Читать онлайн «Мир на взводе: пружина разжимается». Страница 69

Эта ситуация вызывает большое разочарование, особенно в странах БРИКС. 15 июля этого года БРИКС учредил Новый банк развития (с капиталом в 50 млрд. долларов) и пул валютных резервов (с капиталом в 100 млрд. долларов). В отличие от МВФ и Всемирного банка в Новом банке развития БРИКС каждая страна имеет один голос независимо от квоты, причем ни одно государство не обладает правом вето.

Хотя БРИКС представляет собой неоднородную группу стран, а некоторые из них настороженно относятся к возможности того, что Китай начнет доминировать в группе, сам факт, что странам БРИКС удалось договориться о создании институтов альтернативных ВБ и МВФ, вызывает беспокойство у тех, кто заинтересован в оценке состояния глобальных институтов управления[215].

В русле логики, предложенной выше, далее следует краткое предложение, направленное на возврат G20 к ее решающей роли в современной мировой системе экономического управления в сочетании с некоторыми политическими последствиями для России:

● лидеры G20 должны уделять первостепенное внимание целям и задачам повышения потенциала роста мировой экономики и его устойчивости в долгосрочной перспективе;

● лидеры G20 должны признать, что научный и политический консенсус относительно решения кредитно-денежных и валютных вопросов достижим в некоторых областях, но отсутствует в других. Следовательно, руководители должны стремиться согласовать «общий знаменатель». Иными словами, договориться, какие меры лучше всего подходят для достижения уверенного и стабильного экономического роста;

● на основе четкого понимания задач, поставленных на саммитах G20, и инструментов их реализации лидеры G20 должны добиться политического согласия/компромисса по конкретным приоритетам в отношении стран (или групп стран), согласовать сроки введения тех или иных мер и механизмы контроля;

● реформирование Бреттон-Вудских институтов и, главное, МВФ должно быть непосредственно и строго увязано с достижением приоритетных целей конкретными странами, а также подтверждаться независимым мониторинговым механизмом. Смысл в том, что чем больше вклад страны в «общемировые общественные блага», тем больше у нее должно быть возможностей в плане голосования и представительства в институтах, стоящих во главе системы международного экономического управления;

● в пределах указанного срока странам Европейского союза придется рассмотреть возможность единого представительства в МВФ и согласиться на постепенное сокращение своих квот (и, следовательно, прав голоса);

на заседаниях G20 правительство России может дополнительно подчеркнуть роль рубля как региональной валюты и работать над признанием этой роли. Рубль содействует движению валютных потоков между постсоветскими государствами. И таким образом играет важную роль в обеспечении экономического роста в Центральной Азии, на Кавказе и в Восточной Европе;

● создавая институты, альтернативные Всемирному банку и МВФ, страны БРИКС, в том числе Россия, должны рассматривать их в качестве региональных инструментов, а не прямых конкурентов в вопросах, касающихся глобальных проблем. Эти страны должны признать тот факт, что лучший способ выйти за пределы нынешнего формального баланса сил в рамках Бреттон-Вудских институтов – это добиваться их реформирования, а не замены.

Данные рекомендации носят весьма амбициозный характер, и их реализация вполне может вызвать затруднения. Тем не менее основная задача лидеров G20 в том, чтобы избежать возникновения паралича международных институтов и одновременно не дать возникнуть эффекту «тарелки спагетти», то есть ситуации, когда разработка огромного количества разнородных программ интеграции начинает расти в геометрической прогрессии. В долгосрочной перспективе такие результаты могут оказаться не выгодными никому. Со своей стороны, во избежание таких результатов, Россия может сыграть роль партнера в деле реформирования и поддержания международных институтов. Эффект от такой деятельности, помимо прочего, может помочь разрядить политическую напряженность в связи с кризисом на Украине.

В этой статье рассматривается стратегия промышленного обновления и реструктуризации экономики на уровне передовых мировых технологий. В основе стратегии четыре принципа:

1. внедрение передовых технологий и развитие собственного технического потенциала, независимость от технологического импорта;

2. использование инноваций в целях индустриального обновления; наиболее продвинутые сектора экономики впоследствии смогут найти рынки для своей продукции и заложить техническую базу для реиндустриализации;

3. производство и поставка конкурентоспособной высокотехнологичной продукции и контента на мировой рынок;

4. разработка системы финансирования, в том числе из бюджетных средств, в целях сбалансированного внедрения инноваций и развития промышленности, обеспечения стабильности и независимости от внешних рынков, а также долгосрочного планирования работы предприятий в условиях перехода на новые технологии.

Эти принципы часто фигурируют в деловых изданиях. Они лежат в основе политики Китая, в стратегии четырех быстроразвивающихся стран Азии – так называемых азиатских тигров, а также в рамках скандинавской модели. Кроме того, они достаточно широко применяются в Америке и европейских странах. Именно эти принципы легли в основу промышленного подъема Японии. Экономические проблемы начались в тот момент, когда Япония приняла решение изменить курс и приступить к финансовой либерализации. Экономисты-либералы, впрочем, предпочитают не муссировать эту тему, что никак не влияет на широкое применение и обоснованность этих принципов.

Но прежде, чем претворять в жизнь такую стратегию, следует определиться с понятием «новейшая технология». Очевидно, что строить современный завод на паровой тяге нет никакого смысла, ведь эта технология неэффективна, неэкономична и неконкурентоспособна. В то же время принцип использования современных технологий не поддается четкому определению, по крайней мере применительно к промышленной инфраструктуре. Современная система железнодорожного сообщения предполагает наличие высокоскоростной магистрали, современной системы энергоснабжения, а заменой паровых установок является не уголь и не электричество, а совершенно новые системы, созданные в последние годы с использованием робототехники, гибкого автоматизированного производства, распределенного производства, разделения сетей и т. д.

Таким образом, для разработки эффективной стратегии необходимо проанализировать технологии, способные обеспечить промышленное развитие страны.

Почти десять лет в сотрудничестве с исследователями из Австралии, Великобритании, Северной Америки, Китая и европейских стран я изучал высокотехнологичные производства, рынок высокотехнологичной продукции и влияние этой продукции на промышленность. Статистические данные однозначно свидетельствуют о том, что ключевой характеристикой новых технологий является их зависимость от высококвалифицированного труда: научной, технической, творческой и управленческой деятельности.

Формируется новая модель взаимоотношений между отраслями, основанными на высококвалифицированном труде, и современными способами производства, что открывает доступ к массовому рынку. Эти методы основаны на революционном скачке в продуктивности услуг, то есть на отношениях между людьми. В центре внимания – информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), которые позволяют применять такие методы не только в специализированных областях, где они уже широко используются, но и в других сферах производства и потребления, которые претерпевают все большие изменения под влиянием ИКТ.

В этом смысле высококвалифицированный труд выступает в качестве технологии XXI века так же, как викторианская эпоха ассоциируется с паровой тягой, электричество и сталь – с началом XX века, а нефть и автомобильный транспорт с послевоенным периодом.

Высококвалифицированный труд в своем развитии достиг переломного момента. Для потребительских товаров, созданных с использованием высококвалифицированного труда, массовый рынок имеет не меньшее значение, чем когда-то имел рынок хлопка для промышленной революции, перевозки и транспортировка грузов – для второй промышленной революции и развитие автотранспорта и домашней техники – для роста потребления рабочего класса на протяжении XX века.

Одновременно происходят изменения в структуре производства за счет робототехники, гибких производственных систем, кардинальной перестройки городской инфраструктуры и пространства, появления интеллектуальных энергосетей и диверсификации источников энергии, использования биотехнологий и т. д. Таким образом, высококвалифицированный труд играет роль основополагающей преобразующей технологии, которая находится пока в зачаточном состоянии. В то же время игнорировать его уже нельзя, как в свое время нельзя было не учитывать появление паровой тяги или автомобиля. Поставив во главу угла высококвалифицированный труд, можно разработать комплексную стратегию промышленного развития, предусматривающую двоякую цель: включение в международную конкурентную борьбу за новый потребительский рынок креативной продукции и проведение реиндустриализации на новом, более высоком технологическом уровне.