Читать онлайн «Робот и крест. Техносмысл русской идеи». Страница 77

Давайте откроем сборник «Эврика» за 1989 год. Да-да, той самой легендарной «Эврики». Давайте, сделав поправку на время, поглядим на положение дел чуть более четверти века назад.

1987 год. В СССР Институт прикладной математики АН СССР имени Келдыша и Институт атомной энергии имени Курчатова показывает первого адаптивного, самообучающегося, двурукого робота. Его главным конструктором выступал Сергей Камынин. Этот робот мог, словно человек, искать нужные заготовки и вставлять их в патрон токарного станка. Робот мог и обрабатывать, и измерять детали. Он умел даже писать ручкой на листе бумаги. И это — еще на громоздкой электронике, на «тугодумных» компьютерах восьмидесятых. На что тогда жаловались разработчики? На то, что никто не хочет налаживать серийное производство робота.

А ведь можно было бы создать из этой новации полноценную корпорацию мирового значения. Какую-нибудь «Келдыш роботикс». Но, как вы понимаете, именно эти работы и были сокращены в Институте прикладной математики после гибели СССР.

Идем дальше? В том же 1987-м на биофаке МГУ доктор биологических наук Андрей Каменский и его команда ведет интереснейшие работы с активными осколками белков — пептидами. Вернее, с их искусственными аналогами. Крысам вводят эти пептиды — и у них улучшается память, они намного лучше обучаются. Растет их двигательная активность. Особенно хорошо препараты действуют на переутомленных, «ушибленных» стрессом подопытных зверьков. В ряде экспериментов показатели памяти у них после пептидной обработки (введения через нос в виде капель) улучшалась в 3–3,5 раза. Кроме того, крысы становились и в полтора раза менее чувствительными к боли и высокой температуры.

Казалось бы, СССР мог бы первым в мире выйти на рынок с «каплями памяти», с препаратами для улучшения умственной работы. Но не вышел!

В том же году сообщили, что в Институте молекулярной генетики АН СССР, в лаборатории кандидата Владимира Незавибатько, синтезирован препарат, действующий в 50 раз дольше, чем природный белок. Клинические испытания разработки Незавибатько (Не зови отца) шли как раз у Каменского. Это был ключ к созданию лекарства не просто для улучшения памяти, но и для снятия усталости, для повышения работоспособности, для снятия стресса.

С 1987 года скоро минет тридцать лет. Но производится и у нас в стране такое лекарство?

На основе пептидов во Всесоюзном научном кардиологическом центре АМН СССР доктор химических наук Михаил Титов получил к 1987 г. препарат, который заживлял кожные раны, язвы желудка, врачевал поражения печени и поджелудочной железы. Слава богу, лекарство это успели запустить в производство.

Но наука шла дальше. В том же Кардиоцентре АМН СССР ученые О. Ильинский, Е. Кондрикова, С. Спевак и А. Соловьева к лету 1987-го провели сенсационные эксперименты. Оказалось, что можно с помощью электродов активизировать те участки головного мозга, которые дают команду на выработку организмом опиоидных пептидов. А они, в свою очередь, не только делают боль от ран намного слабее, но и вызывают ускоренное заживание их. А это был уже ключ к безлекарственному лечению…

Но разве кто-то развил это направление? Да нет, сами-то капли на основании пептидов уже давно продаются. Просто русские не смогли сделать это своим приоритетом, создав на базе той новации, что была прорывной в 1987-м, корпорацию с мировым именем. Так, как это делают китайцы, целенаправленно выращивая компании-лидеры глобального рынка. Не смогли мы построить нечто подобное. Причем ни в позднем СССР, ни нынче. Но вернемся в 1980-е…

В Белорусском институте физической культуры смогли создать сверхэффективные биомеханические тренажеры. Они, используя вибрацию, в десятки раз быстрее развивали гибкость, силу, точность движений. Причем как для лечения последствий травм, так и для тренировки.

«Ученый включает приборы — и мелкая дрожь начинает сотрясать нас. Приходится изо всех сил сжимать ручки виброснарядов — иначе кажется что они вот-вот выскользнут. Мышцы напрягаются все сильнее. Через несколько минут мы меняемся, поочередно нагружая мышцы рук, ног, живота, плечевого пояса. А минут через двадцать, совершенно обессиленные, присаживаемся отдохнуть. Ощущение такое, словно два часа бегали, прыгали, поднимали тяжести.

Постепенно усталость отступает. Неожиданно ловим себя на давно забытом ощущении «мышечной радости». Состояние такое, как после хорошей баньки с веничком, футбола до изнеможения или утреннего кросса. Внутри, кажется, «поет» каждая жилка, хочется поиграть мышцами, погонять мяч…» — писали 19 апреля 1987 г. репортеры газеты «Социалистическая индустрия».

То есть, можно было бы создать целую корпорацию по производству тренажеров — скажем, под маркой «Вибротрен» — для спортивных клубов всего мира. Шутка ли: сжать время тренировок вдвое-втрое, а эффекта добиваться большего! Но корпорация так и не возникла…

А знаете, как боролись за импортозамещение тогда, когда еще был Путин маленьким… чином КГБ? В 1985 году, когда цены на нефть стали падать, Томский нефтехимический комбинат столкнулся с проблемой: выходили из строя импортные западногерманские ножи для нарезки гранул полипропилена. Немецкие поставщики оборудования моментально взвинтили цены. Мол, куда русские денутся — купят. Наши решили обойтись своими силами. Но ножи, сделанные из освоенных металлургией СССР сплавов, оказались еще хуже. И тогда Томский НХК обратился в Институт физики прочности и материаловедения Сибирского отделения АН СССР. Там к середине 1980-х научились конструировать сплавы с заданными свойствами. И вот, спасая нефтехимиков, аспирант К. Гаврилов вместе с инженерами А. Радуцким и А. Зиборовым создали нужный сплав, взяв за основу карбид титана, а за связку — коррозионно-устойчивый сплав. Применили метод спекания — и получили ножи с ресурсом работы в 3 тысячи часов. Лучше, чем у немцев.

Оказывается, у нас в 1980-е могла возникнуть целая индустрия «сконструированных сплавов». Увы, не возникла…

Закроем уже пожелтевшие страницы «Эврики»-1989. Видите: наука могла давать намного больше, чем казалось тогда чиновникам или советским обывателям. Причем на самом широком фронте: от фантастически установок термоядерного синтеза Филимоненко (подземных ракет Цыферова, лазерных станков Гапонцева и т. п.) — до новых лекарств и необычных спортивных тренажеров.

Можно вспомнить и пример великого русско-советского радиоинженера Леонида Куприяновича, в 1957 году создавшего первый в мире мобильный телефон и базовую станцию к нему. Его радиофон ЛК-3 весил тогда три кило, что было весьма неплохо для того времени. Во всяком случае, мобильная «Моторола» в конце 1980-х тоже представляла из себя этакий портфель с телефонной трубкой, носившийся на лямке через плечо. А Леонид Иванович уже в 1961 году показал миру радиотелефон, весивший всего 70 граммов и имевший радиус действия в 80 км. Историки мобильной связи прекрасно знают, что на основе разработок Куприяновича была создана советская система мобильной связи «Алтай». Да я и сам, еще мальчишкой, один раз звонил по ней из милицейской машины домой — еще в 1976-м.

Если бы тогда глупые советские чиновники могли понять, что Куприянович открыл «золотую жилу»! Что с помощью его мини-радиофонов и сети базовых станций можно создать огромную отрасль сотовой связи для всех! Что можно ставить аппаратуру на высотных зданиях и на вышках, экономя астрономические средства на прокладке кабелей для обычной телефонии и обеспечив телефоном каждую семью. А заодно — и выйти на мировой рынок со связью будущего, задолго до всяких «моторол» и «сименсов»! Навязав всему свету именно наш стандарт сотовой телефонии. Но советская верхушка этого не поняла: не хватило ей живого воображения и деловой сметки. А частного капитала в СССР уже не существовало. В итоге мобильная связь в СССР было уже в тридцати городах в 1970 году, однако — для немногих. Какой-то чиновный идиот заявил, что радиотелефон по 300 рублей — это слишком дорого для советских людей. Хотя стереомагнитофоны в магазинах страны в начале восьмидесятых стоили и триста, и восемьсот целковых. И в результате первыми широкодоступную, коммерческую сотовую связь развили на Западе. Они сняли самые жирные сливки с этого гигантского рынка. И потому корпорации «Куприянович» не возникло, но зато поднялись всякие «самсунги», «нокии», «филипсы».

Эта же история повторилась и после гибели СССР, когда наши гении предложили государству создать гораздо более продвинутую мобильную связь — сверхширокополосную. Я об этом писал еще в «Алтаре победы» аж в 2009 году.