Читать онлайн «Русофобия: антироссийское лобби в США». Страница 35

Упорное стремление лобби изолировать Россию

Лобби сыграло важную роль в формировании решения США поддержать государства Балтии и в подталкивании Белого дома к проведению антироссийской политики. В отношении лобби к России и странам Балтии в мелком масштабе проявилась идеология «холодной войны». Согласно этой концепции, Советский Союз не отличался от нацистской Германии или был хуже ее; Советский Союз никогда не освобождал страны Балтии, а лишь оккупировал эти страны; и, оккупировав малые страны, Россия лишила их исторической принадлежности к свободному миру. Например, Март Лаар, бывший премьер-министр Эстонии, на страницах The Wall Street Journal утверждал, что «нет разницы между отрицанием холокоста и отрицанием преступлений, совершенных советским коммунизмом», а в 1944 году Красная Армия освободила Таллин не от немецких войск, «которые почти ушли из города», а «от законного эстонского правительства»76. Сходным образом президент Эстонии Тоомас Илвес утверждал: «Нет никакой разницы между нацистами и коммунистами. И те и другие яростно сражались и подавляли эстонцев. Правда в том, что Красная Армия и НКВД «освободили» Эстонию так же, как до них это сделали вермахт и гестапо»77. Со времен «холодной войны» влиятельное течение в американских научных исследованиях исходит в общем и целом из тех же посылок и едва ли ставит неудобные для государств Балтии вопросы78.

Среди них могут быть и такие. Если Советский Союз ничем не отличался от Германии (или был даже хуже нее), то означает ли это, что странам Балтии лучше жилось при нацистском режиме? Быть может, Франция, Великобритания и США оказались не на той стороне истории, став союзниками СССР во Второй мировой войне? Если советские солдаты никогда не освобождали страны Балтии, а немецкие войска «почти ушли» из этих стран, то кто те тринадцать солдат, похороненных под Бронзовым Солдатом, и что делать с данными о тысячах советских военнослужащих, погибших, по этим свидетельствам, во время наступления в Прибалтике?79 Наконец, если государства Балтии лишили принадлежности к свободному миру, не следует ли нам задаться вопросом, на что походил в то время мир? Стоит ли обратить внимание, например, на существование в странах Балтии прогерманских авторитарных правительств80, причем другие «свободные нации», вроде Великобритании, не возражали против повторного включения государств Балтии в сферу господства России по пакту Молотова — Риббентропа?81 Следует ли вспоминать о том, что некоторые другие европейские страны, такие как Словакия, Венгрия, Румыния и Болгария, открыто поддерживали Гитлера или поначалу были удовлетворены совершенным им пересмотром границ, как, например, Польша, получившая по Мюнхенскому соглашению часть Чехословакии? Эти вопросы редко ставят, так как они бросают вызов русофобской, в сущности, интерпретации истории и подрывают доверие к ней.

Одностороннее мышление проявилось в нападках СМИ на Россию до и во время кризиса, вызванного переносом Бронзового Солдата. В этих претензиях отразилось убеждение в том, что интеграция стран Балтии в Запад значительно ускорится в случае эксплуатации мифа о российской угрозе. В издании Джеймстаунского фонда Eurasia Daily Monitor утверждалось, что «исторически евро-атлантическая интеграция происходит быстрее тогда, когда у Запада есть и центр притяжения, и важный образ «другого», и этого «другого» надо уравновесить»82. В СМИ, на конференциях, в показаниях политики и эксперты избрали три линии защиты интересов элит Балтии. Во-первых, они обрушились на Россию за то, что она уходит от обсуждения ответственности за свои «прежние преступления», а государства Балтии переводят свое недоумение в вопрос о финансовых компенсациях и территориальных уступках. Еще один критик России, поддерживавший решение Эстонии и Литвы не участвовать в праздновании Дня победы в Москве, писал: «В нежелании критически оценивать собственную историю кроется серьезная опасность». Упоминая о сталинизме, этот автор сожалел о том, что «катастрофические общественные методы, которые не были должным образом проанализированы и осуждены, вполне могут воспроизводиться»83. «Защищая советскую систему и все связанное с ней наследие, Кремль не желает соглашаться с недавней российской историей коммунистических преступлений и против народа самой России, и против народов соседних стран», — вторил автор другой статьи, опубликованной в Eurasia Daily Monitor в ответ на кризис в отношениях Эстонии и России84. Один из авторов газеты The Washington Post продолжил ту же тему, написав: «Проблема в том, что Россия никогда не признавала и не признает эту историю, и при Путине проявляет все меньшую и меньшую готовность сделать такое признание»85.

Какого рода осуждения преступлений коммунизма отстаивает лобби? Едва ли лобби добивается от российского руководства морального осуждения коммунизма. В конце концов, Россия сурово осудила сталинизм при Михаиле Горбачеве. В 1989 году Съезд народных депутатов СССР признал результаты работы специальной государственной комиссии по расследованию пакта Молотова — Риббентропа. Советский парламент осудил и денонсировал секретные протоколы, в соответствии с которыми были оккупированы страны Балтии. На самом-то деле лобби стремится к полномасштабному признанию поражения России, подобного тому, которое потерпела Германия во Второй мировой войне, с последующим проведением подобия Нюрнбергского процесса. Он мог бы завершиться тем, что Россию обязали бы выплатить финансовую компенсацию государствам Балтии и сделать им территориальные уступки. Как заметил один обозреватель, «пересмотр итогов Второй мировой войны и подготовку нового Нюрнбергского процесса над русскими готовят почти тридцать лет»86, но в первом десятилетии ХХI века элиты стран Балтии заговорили об этом открыто, конкретно высказавшись по вопросу суммы компенсации за оккупацию. Сумма, которую рассчитывают получить эти элиты, составляет от 24 до 100 млрд долларов87. Хотя многие государства Восточной Европы и Балтии сотрудничали с Гитлером, они предлагают осудить историческую роль России. Несмотря на то что европейские великие державы согласились с пактом Молотова — Риббентропа, а США способствовали упрочению послевоенного международного порядка как участник Ялтинской конференции, ответственность возлагают исключительно на Россию. Даже недружественно относящемуся к России журналу The Economist кажется очевидным, что если связанные с оккупацией претензии будут удовлетворены, это послужит «оправданию политики гражданства в Эстонии и Латвии» и «откроет путь вопросам финансовых компенсаций и территориальных претензий к России»88.

Во-вторых, лобби стремилось представить страны Балтии как лидеров демократического развития в регионе и противопоставить этот прогресс демократии упадку свободы в России и ее варварскому поведению89. Freedom House последовательно оценивает Эстонию и Латвию как «свободные» страны, такие же независимые, как США и другие развитые демократии, и дает самые высокие оценки существующих в Эстонии и Латвии систем пропорционального представительства и гражданских свобод90. Например, некоторые правозащитные организации выражают озабоченность обращением с этническими русскими, многим из которых отказывают в праве голоса. Многие этнические русские, живущие в Эстонии и Латвии, имеют крайне сомнительный статус лиц, «не имеющих гражданства» или «не граждан»91. Когда же Рене ван дер Линден, председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), призвал правительства стран Балтии обратить внимание на положение русскоязычного меньшинства, Eurasia Daily Monitor сразу же осудила его за то, что он «принимает линию антиэстонской пропаганды Москвы» и демонстрирует «неспособность главы организации, продвигающей демократию, потребовать от России Verangenheitsbewaeltung (осуждения своего тоталитарного прошлого)»92. Последнее указание сделано в качестве поддержки парламента Эстонии, разумеется, полученной отчасти благодаря изоляции крупного русского меньшинства. The New York Times сообщила: литовский Музей жертв геноцида применяет понятие «геноцид» только к тому, что «делали с народами Балтии русские, а не к тому, что творили в отношении евреев нацисты и их местные пособники». При этом они практически игнорируют «роль, которую играли в холокосте народы Балтии»93. Кроме того, некоторые должностные лица балтийских государств, такие как министр обороны Эстонии, выразили поддержку ветеранам СС как борцам за свободу94 и поощряли возрождение прогитлеровских настроений95.

В-третьих, лобби твердо поддерживало геополитические интересы государств Балтии, в том числе противодействие запланированной прокладке Северо-Европейского газопровода[4] по дну Балтийского моря, в обход Эстонии, Латвии, Литвы и Польши. Русофобы писали о новом российско-германском энергетическом сотрудничестве как о поощрении экспансионизма России и об угрозе европейскому единству96. Лобби и правительства государств Балтии отстаивали альтернативный, наземный маршрут трубопровода как экономически более целесообразный97. Этот маршрут мог защищать интересы стран, через территорию которых проходил бы транзит газа, и служить интересам той части жителей Восточной Европы, что называли планируемый трубопровод «пактом Шрёдера-Путина» по аналогии с заключенным накануне Второй мировой войны пактом Молотова — Риббентропа98. Кроме того, лобби поддерживало призывы лидеров стран Балтии к ЕС и требовало «продемонстрировать максимальную силу» и дать «откровенный отпор систематическим нападкам со стороны России»99. Пол Гобл, ранее служивший в Государственном департаменте, в своем блоге высказал мнение о том, после кризиса, связанного с переносом Бронзового Солдата, у эстонских лидеров есть «значительное пространство для маневра», обеспеченное политическими разногласиями в российском истеблишменте100. Сенатор-республиканец от штата Индиана Ричард Лугар зашел еще дальше, призвав расширить содержание определяющей оборонные обязательства пятой статьи Североатлантического договора на вопросы энергетической безопасности от угроз российского манипулирования энергией101. Потом речь Лугара одобрительно цитировали действующие чиновники Государственного департамента США.