Читать онлайн «Армагеддон завтра (учебник для желающих выжить)». Страница 24

Деревья модифицируют для борьбы с насекомыми, которые кормятся на них. Это нарушает динамику популяций насекомых, включая хищников, и вызывает их миграции в соседние леса. Хозяйственно бесполезным или полезным насекомым также наносится вред. Отчего-то вспоминается притча, сочинённая когда-то Чарльзом Дарвином. С фермы забрали кошку, и упали надои молока. Почему? Оказывается, нарушилась целая цепочка событий. Кошка ловила мышей, которые разрушали шмелиные гнезда. А шмели опыляли клевер, которым питались коровы. Не стало кошки, расплодились мышки, исчезли шмели, пропал клевер. Вот надои и упали. Так что, пошевелив в одном месте экосистемы, мы получаем «обвал» совсем в другом.

Но люди продолжают делать то, чего не только не надо делать, а надо делать в точности наоборот.

Быстрорастущие ГМ-деревья способны конкурировать с обычными видами в борьбе за свет, что увеличит скорость внедрения чуждых деревьев в лесные системы и разрушит леса. Они также истощают почву, нарушают её структуру. Они крайне влаголюбивы и вызывают быстрое засоление почв. И это уже происходит на плантациях ГМ-эвкалиптов! А промышленность в ответ разрабатывает быстрорастущие солеустойчивые деревья…

Выводы сделать легко. Происходит захват контроля над пищевыми ресурсами всего человечества небольшой группой людей; десять компаний получают в свою власть 85 % глобального агрохимического рынка. Потребители теряют свободу выбора в приобретении продуктов. Выживание миллионов мелких фермеров под вопросом. Природа, теряя естественные виды и приобретая вновь созданные с неизвестными свойствами, эволюционирует в сторону хаоса. Нестабильность на планете растёт, катастрофа приближается.

И всё это ради увеличения прибылей!

Зачем «генетическим гигантам» столько денег? А это процентная ставка будоражит экономические организмы. Представьте себе человека, которому генные инженеры встроили в мозжечок ген, требующий постоянного прироста потребления воды. Такой человек или умрёт, опившись, или скончается от засухи, когда выпьет всю воду вокруг… В любом случае ему не жить. Таковы и корпорации, подвизающиеся в области генной инженерии. Таковы вообще все транснациональные корпорации. Таково человечество…

В 1990-е годы химические компании, связанные с фармакологией и сельским хозяйством, стали объединяться в корпорации, соединив разработку, производство и продажу пестицидов, медицинских препаратов, семян и продуктов питания. Назвали они свою отрасль «наукой о жизни», наверное, чтобы не отпугивать потребителя красивым словом «биотехнологии». Из них-то и получились корпорации, занимающиеся сейчас биотехнологиями.

Выбор не в пользу химии – это стратегический шаг, сделанный, как уверяют сами транснациональные компании, во спасение окружающей среды, для решения проблемы голода в странах третьего мира и борьбы с увеличивающейся заболеваемости людей. На деле же «спасение» и «борьба» сулят им колоссальные прибыли. Так, на рынке трансгенного зерна аналитики сразу предрекли доход в 3 миллиардов долларов, с ростом до 25 миллиардов долларов к 2010 году. А что до решения проблем здоровья и безопасности пищи, так уже известно: опасность как раз исходит от индустриального ведения сельского хозяйства. Сальмонеллёз был практически неизвестен в 1940-х годах, а теперь это повсеместная проблема. Пищевые отравления увеличились на 400 % за последние десять лет. Всем памятен скандал, когда, в мясе и яйцах бельгийских кур обнаружили диоксины…

Производство промышленных ферментов – богатейший бизнес. Novo Nordisk, лидер датского рынка, зарабатывает с помощью промышленных ферментов примерно 500 миллионов долларов в год. Прибыли пищевой индустрии от их использования, дополненные прибылью от реализации антиаллергенов даже ещё большие – миллиарды долларов. Пищевые компании и работающие на них аллергологи отказываются от обмена информацией и сотрудничества с новым швейцарским Федеральным институтом технологии, доказавшим, что эти ферменты – главные виновники аллергий и астмы…

Пять ведущих мировых «генетических гигантов» (компании AstraZeneca, Novartis, DuPont, Monsanto и Aventis) владеют более чем половиной рынка пестицидов, почти четвертью мирового рынка посевных культур и всем рынком трансгенных семян. Но оптимизма уже поубавилось. Инвесторы, попервоначалу загипнотизированные сладкими речами очередных «спасителей человечества», уже не так оптимистичны, как раньше. Швейцарский банк Credit Suisse заявил, что не будет финансировать трансгенную инженерию, а аналитики Duetsche Bank советуют корпорациями ликвидировать свои отделения агробиотехнологий, а инвесторам – продать акции.

Между тем, раз уж эта новая структура образовалась, она будет выживать, применяя любые средства. А среди этих средств – подкуп, шантаж, коррупционное развращение чиновников, обман.

Ещё бывший президент США Д. Эйзенхауэр предвидел «опасность укрепления криминальных связей между правительством и промышленностью». Теперь немало примеров, подтверждающих его правоту! Сегодня политика корпораций определяет политику правительства США. «Свои люди» у них есть в Управлении по защите прав потребителей, Агентстве по охране окружающей среды и Управлении питания и лекарственных препаратов, а также, надо полагать, в судебных инстанциях. Сотрудники правительства США часто устраиваются на работу в корпорации, и наоборот – работники корпораций получают место в правительстве, когда необходимо пролоббировать очередной проект. Практика подобных взаимоотношений даже получила специальное название: «вращающаяся дверь»… Впрочем, тесные контакты между правительством и корпорациями налажены не только в США, но и в большинстве стран мира.

Рассмотрим, как вращается дверь, на примере.

Одна из самых скандальных разработок Monsanto – рекомбинантный бычий гормон роста (RBGH), также известный как BST (бычий соматотропин). Гормон был создан так. Ген BST имплантировали в кишечную палочку; произошло объединение генетического материала коровы и бактерии. Возникла новая форма бактерии, производящая гормон дёшево и в больших количествах. Фермеры, занятые в мясомолочной отрасли США, стали использовать новинку, поскольку этот гормон, «подражая» гормонам, вырабатываемым во время беременности, может увеличивать объём удоев на 30 % в период лактации.

Однако быстро появились доказательства, что он вреден для здоровья и окружающей среды. Использование гормона было запрещено в Европейском Союзе, а власти США обвинили ЕС в установлении торговых барьеров. Изюминка в том, что, раз коровы с гормоном BST растут быстрее обычных, то им необходимо гораздо больше корма. Дополнительные затраты на корм компенсируются добавками животной пищи с останками животных, что превращает травоядных в хищников с серьёзным риском для здоровья общества. Эти корма связывают с болезнью «бешеных коров» и новой формой подобного человеческого заболевания, болезнью Кройцфелда-Якоба.

Корпорациям требовалось снизить накал скандала; напуганные им чиновники не давали разрешения на производство гормона. Тогда исследователь Monsanto, Маргарет Миллер, работавшая над BST, перешла в правительственное Управление питания и лекарственных препаратов, где «провела проверку» своих собственных исследований и, естественно, разрешала корпорации делать то, что та считала нужным.

В эту же правительственную контору «внедрили» Майкла Тэйлора. Этот опытный адвокат из фирмы, постоянным клиентом которой было Monsanto, став чиновником, разработал Руководство по генетически модифицированному гормону BST. В нём говорится, что между гормонами, попадающими в молоко естественным путем, и BST нет никакой разницы. При этом Управление питания и лекарственных препаратов, то есть само правительство США, активно рекламировало BST, убеждая публику в том, что он безопасен для здоровья.

В процессе создания BST получилось так, что в него оказалась встроенной необычная, неподходящая аминокислота. Monsanto замолчала этот факт. А ведь если хотя бы одна аминокислота в гормоне или протеине отличается от нормального генетического кода, то возможны страшные последствия. Один из примеров – серповидноклеточная анемия (заболевание крови). Или болезнь Альцгеймера, когда замещение лишь одной аминокислоты – фенилаланина, становится основой для заболевания. Эксперименты с BST привели к получению продукта с «ошибочной» структурой генов, но это стало ясно много позже запуска его в практику.

Есть такая организация – Кодекс питания (Codex Alimentarius), орган ООН, членами которого являются 165 стран. Он разрабатывает международные стандарты качества пищи и её безопасности для здоровья. С 1995 года Америка оказывала давление на Кодекс питания, добиваясь принятия стандарта, основанного на терпимости или максимально сниженных ограничениях в отношении BST в молоке, желая поскорее выпустить его на мировой рынок. В июне 1999 года члены Кодекса заявили о прекращении дальнейшего обсуждения, особенно после выдвинутого Канадой запрета и недавно представленных в Европейскую комиссию отчётов двух экспертных комитетов о риске заболевания раком и другими болезнями из-за наличия BST в молоке.