Читать онлайн «Русофобия: антироссийское лобби в США». Страница 38

В годы перестройки, по мнению некоторых чеченцев, идею демократии похитили криминальные элиты и этнические националисты, увидевшие в упадке советского государства возможность сецессии. Этим силам удалось возобладать и навязать чеченскому народу свою политическую программу. Лидер этнических националистов Джохар Дудаев, в прошлом — советский генерал, смог свергнуть Доку Завгаева, тяготевшего к союзу с Россией. Во всем регионе набирал силу сепаратизм, а Горбачев проявлял медлительность и не предлагал сильной, объединяющей альтернативы. Когда в 1991 году Дудаев в одностороннем порядке провозгласил независимость Чечни, новый российский лидер Борис Ельцин игнорировал этот акт, так как сам пришел к власти на основе сецессионистской платформы. Занимаясь подрывом устоев советского государства и отстранением Михаила Горбачева от власти, Ельцин зашел слишком далеко и уже не мог управлять процессом13. В качестве революционера, способствовавшего развалу Советского Союза, Ельцин попросту не мог инициировать процессы примирения и восстановления единого государства. Вместо попыток восстановить государство он за спиной Горбачева плел интригу, направленную на демонтаж единства, и дошел до обещания дать входившим в состав России столько суверенитета, сколько они «могли взять»14. В то же время были посеяны семена сецессии Чечни.

Для России проблема Чечни в то время являлась одним из важнейших вопросов перестройки государства в условиях усиливавшихся этнонационалистических настроений, причем реформированием занимался режим, имевший сепаратистское происхождение и пришедший к управлению в результате свержения центральной власти. К моменту, когда Ельцин решился на вмешательство в чеченскую ситуацию, а это произошло в начале 1994 года, время было безнадежно упущено. Дудаев уже не контролировал республику полностью и вынужденно делил власть с организованной преступностью15. В Чечне наступила политическая нестабильность. Общество фрагментировалось и больше не могло функционировать как единое целое16. Российская армия — государственный институт, переживший крайнюю деморализацию и унижение в ходе затяжной кампании дискредитации советской системы, — не могла даже приблизиться к восстановлению порядка и усугубляла положение тем, что занялась преступной деятельностью, творила жестокости и разрушала гражданскую инфраструктуру. О нарушениях прав человека, совершенных как российской армией, так и чеченцами, написано много17. Генерал Лебедь, ветеран Афганистана и человек, в 1997 году способствовавший заключению мирного соглашения, однажды заметил: «Мне довелось видеть много боев, и я утверждаю: с обеих сторон мерзавцев хватает»18.

Все эти обстоятельства крайне затрудняли восстановление порядка и способности государства управлять Чечней. Мирное соглашение просуществовало недолго, и насилие возобновилось с новой силой. Официальные власти Чечни за два с половиной года мира, последовавшего после заключения Хасавюртовского соглашения 1996 года, не смогли стабилизовать ситуацию в республике, превращавшейся в государство по типу Афганистана при талибах. В Чечне сочетались радикальная исламизация, укрепление связей с «Аль-Каидой», публичные казни, рабовладение и бандитизм. Даже после второй чеченской войны Россия по-прежнему страдала от многочисленных террористических вылазок, и некоторые аналитики предрекали дальнейшее усиление насилия в регионе19. Мрачная ситуация в Чечне побудила одного из аналитиков заметить, что «вопрос не в том, кто будет править в Чечне. Скорее непонятно, можно ли вообще управлять Чечней»20.

Угроза дальнейшей дестабилизации России иллюстрирует важность сохранения государственного управления и территориальной целостности на Кавказе для США. Взращенный чеченцами локальный терроризм установил связи с международным и имеет потенциал распространения за пределы Северного Кавказа21. В отсутствие должной бдительности и межгосударственного сотрудничества терроризм может стать даже ядерным. Усама бен Ладен считал обретение ядерного оружия «долгом мусульман, всегда готовых применить больше силы для устрашения врагов Аллаха»22. Эти слова служат леденящим напоминанием о том, что исключение попадания оружия массового уничтожения в руки террористов, предотвращение радикальной исламизации и вспышки нового серьезного конфликта на Северном Кавказе соответствуют жизненным интересам США23. Следовательно, развитие и сохранение тесного сотрудничества с Россией в борьбе с угрозой терроризма на стратегическом и оперативном уровне — императив и для США, и для России.

Развивая общее понимание интересов США и России, важно избегать двух типовых ошибок. Во-первых, исключительно важно не руководствоваться исламофобией. Следует рассматривать ислам в качестве союзника, а не врага. Западная концепция установления светской демократии вряд ли поможет стабилизации Среднего Востока или Северного Кавказа. Скорее эта концепция вызовет дальнейшее отчуждение многих умеренных мусульман, отвергающих призывы к насилию, исходящие от бен Ладена и ему подобных. Если в Чечне возникнет действительно демократическая система, она, возможно, не будет соответствовать привычной модели отделения религии от государства. Кавказ с его высокой насыщенностью этнических и клановых лояльностей остается одним из самых трудных для понимания районов мира, и западные политики едва ли в состоянии что-либо рекомендовать Кавказу. Поддержка приемлемого для местных жителей решения конфликта, основанного на общих принципах территориальной целостности и удовлетворения требований меньшинств, — лучшее, что может сделать Запад на Кавказе24.

Во-вторых, важно проявлять жесткость в отношении радикальных исламистов, расцветающих на политических разногласиях, военных столкновениях и полагающихся на насилие как на главный способ достижения своих целей. У США есть история интеграции исламистских радикалов в геополитические схемы и опыт обучения людей, при иных обстоятельствах превращающихся во врагов прежнего хозяина. Во время «холодной войны» США поддерживали моджахедов, сражавшихся с советскими солдатами в Афганистане, снабжали моджахедов оружием и боеприпасами, а также давали подготовку людям вроде бен Ладена и Аймана аль-Завахири. После «холодной войны» должностные лица США, пытаясь подорвать Сербию, предоставили такую же поддержку мусульманским сепаратистам в Косово, помогали лидеру албанских сепаратистов Хашиму Тачи и игнорировали свидетельства того, что возглавляемая им Армия освобождения Косово имела связи с радикальными исламистами и организованной преступностью25. Появились сообщения и о поддержке радикальных курдских сепаратистов в целях дестабилизации Ирана26. Использование сходным образом чеченских террористов может иметь катастрофические последствия для жизненно важных интересов США на Кавказе.

Пускай Хасавюртовское соглашение 1996 года и предусматривало уход России из Чечни и определение статуса Чечни только через пять лет, соглашение это просуществовало только до 1999 года. Мир был недолгим, так как ни Чечня, ни Россия не могли выполнять свои договорные обязательства. Россия, обязавшаяся финансировать «восстановление социально-экономического комплекса Чеченской Республики»27, не имела возможности реально довести средства до Чечни из-за повальной коррупции и хищений средств федеральными и региональными должностными лицами. Чечня и чеченские власти не проявляли особой способности к восстановлению порядка в республике. Пытаясь консолидировать власть, вновь избранный президент Чечни Аслан Масхадов распустил парламент и даже приветствовал введение судов шариата, однако не смог подчинить власти видных полевых командиров вроде Шамиля Басаева. Не смог Масхадов и обуздать расползание криминальных организаций, похищение людей и рабовладение28. Жертвами похищений стали два высокопоставленных российских посланника, находившиеся, как считалось, под личной зашитой президента Чечни, а также русские журналисты и активисты-правозащитники, часто сочувствовавшие страданиям чеченского народа29. В ответ на эти акты все крупные международные гуманитарные и правозащитные организации ушли с Северного Кавказа30.

В результате Чечня продолжила свое сползание в беззаконие и все больше превращалась в территорию, где проходили подготовку преступники и террористы, в том числе приехавшие из-за рубежа. В 1998 году в Чечню явились видные террористы и организаторы из «Аль-Каиды», уроженцы Саудовской Аравии и Иордании, такие как Амир ибн аль-Хаттаб и Абу аль-Валид, вместе с Басаевым организовавшие инфрастуктуру террористов. Теперь между международным джихадом и чеченским терроризмом возникла прямая связь31. По данным из разных источников, в Чечне находились от 400 до 6000 прибывших из-за рубежа бойцов32. Чечня не добилась успехов в восстановлении экономики и не смогла взять под контроль безработицу, достигавшую, по некоторым оценкам, 60 %. Террористам, учитывая эти обстоятельства, было нетрудно вербовать молодых мужчин из местного населения. Появились все признаки нежизнеспособности Чечни как действующей административно-территориальной единицы во главе с Масхадовым.