвращение в арабские населенные пункты Иудеи, Самарии и Газы неизбежно вызовет резкую эскалацию насилия в этих районах. Было ясно, что палестинское общество встретит этих преступников как героев и увидит в них пример для подражания. Через несколько дней после того, как правительство Израиля приняло свое злополучное решение, я написал из Вашингтона одному из министров, что сделка с Джибрилем "явится фактором, стимулирующим новые убийства и беспрецедентное кровопролитие"[358].

И действительно, результаты не заставили себя долго ждать. Сегодня уже совершенно ясно, что освобождение тысячи террористов стало одним из главных факторов, вызвавших интифаду. Выйдя на свободу, эти люди взяли на себя роль подстрекателей и лидеров палестинского восстания, которое привело ко всем тем многочисленным жертвам, о неизбежности которых я писал в 1985 году.

К счастью, сдвиг в американской политике противостояния международному терроризму зашел уже слишком далеко, и даже позорная израильская капитуляция не могла изменить наметившуюся положительную тенденцию – Рейган и Шульц пришли к твердому убеждению о недопустимости уступок террористам, и они принимали все более решительные меры в этом направлении. 11 июля 1986 года, через год после сделки с Джибрилем, я услышал от Шульца следующую оценку злополучного израильского решения: “То была ужасная ошибка”. Но даже эта "ужасная ошибка" бледнеет в сравнении с тем, что совершило правительство Рабина после 1992 года. Сделку с Джибрилем Шамир представил как "одноразовый и исключительный шаг", а правительство Рабина превратило оптовое освобождение террористов в норму. К тому же, левый кабинет освобождает осужденных бандитов, не получая ничего взамен; Рабин лишь надеется на то, что, выпуская убийц на свободу, он стимулирует "добрую волю ООП и палестинского народа". Тем самым он рассчитывает добиться изменения основополагающей цели палестинского национализма, которой по-прежнему является уничтожение Израиля.

Однако, как было отмечено выше, в середине 80-х годов новоявленная израильская слабость не могла повлиять на американскую политику. Напротив, администрация США взяла на себя задачу содействовать изменению отношения к терроризму со стороны других западных стран. На конференции в Токио, состоявшейся после американо-британской военной акции против Ливии, США добились принятия далеко идущих решений в области совместного противостояния террору. В 1987 году американский конгресс принял Закон о борьбе с терроризмом, на основании которого все учреждения ООП в Соединенных Штатах были закрыты. Закон гласил: "ООП является террористической организацией, представляющей угрозу для интересов США и их союзников".

После того, как в течение 20 лет международный терроризм и, в первую очередь, террористические структуры ООП пользовались на Западе почти неограниченной свободой, был установлен, наконец, четкий принцип, в соответствии с которым террористы и стоящие за ними государства не могут оставаться безнаказанными. Все большее знакомство Запада с методами террористических групп и риск ответных американских рейдов грозили опрокинуть всю конструкцию международного терроризма, а вместе с ней и надежду ООП на обретение политической легитимации. Климат резко изменился, и палестинская организация утратила неожиданно для себя свое главное оружие.

В начале 1988 года ООП переживала один из серьезнейших кризисов с момента своего основания. Лидеры ООП, изгнанные в далекий Тунис, не могли проводить в жизнь свои бравые лозунги, призывающие к продолжению "вооруженной борьбы" против Израиля – в силу этого обстоятельства палестинская организация стремительно утрачивала политическую значимость. И действительно, на состоявшейся в Аммане в ноябре 1987 года конференции Лиги арабских стран "палестинская проблема" впервые отошла на второй план (основное внимание арабских лидеров было уделено тогда ирано-иракской войне, которая продолжалась к тому времени уже восьмой год[359]).

Руководство ООП оказалось перед необходимостью срочно изменить образ своей организации, который, несмотря на все уловки и опровержения, устойчиво связывался с терроризмом. Нужны были иные способы доказательства способности ООП "освободить Палестину". И теперь уже было недостаточно категорических отрицаний причастности ООП к тем или иным терактам; для проникновения на политическую арену нужно было убедить США и Запад в том, что принципиальное отношение палестинской организации к Израилю претерпело существенные изменения.

Ораторы ООП стали использовать в своих выступлениях двусмысленные формулировки, которые могли быть поняты на Западе как смягчение идеологической доктрины этой организации. Вместе с тем, для арабских ушей они приберегали совсем иные выражения. Так, например, распространенное словосочетание "оккупированные территории" указывает на те земли, которые ООП намеревается "освободить". На Западе этот термин воспринимается применительно к Иудее, Самарии и Газе, то есть тем территориям, который оказались под израильским контролем в результате Шестидневной войны 1967 года. Однако ООП традиционно использует этот термин применительно ко всей территории Израиля – "земли, захваченные в 1948 году". Иногда в пылу полемического задора ораторы ООП забывают, перед какой аудиторией они выступают, и тогда из их уст можно услышать интересные признания. Абу-Ияд, глава военного командования ФАТХа, заявил в 1985 году в интервью радиостанции Би-Би-Си:

"Когда мы говорим "оккупированная Палестина",.. мы имеем в виду всю территорию Палестины. Наше сопротивление сионистской оккупации будет повсеместным, оно не будет ограничено только территорией Западного берега и сектора Газы"[360].

С аналогичным заявлением выступил в том же году Фарук Каддуми в беседе с корреспондентом французской газеты "Котидьен де Пари":

"Когда мы говорим о вооруженной борьбе, законность которой признается Организацией Объединенных Наций, мы имеем в виду все оккупированные земли Палестины… Мы имеем полное право бороться с врагом, захватившим нашу землю, будь то оккупация 1967 года или более ранняя оккупация, имевшая место в 1948 году"[361].

Однако такие откровения в западной прессе были редкостью, поскольку ООП старательно маскировала свои истинные цеди и намерения. Излюбленным способом политической игры ООП стало чередование заявлений и опровержений. Палестинские лидеры делали двусмысленные заявления, которые могли быть истолкованы как "политическая уступка" (скажем, признание права Израиля на существование), – только затем, чтобы сразу же вслед за этим опровергнуть их.

Известной иллюстрацией этой техники является документ, который Арафат, якобы, подписал, находясь в осажденном бункере в Бейруте (1982), в присутствии американского конгрессмена Пола Макклоски. По словам Макклоски, Арафат заявил, что он согласен признать Израиль в контексте всех резолюций ООН. Макклоски, явно захваченный своей причастностью к событию, которое, по его мнению, должно было изменить мир, сразу же сообщил прессе об "историческом сдвиге". Средства массовой информации раструбили новость о смягчившейся позиции Арафата, – и все это только для того, чтобы уже через несколько часов ООП полностью опровергла все сообщения, опубликованные по этому поводу[362].