Читать онлайн «Основы научного антисемитизма». Страница 85

Конечно, одной формальной свободы слова для успешной идеологической борьбы недостаточно, необходимо еще иметь и реальный доступ к средствам массовой информации. Однако во многих странах т. н. «свободного мира» большинство СМИ монополизированы евреями или филосемитами, не допускающими свободный и равный диалог по еврейской проблеме. Издательства не только напрочь отказываются принимать сочинения авторов с неугодным им мировоззрением, но даже, приняв, порой сжигают весь тираж уже напечатанных книг, как, например, поступили с книгой Исраэля Шамира «Цветы Галилеи», о чем можно прочитать в статье Игоря Слисаренко «Мыслепреступление, «хунвейбины» и интеллектуалы». В этом мы видим вопиющее нарушение демократии и прав человека. Мы даже не отрицаем право того или иного частного лица владеть газетой или даже телевизионным каналом, но демократическое общество должно иметь независимую трибуну, на которой были бы равномерно представлены все политические партии и движения, независимо от того, нравятся ли они хозяевам СМИ или нет. Нужно иметь такой закон, при котором издатель-монополист уже не мог единолично решать, что ему печатать, а что нет, так же как владелец зала, тумбочки или микрофона, предоставивший свое имущество или сдавший его в аренду той или иной организации для проведения собрания, не вправе решать, какому оратору предоставлять слово и на сколько минут — это решает собрание, согласно принятому регламенту. Но это уже вопрос борьбы не идеологической, а юридической, о чем мы поговорим ниже.

Важной формой идеологической борьбы с еврейством мы считаем и миссионерскую деятельность, хотя сами непосредственно ею не занимаемся, ибо придерживаемся, в общем атеистического мировоззрения, что не мешает нам любить Иисуса Христа и быть приверженцами христианских этических ценностей (апологии миссионерства была посвящена моя книга «Пятое Евангелие», а также ряд статей из «Антиевангелия» и даже настоящая книга содержит определенную богословскую полемику с еврейством, но, как мы уже неоднократно подчеркивали, не религия является главной причиной конфликта с еврейством, и против существования евреев-ортодоксов мы в принципе ничего не имеем).

Но суть миссионерства состоит не только в привлечении как можно большего количества людей в ту или иную секту, миссионерство — это прежде всего проповедь Евангелия всем народам, каких бы религий они ни придерживались, независимо от их национальных традиций, идеологий или вероисповеданий. Евангелие обращено ко всем, как сказано: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Мк.16:15). Как уже было сказано, евреи считают проповедь Евангелия самой страшной формой антисемитизма, даже хуже геноцида: «духовным холокостом», однако запретить кому-либо совершать сии «преступления» пока еще не в состоянии. В Израиле давно пытаются провести закон, карающий тюрьмой христиан за миссионерскую деятельность, за любую цитату из Нового Завета или положительный отзыв о Христе и Его учении. Инициаторами сего законопроекта были депутаты Кнессета Моше Гафни от Ягадут а-Тора а-меухедет, Нисим Звили от Аводы, а недавно к ним присоединился даже известный «либерал» Томи Лапид от Шинуя, но ни одна их инициатива успехом еще не увенчалась. Тем более трудно будет евреям запретить проповедь Евангелия в исконно христианских странах. Впрочем, их борьба с христианством и там имеет определенные успехи. В государственных школах США, на телевидении, в Голливуде работает теневая проеврейская цензура, не допускающая какую-либо христианскую агитацию светскому и еврейскому населению. В нарушение этого неписаного табу недавно вышел в прокат фильм Мэла Гибсона «Passion» (Страсти) о последних часах земной жизни Христа. Еврейская Антидиффамационная лига не замедлила обвинить режиссера в «антисемитизме». Ее глава Эйб Фоксман даже будто бы заявил, что еврейские дети, посмотрев сей фильм, никогда впредь не назовут себя евреями: «Foxman …worried that the young American kids of some Jewish background, like kids of Vermont Governor Dean, or many of our readers, will see the movie and never again will call themselves 'Jews' anymore» — цитирую из статьи Исраэля Шамира «Take your kids to the movie» (Возьмите своих детей в кино). Однако фоксманы не смогли помешать успеху фильма. Михаэль Дорфман в своей статье «Как боролись с «Христовыми страстями» и как их продавали» пишет: «Энергичные попытки еврейских организаций снять фильм с проката или же внести в картину желательные им изменения и комментарии не увенчались успехом. Фильм вышел на экраны и собрал восторженную аудиторию, вслед за Папой Римским, принявшую фильм о последних часах земной жизни Христа «так, как это было» с восторгом. В первый же день фильм окупил все расходы, собрав около 26 миллионов долларов, а в течение первых пяти дней заработал свыше 125 миллионов долларов, побив тем самым рекорды наиболее кассовых фильмов на религиозные темы, да и не только их. В момент написания статьи фильм заработал 366 миллионов и продолжает идти на экранах. Актуальный итог можно посмотреть здесь». На все обвинениях в «антисемитизме» Гибсон, по словам Дорфмана, ответил, что «фильм не о ненависти, а о христовой любви». Таким образом, получается, что и любовь в глазах евреев есть не что иное, как форма антисемитизма.

Фильм Гибсона — явление в искусстве новое, можно спорить о его достоинствах и недостатках, однако сама «антисемитская» идея проповедовать Евангелие средствами искусства отнюдь не нова, Гибсон в этом плане имеет много великих предшественников. Так, Соломон Динкевич в своей книге Евреи, иудаизм, Израиль обвинил в «антисемитизме» Баха: «Иоганн Себастьян Бах написал мессу «Страсти по Иоанну», в которой использовал самые антисемитские фрагменты текста. «Распни его, распни!» — кричат в мессе евреи» [4]. Впрочем, если подходить с позиций фоксманов и динкевичей, то практически в каждом произведении искусства можно обнаружить

«антисемитизм» прямой, либо косвенный. Но здесь уже мы уходим от темы миссионерства и приближаемся к другой, относящейся к художественной форме идеологической борьбы, что при всех ее достоинствах и недостатках с чисто юридической точки зрения также должна быть признана абсолютно законной.

«Антисемитизм в искусстве» — сия тема, пока мало исследованная, вполне заслуживает серьезных диссертаций искусствоведов. Здесь мы упомянем лишь наиболее известные классические примеры художественных произведений, в которых представлена еврейская тема в ее «антисемитском» ракурсе. Отталкивающие образы Иуды, фарисеев, первосвященников никогда не переставали быть в поле зрения христианского изобразительного искусства. Если бы Иероним Босх, к примеру, писал бы свои такие картины, как «Христос, несущий крест», «Ecce Homo» (Се Человек), «Христос, увенченный терновым венцом» в наши дни, то их вполне можно было бы сравнить с нацистскими карикатурами к «Протоколам сионских мудрецов». Но и относительно современные художники нередко изображают евреев не менее отвратительными, см., например мою фотографию витража Пиккирини из церкви Бичевания на II станции Виа Долороза. Тема Вечного Жида (Агасфера), возникшая в средневековых народных легендах как отражение реальных еврейских прототипов — вечных скитальцев, всем чужим, без каких-либо привязанностей и любви, также не прошла мимо внимания великих поэтов, писателей и художников: Гёте, Шелли, Жуковский, Борхес, Густав Доре. Еврей — жестокий ростовщик — классически представлен у Шекспира в «Венецианском купце «в образе Шейлока. В русской литературе — Янкель в «Тарасе Бульбе «Гоголя, Жид Соломон в «Скупом рыцаре «Пушкина и т. д.

Можно было бы здесь привести еще сотни примеров, но наша цель не количество примеров, а принципиальное к ним отношение. Большинство еврейских критиков считает вышеперечисленные произведения антисемитскими (так, в Нью-Йорке, например, по требованию еврейской общины, была запрещена постановка «Венецианского купца» Шекспира), хотя очевидно, что ни одно из них не подходит под банальное определение антисемитизма как враждебного отношения к еврейскому народу. Найдите мне хотя бы одно произведение литературы или искусства, где были бы призывы к уничтожению евреев, или к погромам, или авторы глумились бы над бедными беззащитными евреями, или где осуждались бы такие еврейские добродетели, как трудолюбие, любовь к учению, верность своей вере и национальным традициям, любовь к семье и детям? Ничего этого вы, во всяком случае, в вышеприведенных образцах не обнаружите, но зато обнаружите осуждение порока, причем, ясно, что тот же порок авторы осудили бы и в христианине, и в мусульманине и даже в самих себе, из чего следует, что подходят они к своим еврейским персонажам не предвзято, а с позиций универсального категорического императива: «что я осуждаю в этом герое, то я осуждаю и в любом человеке». Нет в искусстве и следа расового антисемитизма — того самого, что Макс Даймонт принимал за «антисемитизм» вообще. Искусству вообще весьма сложно проповедовать расизм, кастовую избранность, двойную мораль — качества, столь характерные как раз для еврейской парадигмы. Трудно представить себе, как можно воспеть художественными средствами, например, идеи «Протоколов сионских мудрецов»: «наше право в силе!», или образы еврейских «мудрецов» из «Толадот Йешу»: как «праведник» Иуда мочится на «неудачника» Иисуса, как «чистокровные» раввины глумятся над «мамзером» (незаконнорожденным), как вешают его труп на капусте — а почему бы евреям и в самом деле по примеру Мэла Гибсона не экранизировать свою версию «евангелия»? Или, интересно, как художественно показать такие «премудрости» Талмуда, как «Лучшего из гоев убей», «гои не считаются людьми»? Да, не приемлет искусство еврейскую парадигму, потому евреи более проявили себя где угодно: в науках, в ремеслах, в коммерции, но не в областях художественного творчества. Здесь могут спросить: а как насчет композитора Феликса Мендельсона, художника Марка Шагала, скульптора Марка Антокольского и многих других великих еврейских имен? — В том то и дело, что имена их, может, и еврейские, но дух их творчества выражал отнюдь не еврейские ценности, а ценности гуманизма и христианской культуры. Не случайно, я думаю, в наше время большинство евреев из всех видов музыкального творчества предпочитают джаз и все то, где меньше духовности и глубины, но больше циркачества, фиглярства и внешних эффектов. Джаз наиболее близок еврейству как социальной группе, ибо согласно социологическому анализу философа Теодора Адорно, евреи в большинстве своем как раз и представляют собой тот, класс, который «предпочел бы заменить эстетическое отношение к искусству технически-спортивным» (Теодор Адорно, Социология музыки).