Читать онлайн «Во имя Господа Кто убил Папу Римского?». Страница 87

Смерть Джорджо Амброзоли была не напрасной. Его многолетняя работа и неподписанные показания оказали бесценную помощь в расследовании и были использованы в обвинительном заключении для суда, который должен был вскоре начаться по «делу Синдоны».

Миланского банкира и американского епископа, о которых упомянул в своих показаниях Амброзоли, идентифицировали очень быстро: это были Роберто Кальви и Пол Марцинкус. Марцинкус категорически отрицал получение каких бы то ни было комиссионных. Однако Амброзоли не был человеком, который бросает слова на ветер, а значит, для такого обвинения у него были неопровержимые доказательства. Что же касается правдивости заявлений самого Марцинкуса, то, как мы помним, после «краха Синдоны» он отрицал сам факт знакомства с Синдоной, утверждая, что вообще никогда с ним не встречался.

Кто же больше всех выиграл от этих ужасных и бесчеловечных преступлений? Похоже, мы идем по кругу — список тот же: Марцинкус, Кальви, Синдона, Джелли и Ортолани.

В Милане эти убийства вызвали шок, а во Дворце правосудия поселился ужас. Люди, работавшие вместе с Амброзоли, вдруг «потеряли память», не в состоянии припомнить, что вообще помогали ему в расследовании махинаций Синдоны. Судья Лука Муччи, возглавивший уголовное следствие после убийства Алессандрини, продолжал его такими темпами, что со стороны могло показаться, будто он обратился в камень. Из анализа предварительного доклада о расследовании Банка Италии в «Банко Амброзиано» был сделан ошеломляющий вывод: объяснения Кальви вполне приемлемы. По крайней мере, они полностью удовлетворили финансовую полицию.

Ответственного сотрудника Банка Италии Падалино, который фактически руководил в 1978 году расследованием, все чаще вызывали в Милан, где он вел утомительные беседы с сомневающимися и нерешительными представителями правосудия. К середине лета 1979 года Падалино, по сути, подвергся запугиванию и давлению со стороны миланских судей. Его предупредили, что представленный им доклад об «Амброзиано» может быть расценен как клевета. Руководимая Джелли ложа «П-2» и приятели Синдоны из мафии сумели опорочить саму идею правосудия.

О том, насколько могущественной была ось Кальви — Джелли, можно судить по событиям в Никарагуа, произошедшим примерно в то же время, когда был убит судья Эмилио Алессандрини, то есть в январе 1979 года. В сентябре 1977 года Кальви открыл в Манагуа филиал своей банковской империи со звучным названием «Амброзиано груп банко комерчиаль». Своей целью банк провозглашал «осуществление международных торговых операций». На самом деле его функции заключались в том, чтобы перевезти сюда из филиала в Нассау, с одобрения члена совета директоров епископа Пола Марцинкуса, большой объем документации, которая могла бы раскрыть мошеннические схемы и криминальные приемы, используемые головным миланским банком при покупке акций и противозаконных операциях с ними. Банк в Никарагуа позволял еще надежнее скрыть доказательства противозаконных махинаций от глаз Банка Италии. Но, как всегда, за все нужно платить. Была своя цена и здесь. Джелли облегчил задачу, проложив путь к самым верхам и познакомив Кальви с никарагуанским диктатором Анастасио Сомосой. Когда несколько миллионов долларов легли в карман диктатора, он объявил, что идея Кальви открыть отделение своего банка в его стране просто великолепна. Еще одним плюсом для Кальви стал никарагуанский дипломатический паспорт, который служил ему до конца жизни.

Кальви и Джелли, оценив политическую ситуацию в Никарагуа, пришли к выводу о растущей вероятности того, что в не столь отдаленном будущем к власти могут прийти повстанцы-сандинисты. Эти двое, в годы Второй мировой войны работавшие сразу и на фашистов, и на коммунистов, не изменили своей привычке играть за обе стороны и двурушничать или, выражаясь банковскими терминами, «проявлять предусмотрительность». Кальви выделил такую же сумму и повстанцам — что-то пошло на покупку зерна, что-то — на закупки оружия.

В начале 1979 года левый переворот в Никарагуа стал реальностью. Придя к власти, левые — как это бывало во многих случаях раньше в других странах — объявили о национализации всех иностранных банков, но за одним исключением — «Амброзиано груп банко комерчиаль» продолжал свою работу под контролем Роберто Кальви. По-видимому, даже у левых идеалистов есть своя цена.

Микеле Синдона, заставивший замолчать — навечно или на время — своих врагов в Италии, к концу июля 1979 года решил, что, в конце-то концов, ему пришла пора покинуть Нью-Йорк и вернуться на родину. Нелегально. Возможно, убедительным доводом против возвращения мог бы показаться тот факт, что Синдона был выпущен из тюрьмы под залог в 3 миллиона долларов и обязан был ежедневно отмечаться у властей, а также то, что в Италии его ждали тюремный срок в три с половиной года и, несомненно, новые обвинения. Но Синдона решил проблему просто. С помощью своих сообщников из нью-йоркской и сицилийской мафии он организовал собственное «похищение».

Тайно вернуться на родину Синдона вознамерился отчасти еще и потому, что в преддверии суда в Нью-Йорке ему необходимо было заручиться максимально возможной поддержкой влиятельных друзей. И он полагал, что в Италии очень многие обязаны ему по гроб жизни. Что ж, пришла пора получать долги. Чтобы убедить своих-итальянских друзей и сообщников, что лучше им расплатиться с ним, Синдона решил разыграть свой единственный туз, который у него еще был. Он задумал предать огласке имена из «списка 500».

На протяжении десяти лет «список 500» крупнейших подпольных экспортеров валюты для итальянских властей оставался тайной за семью печатями. Тщетными оставались попытки выяснить, кто же в него входит, — подозревали, что в него включены имена многих наиболее влиятельных людей Италии. Кроме Джорджо Амброзоли, на упоминания этого списка постоянно натыкались многие следователи; он превратился в своеобразный Святой Грааль итальянского финансового мира, однако «список 500» отнюдь не был лишь легендой. Он действительно существовал. Нет сомнений, что его держали в своих руках Синдона и Джелли, да и у Кальви наверняка был экземпляр. Синдона был уверен: достаточно лишь пригрозить публикацией этого таинственной списка, чтобы добиться полной своей реабилитации в Италии и восстановить свое положение в обществе. Приговор будет отменен, выдвинутые против него возмутительные обвинения будут сняты. Он получит обратно свои итальянские банки, и перед судом Нью-Йорка предстанет человек, утверждающий, что стал жертвой гнусного заговора, инспирированного, по всей вероятности, коммунистами. Целый ряд очень уважаемых людей засвидетельствует, что Микеле Синдона — не только невинная жертва, но и самый выдающийся банкир всего мира, олицетворение доброго, незапятнанного, здорового капитализма. И всего этого можно достичь, если как следует воспользоваться приемом, которым Синдона — как он нередко похвалялся перед Карло Бордони — владел мастерски, а именно — шантажом.

Позднее Синдона будет утверждать, что в Италию он отправился не ради банальной корысти, а по другой причине. Он станет настойчиво твердить сегодня всем, кто будет его слушать, что он намеревался свергнуть итальянское правительство в Сицилии и провозгласить острова независимым государством. Если верить Синдоне, тогда бы он предложил США присоединить Сицилию в качества 51 штата, а в ответ с него снимут все уголовные обвинения, которые были выдвинуты против него в США. Синдона доказывал, что этот план сработает, если не учитывать тот факт, что после того как мафия устроила липовое похищение, она же осуществит и настоящее. Такие фантазии и бредовые иллюзии кажутся попросту смешными, если только не вспоминать, что честные и достойные люди, такие как Джорджо Амброзоли, погибли вовсе не от смеха.

Бредовый характер идей Микеле Синдоны, вероятно, нигде не проявился так явственно, как в деталях придуманного им плана. Синдона утверждал, что сицилийский клан Гамбино готов совершенно отказаться от торговли героином и закрыть свои наркофабрики на Сицилии, которые приносили семействам Гамбино, Инцерилло и Спатола прибыль, по самым минимальным оценкам итальянским властей, не менее 600 миллионов долларов в год. В качестве награды за этот проникнутый духом заботы об обществе шаг семье Гамбино должны передать контроль над торговлей апельсинами, а Розарио Спатоле дадут разрешение построить в Палермо казино.

Как и было задумано, Синдона исчез с нью-йоркских улиц днем 2 августа 1979 года. Несомненно, он был по горло занят, если он хотел добиться отделения Сицилии и договориться с президентом США до рассмотрения своего дела, а первое слушание было назначено на 10 сентября. С фальшивым паспортом на имя Джозефа Бонамико (что в переводе с итальянского означало «хороший друг»), в очках, в седом парике и с приклеенными усами и бородой Синдона в сопровождении Энтони Карузо поднялся на борт самолета авиакомпании «Тидаблю-эй», выполняющего рейс 740 из аэропорта Кеннеди в Вену. Фарс довершали телефонные звонки разным людям, с требованиями о выкупе, исходившие якобы от «похитителей», которые назвали себя «Пролетарским комитетом за выворот [sic!] улучшенного правосудия». Окончилось все 16 октября, когда «эмоционально опустошенный и физически ослабленный» Синдона, с зажившей пулевой раной в бедре, позвонил одному из своих адвокатов из телефонной будки на углу 42-й улицы и Десятой авеню на Манхэттене.