Читать онлайн «История Второй мировой войны. Крушение». Страница 64

Осуществление покушения было возложено на Штауфенбер-га, который, используя свое присутствие на ежедневных совещаниях в ставке Гитлера в Восточной Пруссии, оставил 20 июля в приемной портфель с бомбой замедленного действия. План сорвался в последний момент, так как совещание на сей раз состоялось не как обычно в бетонированном бомбоубежище, а из-за сильной жары в легком деревянном здании, что значительно ослабило силу взрыва. В полной уверенности, что цель достигнута, Штауфенберг подал сигнал к принятию предусмотренных планом дальнейших шагов по захвату власти, которые тотчас последовали в Берлине, Париже и некоторых других местах. Но так как вскоре обнаружилось, что покушение потерпело неудачу, эти меры, лишь частично к тому времени осуществленные, в тот же день были отменены. Тем не менее они сразу вскрыли весь размах заговора. Несколько человек, активно участвовавших в подготовке и осуществлении покушения, в том числе Ольбрихт и Штауфенберг, в ночь на 21 июля были расстреляны в Берлине по приговору военно-полевого суда. Генерал-полковник Бек покончил жизнь самоубийством. Другие покинули Берлин, чтобы либо возвратиться домой, либо скрыться. Большинство народа и армии осудило тогда покушение на Гитлера как измену. Бессовестная пропаганда постаралась не допустить, чтобы те внушенные глубочайшим чувством внутренней ответственности и настоящей любовью к отечеству мотивы, которые побудили заговорщиков и их соучастников пойти на такой шаг, стали известны общественности и по крайней мере по достоинству были бы оценены ею, если не поняты и одобрены. Тоталитарный режим и необузданная жажда мести Гитлера привели к суду, который как при вынесении приговора и отвратительном и садистском приведении его в исполнение, так и в последовавших затем репрессиях в отношении родственников осужденных, далеко выходил за рамки даже тех государственных правомочий, которыми обладали, как им казалось, тогдашние правители Германии.

В отсрочке уготованного ему конца Гитлер усматривал знак судьбы и больше чем когда-либо укрепился в решении либо довести войну до победы, либо вместе с собой увлечь в пропасть и немецкий народ. Основную причину неудач последних лет он видел во все еще недостаточно высоком национал-социалистском, фанатическом духе армии и особенно в отрицательном отношении генерального штаба к его военному руководству, что нашло свое очевидное выражение в наличии в генштабе большого числа заговорщиков и лиц, знавших о подготовке покушения. Без генерального штаба как органа управления он при всей своей ненависти к нему обойтись не мог. Но в армии, по его мнению, необходимо было насадить новый дух. Важным средством для достижения этого явилось назначение главнокомандующим армией резерва Гиммлера, который создал наряду с увеличением числа эсэсовских частей так называемые дивизии «фольксгренадир» («народно-гренадерские») и подчинил их своей юрисдикции в обход руководства сухопутной армии.

Эта косвенная диффамация сухопутной армии была столь же необоснованна, как и неумна. Она была необоснованна, так как войска вплоть до их высших командиров с исключительной стойкостью и самопожертвованием выполняли свой долг в борьбе с врагом. Для действующей армии события 20 июля прошли почти бесследно. Войска были слишком заняты своими тяжелыми солдатскими обязанностями и поглощены каждодневными нуждами и заботами, чтобы долго заниматься событием, ставшим в их сознании почти эпизодом. Создание дивизий типа «фольксгренадир» было неумно, потому что было унизительным для существовавших дивизий сухопутной армии и ставило их в невыгодное положение. Кроме того, это вбивало клин в единство и сплоченность армии и еще больше увеличивало организационную неразбериху, возникшую в результате увеличения количества частей СС и создания авиаполевых и парашютных дивизий для использования в наземных боях. То, что эта неразбериха в военном отношении не выходила за пределы допустимого, было заслугой фронтовых командиров всех степеней, сплоченных узами товарищества и ставивших свой патриотический долг выше личных настроений.

Катастрофическое положение на всех фронтах и огромные потери, понесенные в ходе боев последних месяцев на Востоке и Западе, в гораздо большей степени, чем события 20 июля и их подоплека, грозили выжать из немецкого народа все остававшиеся еще в нем силы, если борьбе вообще было суждено затянуться на неопределенный срок, 20 июля послужило, однако, удобным поводом потребовать от народа таких усилий. Геббельсовская пропаганда начала кричать о том, что «судьба в этот трагический час взяла фюрера под свою благосклонную защиту, так как хотела сохранить его для великого будущего». Озабоченность неблагоприятной военной обстановкой Геббельс старался рассеять сообщениями о крупных хорошо вооруженных резервах, которые якобы направляются на фронт, о формировании и обучении многочисленных новых дивизий и о применении снарядов Фау-1, которое, по его словам, является лишь прелюдией к использованию новых видов самого различного, совершенно неожиданного для противника оружия. Как можно было не верить Геббельсу, когда он заявлял, что ему было бы стыдно говорить такие вещи, если бы факты не подтверждали его слова? Эта пропаганда ознаменовала начало тотальных военных усилий немецкого народа под руководством Геббельса. Путем глубокого вмешательства в экономическую и культурную жизнь нации была приостановлена всякая деятельность, не служившая непосредственно целям войны. Если мероприятия такого рода действительно могли иметь решающее значение для победы, то гитлеровский режим совершил преступление перед немецким народом, не предприняв этих мер гораздо раньше. Фактически летом 1944 г. войну уже нельзя было выиграть, ее можно было лишь затянуть. И вот немецкий народ, в массе своей слепо доверяя своему фюреру, вышел на последнюю тернистую дорогу и еще в течение девяти месяцев приносил невообразимые материальные и людские жертвы, пока лишенный последних промышленных центров и изгнанный из обширных районов своей родины не потерял всякую способность к сопротивлению.

Около 20 июля три армии союзников были готовы к решающему прыжку со своего плацдарма. Их сухопутные силы выросли примерно до 30 пехотных и 13 танковых дивизий. Этим непрерывно пополнявшимся соединениям, для поддержки которых могла использоваться практически абсолютно господствовавшая в воздухе авиация, с немецкой стороны противостояло около 20 пехотных и 8 танковых дивизий, насчитывавших максимум 50 % штатной численности и не располагавших к тому же сколько-нибудь значительной авиационной поддержкой.

Поэтому можно было с полной уверенностью сказать, что подготавливавшийся союзниками и ожидавшийся немецким командованием прорыв англо-американских армий с полуострова Котантен окажется удачным. Все попытки внушить Вгглеру эту очевидную мысль и убедить его, что потом будет слишком поздно искать выхода, разбивались о его упрямство. Гитлер не хотел признаваться ни себе самому, ни другим в том, что оказался в тупике, из которого для него не было никакого выхода. Решение выделить, наконец, дивизии 15-й армии для использования их в Нормандии слишком запоздало. Дивизии подтягивались слишком медленно для того, чтобы оказать хоть сколько-нибудь заметное влияние на развитие событий, и лишь увеличивали масштабы неизбежной катастрофы.

План Монтгомери, еще возглавлявшего в то время все сухопутные силы союзников, состоял в том, чтобы цешром 1-й американской армии осуществить прорыв на участке между Перье и Сен-Ло, быстрым продвижением подвижных частей в направлении Кутанса отрезать западное крыло немецкой обороны и по завершении прорыва перейти к широким операциям, вначале с целью захватить порты Бретани, крайне необходимые для переброски на континент новых американских дивизий.

Левый фланг 1-й американской армии и обе английские армии должны были вести сковывающие действия, войска

2-й английской армии должны были предпринимать эти атаки из района южнее Кана в направлении на Фалез.

Из-за неблагоприятной погоды, исключившей возможность использовать авиацию, первоначально намеченное на 20 июля наступление пришлось отложить на пять дней. Утром 25 июля самолеты противника провели авиационную подготовку, сбросив на этот раз 4700 т бомб на район глубиной 8 и шириной 1,5 км. Используя этот мощный бомбовый удар, три американские дивизии в 11 час перешли на узком фронте в наступление. Две другие танковые и одна пехотная дивизии находились в готовности развить прорыв и через пробитую брешь нанести удар на Кутанс. Несмотря на мощнейший удар с воздуха, оборона в полосе наступления американцев не была полностью подавлена, в частности, противник натолкнулся на сильное сопротивление на обоих флангах, не захваченных бомбардировкой. В конце концов, численное превосходство американцев все-таки сыграло свою роль. К исходу второго дня наступления они вступили в Лессе и Перье, а передовыми бронетанковыми частями подошли к самому Кутансу. Этот удар представлял особую опасность, так как он действительно грозил отрезать западное крыло немецкой обороны. Попытка немцев спасти положение сильными контратаками двух танковых дивизий с востока не увенчалась успехом. Обе эти дивизии, как и все немецкое западное крыло, были опрокинуты мощной волной американского наступления. Только ценой тяжелых потерь западное крыло немецких войск избежало полного окружения.