Читать онлайн «Место под солнцем». Страница 102

Нужно требовать, чтобы арабы вкладывали денежные средства в обустройство беженцев по двум причинам: во-первых, арабские государства несут прямую ответственность за появление и сохранение проблемы беженцев, а, во-вторых, их участие в ее решении означало бы реальный шаг к прекращению конфликта с Израилем.

Однако Запад, включая Соединенные Штаты, настолько далек от честного обсуждения этой проблемы, что даже не способен положить конец арабским фантазиям по поводу "права на возвращение". Когда Соединенным Штатам был задан вопрос, поддерживают ли они по-прежнему Резолюцию ООН №194, принятую в декабре 1948 года (в разгар Войны за Независимость) и призывающую возвратить беженцев в места их прежнего пребывания, Соединенные Штаты не нашли в себе силы ответить отрицательно. В течение трех дней произносилось нечто невнятное, а затем был дан уклончивый ответ ("Резолюция не соотносится с нынешними мирными процессами"/10). Благодаря этому у арабов сохранилась надежда, что в один прекрасный день им удастся взвалить на Израиль дополнительное бремя по принятию сотен тысяч людей, которых арабские режимы жестоким образом обрекли на пожизненное изгнание. По вопросу о беженцах, равно как и по вопросу о других несправедливостях или устаревших резолюциях ООН (подобных Плану раздела 1947 года, согласно которому евреи получали только половину нынешней территории Израиля, пли резолюции, призывающей к интернационализации Иерусалима), Соединенным Штатам и европейским государствам нужно изменить свою официальную позицию н открыто заявить о том, что резолюции эти неправомочны и лишились законной силы.

Второй важнейшей сферой для иностранного вмешательства является проблема разработки оружия массового поражения в арабских странах. Почти два года спустя после триумфальной победы над Саддамом Хусейном в Ираке все еще обнаруживается оборудование для производства ядерного оружия. Единственным возможным путем для предотвращения ситуации, когда арабские страны получат возможность одним нажатием кнопки уничтожить израильские (и не только израильские) города, является подлинный и жесткий мораторий на передачу подобного оружия – а это предполагает введение санкций против стран, нарушивших запрет. Без подобной согласованной международной акции, учитывая полное отсутствие демократии в арабском мире, останется недолго дожидаться дня, когда какой-нибудь диктатор на Ближнем Востоке, обретя ядерное оружие, поставит на грань гибели не только Израиль и Ближний Восток, но всю планету в целом.

Все эти проблемы должны быть учтены планом мирного урегулирования, включающим три направления: двусторонние договоренности между Израилем и арабскими государствами; многосторонние международные договоренности (включая помощь в совместных проектах, затрагивающих Израиль и арабские государства); договоренности об улучшении условий совместного проживания енреев и арабов под эгидой израильского суверенитета. Каждое из этих направлений требует детального изучения, а этого можно достичь только путем долгих и тщательных переговоров. Понятно, что в ходе подобных переговоров одни компоненты предполагаемого соглашения могут быть изменены, а другие добавлены. Тем не менее, я убежден, что изложенные в этой главе соображения способны послужить основой для программы по достижению прочного и продолжительного мира между арабами и израильтянами.

Помимо предложений по решению спорных вопросов, разумный подход к мирному урегулированию предполагает подписание официального мирного договора между арабскими государствами и Израилем; заключение соглашений по безопасности, гарантирующих Израиль от возможных нападений в будущем; нормализацию отношений (включал отказ от экономического бойкота Израиля); прекращение официальной антисемитской и антисионнстской пропаганды в арабских школах и правительственных изданиях; режим международного запрета на продажу ядерного оружия и радиоактивных материалов радикальным режимам Ближнего Востока; оказание международной помощи беженцам и региональное сотрудничество в сфере водоснабжения и защиты окружающей среды.

Это путь к достижению арабо-израильского мира на Ближнем Востоке, таком, каков он есть в настоящее время – беспокойном, недемократичном и не подверженном пока какому бы то ни было реформированию в силу присущих ему антагонизмов. Эти антагонизмы исчезнут еще очень не скоро. Вот почему процесс искреннего примирения может быть только многоступенчатым. Подобный многоступенчатый подход позволил бы обеим сторонам постепенно изменить свои суждения относительно возможности достижения мира, благодаря чему подвергнутся существенной трансформации военно-политические условия этого региона – будем надеяться, к лучшему.

У меня нет тени сомнения, что план этот будет с негодованием воспринят теми, кто отвергает саму идею о том, что самоопределение палестинских арабов может осуществиться только в рамках Иордании. Не принимая в расчет все, что написано в этой книге, они будут по-прежнему настаивать на скорейшем формировании иллюзорного палестинского государства на Западном Берегу – что неизбежно приведет к усилению нестабильности и к увековечению конфликтов. Однако, несмотря на море чернил, пролитых при написании бесполезных резолюций, пытавшихся решить вопрос о принадлежности Палестины, план, предложенный в этой книге, учитывает как интересы безопасности Израиля, так и возможность удовлетворения всех потребностей подавляющему большинству арабов, живущих в Иудее, Самарии и Газе. Хотя он, конечно, вызовет бешеное сопротивление в арабском лагере, а также в рядах пуристов в левых и правых партиях Израиля, я твердо верю, что в нем содержится реальная надежда на достижение прочного мира – мира, которого должны желать все реалистически настроенные люди, к какому бы лагерю они ни принадлежали.

В 1987 году, еще при коммунистическом правительстве, я побывал в Польше. Самолет приземлился на военном аэродроме под Краковом, и мы поехали на машине по уныло однообразной местности. Некоторое время спустя, нам по дороге попалась полуразрушенная деревушка, единственным опознавательным знаком которой была надпись "Освенцим". "Это же Аушвиц", – содрогнулся я. Там и в самом деле жили люди.

Миновав деревню, мы через несколько минут подъехали к воротам лагеря, украшенным позорным лозунгом: "Труд делает свободным". Как вскоре я узнал, не бараки Освенцима были тем местом, где подвергалась уничтожению большая часть из почти двух миллионов евреев, хотя и здесь погибли многие тысячи. Освенцим использовался, главным образом, как центр для германских специалистов по допросам и пыткам. Ликвидация же осуществлялась в другом месте. Вместе с коллегами-парламентариями и еврейскими школьниками из Израиля и других стран мы прошли пешком по колее, ведущей из Освенцима в соседнее Биркенау. Рельсы провели нас сквозь другие ужасные ворота и внезапно оборвались около белой железнодорожной платформы, уходящей внутрь лагеря на несколько сотен метров. По обеим ее сторонам находились крематории, теперь уже кое-где разрушившиеся. Поезда ежедневно останавливались у этой платформы, доставляя тысячи евреев в газовые камеры. А там от них вскоре не оставалось ничего, кроме пепла.

До тех пор, пока я сам не очутился здесь, в Биркенау, я и представить себе не мог, насколько крошечной по земным меркам была эта точка. Хватило бы и одного захода бомбардировщика, чтобы фабрика смерти прекратила функционировать. А ведь союзники бомбили стратегические цели всего лишь в нескольких милях отсюда. Будь отдан такой приказ, пилоту достаточно было бы чуть повернуть ручку, чтобы прекратилось массовое убийство. Но такого приказа никто никогда не отдал.

Многие из тех, кто побывал в Биркенау, полагают, будто союзники и не подозревали, что евреи всей Европы систематически подвергались уничтожению. У меня другие сведения. Когда я работал в ООН, мы с коллегами полтора года вели кампанию за открытие секретных архивов с материалами ООН по нацистским военным преступникам. Когда же мы в конце концов получили доступ к этим досье, то обнаружили, что союзническая Комиссия по расследованию военных преступлений, созданная в Англии в 1942 году, и состоявшая из представители семнадцати стран, получала четкую н исчерпывающую информацию о том, что происходило в Биркенау, Хелмно и Дахау уже в начале 1944 года, – за полтора года до того, как падение нацистской Германии погасило пламя в печах. Если бы союзники приняли во внимание эту информацию, бессчетное множество евреев было бы спасено. Но они знали и ничего не предприняли. Еврейство Европы было обречено.

Как евреи дошли до такой полной беспомощности? Как целый народ дошел до того, что его, как стадо, погнали на бойню, а он не был в состоянии воспротивиться столь чудовищному насилию над личностью каждого и над коллективным бытием всех? И как же они не смогли хоть каким-то действием доказать свое пресловутое мессианство?