Читать онлайн «Сумерки Америки». Страница 64

Сегодняшняя ситуация на Ближнем Востоке и в Африке сравнима с цепью непрекращающихся землетрясений, перемежаемых извержениями вулканов. Государственные постройки в Сирии, Ираке, Ливии, Йемене рушатся одна за другой, и освободившееся пространство заполняет безжалостный ИГИЛ, к которому со всего мира слетаются энтузиасты кровавой потехи, не имеющие ясных религиозных идеалов, но объединённые пьянящим наркотиком ненависти к миру Запада и его ценностям.

На днях в новостях сообщили, что террористы группировки «Боко Харам», вторгшиеся в Кению и убившие там полтораста студентов университета, оформили эту бойню в виде экзамена: расстреливали тех, кто не смог процитировать какие-нибудь строчки из Корана, не смог назвать имена первых четырёх халифов, не знал, как звали мать пророка Магомета. Похоже, что ни демократия, ни мультикультурализм не найдут распространения в этих регионах.

Барак Хусейн Обама (2009–2016)

Этого президента в среде русских эмигрантов принято поносить денно и нощно. Из духа противоречия начну с перечня того, за что его можно похвалить.

Прежде всего, он своей победой на выборах в 2008 году не дал занять кресло в Белом доме сенатору Маккейну. Этот ковбой мог бы наломать дров, получив в своё распоряжение американскую армию, авиацию и флот.

У Обамы хватило здравого смысла вывести американские войска из Ирака в 2011 году.

При нём американский спецназ сумел отыскать в Пакистане Осаму бин Ладена и покончить с ним (2011).

Также он внял призывам Москвы не бомбить Дамаск, удовлетвориться вывозом сирийского химического оружия (2014).

Несмотря на мощный нажим ястребов в Конгрессе, Обама пока не даёт разрешения на отправку оружия киевской хунте.

Может быть, за оставшиеся два года правления он сумеет проявить в критических ситуациях сдержанность и осмотрительность, которых так не хватало его предшественнику.

О том, что его правительство проделывало конспиративно, мы, скорее всего, узнаем лишь после 2016 года. Как уже было замечено, американская пресса не спешит с осуждением президентов-демократов. Трудно себе представить, какой шум поднялся бы вокруг разоблачений Эдварда Сноудена, если бы они были сделаны в годы правления республиканского президента.

Я даже готов допустить, что президент не отдаёт себе ясного отчёта в том, какие ужасные последствия будет иметь его «обама-кара», каким тяжёлым бременем она ляжет на кошельки тех, кому он хотел бы помочь. Страховщики, медики, фармакологи вопьются в этот новый источник финансовой крови, и остановить их не сможет никто.

Но в этом вопросе была ли у американского избирателя альтернатива в 2012 году? Ведь соперник Обамы на президентских выборах Мит Ромни, будучи губернатором в Массачусетсе, уже провёл там закон об обязательной покупке медицинской страховки каждым взрослым человеком.

Отчаявшись в обоих, я проголосовал за независимого кандидата – Гари Джонсона. По крайней мере про него я знал, что на посту губернатора штата Нью-Мексико (1995–2003) он сумел покончить с дефицитом бюджета штата, использовав право вето двести раз, что он выступает за немедленный вывод войск из Афганистана, за прекращение «войны с наркотиками», за легализацию марихуаны. Увы, мой избранник получил только 1 % голосов на выборах.

В чём Барак Обама остаётся опасно последовательным – это в подчинении своей политики племенной ментальное™. Как и Клинтон, он рос в развалившейся семье, но не забывал свою связь с отцом – незаконным иммигрантом из Кении. По племенной ментальности, главное правило – помогать своим. Вот он и пошёл на прямую конфронтацию с Конгрессом, помогая своим – президентским указом раздвинул права незаконных иммигрантов в конце 2014 года.

Другая дань племенной ментальности: под всякими благовидными предлогами искоренять, ослаблять, нивелировать христианские традиции американского общества. Уже в своей речи при вступлении в должность Обама открыто заявил, что не считает американцев христианской нацией. «Мы – нация христиан и мусульман, евреев и индусов, а также неверующих атеистов», – объЯВИЛ он[343].

При его правлении усилились гонения на христианскую символику и традиции. Где-то запрещено преподавать Библию, вывешивать Десять заповедей в общественных зданиях, устанавливать на городской площади сцену поклонения волхвов. Хронологические обозначения дат «до рождества или после рождества Христова» заменяются сокращённым В.СЕ. – «before common era». При описании верующих и священнослужителей журналисты вовсю используют эпитеты «маниакальный», «ханжеский», «отсталый», «невежественный», «фанатичный»[344].

Будущее, как всегда, остаётся в тумане, но ясно одно: кто бы ни занял место в Белом доме в 2017 году, ему – или ей – предстоит противостояние с главным врагом Америки – проснувшимся миром воинственного ислама. И если суннитам и шиитам удастся заключить перемирие, силы этого врага сделаются неисчерпаемыми.

Вглядываясь в туман грядущего, великий русский «дозорный» Фёдор Михайлович Достоевский так описал, каким ему представляется XX век:

«Раскольникову грезилось в болезни, будто весь мир осуждён в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одарённые умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали заражённые. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии уже в походе вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга»[345].

Сегодня мы можем составить длинный список названий, под которыми «новые трихины» прокатились и продолжают катиться по земле: анархисты, большевики, нацисты, фашисты, хунвейбины, «чёрные пантеры», красные кхмеры, талибы, ХАМАС, «Хезболла», «Аль-Каида», «Боко Харам», ИГИЛ. Все они в какой-то момент, как и предсказывал Достоевский, начинали резать и убивать друг друга. Но тем не менее успели произвести опустошения, которые превзошли опустошения, принесённые эпидемиями чумы, холеры, жёлтой лихорадки, малярии, испанки.

Как было сказано во вступлении, человеческой душе присуща и жажда свободы, и жажда справедливости. Мы не устаём восхвалять порыв к свободе и склонны забывать, какую высокую цену приходится платить за неё в реальной жизни. Свобода моего ближнего не только облегчает для него возможность напасть на меня, ограбить, унизить, убить. Она также даёт ему возможность превзойти меня во всех жизненных начинаниях, обнаружить мою слабость, ограниченность, бедность ума и чувства, наполнить душу завистливой тоской, от которой я буду искать спасения в равенстве всеобщего рабства.

Именно на этом свободном выборе миллионов людей и держится могущество старых и новых «трихинов». Под их тоталитарной властью неравенство сохраняется, но оно обезличено. Мой ближний, поставленный на высокий пост, занимает его не потому, что он лучше меня, а потому, что господствующая партия или мусульманская улема поставили его туда. Регулярные чистки правящего аппарата, уничтожение верхнего слоя только укрепляют рядового человека в преданности режиму.

Другое благо тоталитаризма: он дарует подданным сознание непогрешимости. До тех пор пока я разделяю догматы марксизма, гитлеризма, Красного цитатника, Корана, душа моя защищена от микроба сомнений. Я упиваюсь своей гарантированной правотой во всём, цельностью картины мира и готов растерзать всякого, кто посмеет покуситься на неё.

Американцы воображают, будто тоталитаризм рождается там, где группа злых заговорщиков прорывается к власти и подчиняет себе благонамеренное большинство. Они не замечают, как легко метастазы деспотизма возникают в их собственной среде в виде всевозможных культов. Харизматический проповедник обращается к своим слушателем с простым призывом: «Отдайте мне свою свободу, подчинитесь моим заповедям и правилам жизни, и я вознагражу вас сознанием исключительности и непогрешимости». Именно на это откликнулись последователи Рона Хаббарда, создавшего учение и церковь Саентологии, Джима Джонса, увлекшего тысячу своих приверженцев в Гайану, где они отравили себя и своих детей, Дэвида Кореша, закончившие самосожжением в своём лагере в Вэйко (штат Техас). Если подобные массовые добровольные отказы от личной свободы возможны в стабильной структуре цивилизованного государства, мы не должны удивляться тому, что целые народы совершают их после революций, разрушивших социальный порядок.