Читать онлайн «Цена будущего: Тем, кто хочет (вы)жить…». Страница 55

Трудно согласиться с теми западными авторами, которые, как австрийский и американский экономист Деннис Мюллер, безапелляционно говорят о том, что бесконтрольное, хаотичное и заведомо неравное столкновение групповых интересов — подлинная суть демократии. Другие, в лице Дэвида Хоффмана, добавляют еще при этом, что олигархический капитализм — неизбежный этап на пути страны к либеральной рыночной экономике.

Но в итоге в эти рассуждения еще дальше уводят нас от демократии как таковой, лишая ее признаков цивилизованности.

В этом смысле и капитализм начинает разделять судьбу демократии, представления о которой также размываются вместе с ее продвижением по миру.

Выходит, что как «казарменный социализм» не смог привести его творцов к развертыванию в обществе реальной демократии, так и капитализм в его современной форме не способен быть гарантом демократического пути развития.

Все большее число ученых и экспертов говорят о том, что «рыночно-центрическая» экономическая теория устарела и мало адекватна для исследования позднего глобального капитализма, а нынешняя эпоха требует вновь обратиться к классическим проблемам преодоления отчуждения и активизации социально-творческого начала человека.

Таким образом, «привязка» всей демократии к капитализму как способу производства, к денежной цивилизации, равно «производных от эпох», на которые они наслаиваются, словно пирог, будь это «постиндустриальное» или информационное общество, не приводят нас к системному ответу на вопрос о сути народовластия.

В конечном счете, мы должны признать очевидный факт. Демократия характеризует лишь форму правления, а не глубинные черты социальной организации, и потому не является ни самоцелью, ни воплощением общественно-политического идеала.

Вот от этой важнейшей мысли и оттолкнемся для дальнейших своих рассуждений о русской общине и формах социальной организации прошлого и, главное, — нынешнего общества. Это принципиальнейший вопрос выбора дальнейшего пути сегодня, развилка дорог, на которой мы стоим. И чтобы нас опять не утянуло вправо или влево, нам надо предметно и рельефно оценить ту самую столбовую дорогу, которая, возможно, ждет впереди и открывает самый перспективный «коридор возможностей». Правда, по нему, как между Сциллой и Харибдой, еще предстоит пройти, возможно — протиснуться. И важно заручиться поддержкой большинства на движение именно по данному пути. А для этого надо осмыслить тот опыт, который дала нам история. Постараться убедить правящий класс в необходимости отказаться от прежних догм. И вне зависимости от обстоятельств и субъективных факторов начать формировать новую парадигму развития, опирающуюся не на сиюминутные интересы каких-то групп, а на выросшие из толщи исторического процесса ценности.

В 2013 году под редакцией Олега Платонова в издательстве «Институт русской цивилизации» вышел фундаментальный труд «Русская община», состоящий из произведений отечественных авторов, посвященных поземельной общине. Из всего множества работ симптоматичной показалась статья — всего-то на три страницы текста — с характерным названием «Община против коммунизма». Принадлежит она перу князя Александра Васильчикова — русского экономиста, одного из зачинателей кооперативного движения в России. В нем квинтэссенция того, что мы все, и не только жители России, должны знать об общине. Особенно применительно к современным реалиям. Несмотря на более известные и объемные труды князя, акцентируем ваше внимание именно на этом тексте. Община против коммунизма. «Но как же так?» — спросят многие? Ведь общинный принцип предполагает общий быт, единый социум. Выходит, что внешне значительно ближе к коммунистическим принципам жизнедеятельности. Однако такое понимание общинного принципа жизнедеятельности и в начале ХХ века увело многих политических и общественных деятелей от глубинного понимания сути и роли общины. Подвигло многих на разрушение основ ее существования. Равно как и сегодня искаженное знание не дает реальных возможностей приблизиться к этой очень совершенной и по-настоящему современной форме жизнедеятельности.

Что же такое община и в чем ее особая ценность для дня сегодняшнего? Община — это общественно-производственное объединение людей, в данном случае, если брать историю, прежде всего крестьян, на началах самоуправления, самоорганизации, взаимопомощи и совместного владения землей. Чувствуете остроту и актуальность момента!? Если ныне и из-за океана, например, устами американского экономиста Джеффри Сакса, звучит мысль о необходимости солидарного развития. Может быть, что-то кардинальное происходит не только в нашей жизни, но и в сознании известных ученых и экспертов, имевших ранее другую трактовку развития событий? Начинается переосмысление постулатов, которые еще вчера были практически незыблемыми. Ведь пассажи о солидарном развитии, особенно на уровне большой политики, это сегодня фактически обвинения в радикализме. На иные модели развития, нежели те, что существуют сегодня, наложено определенное табу. И как, скажите, объединиться, если нас так много сегодня разъединяет? А банальное соединение на принципах уравнительного хозяйства приводит к обратным последствиям.

Мы ищем демократические начала нашего мироустройства, клянем на чем свет стоит многие нынешние управленческие и политические построения. Понимаем, насколько несовершенными получились нынешние модели демократии и те формы, которые прикрылись, словно зонтиком, этим звучным термином. Но при этом никак не можем и в теории, и обществоведческой науке в том числе, найти сермяжную правду. А она вот, «валяется» у нас под ногами, а мы топчем ее каждодневно, не задумываясь.

В начале ХХ века русская община оказалась зажата между молотом и наковальней: социалистическими и коммунистическими воззрениями европейского пролетариата, стремящегося скинуть оковы деспотизма и построить новый мир. И для реализации этих планов нашли вместе с Лениным Россию в качестве «слабого звена в цепи империализма», где эти идеи можно было бы попробовать реализовать. И капитализм, который «болел» своей последней и загнивающей стадией, искал новые формы обуздания гражданской активности в своем основном векторе на частнособственнические модели. А в России общинной складывался вектор ни на коммунизм, ни на капитализм. И в этом еще одна уникальность российского опыта взращивания не на словах, как сейчас, а на деле истинно демократических принципов жизнедеятельности. Князь Александр Васильчиков писал: «Наш русский мир имеет в виду не общее владение и пользование (как в колхозах и совхозах позже. — А. Ч. ), а напротив, общее право на надел каждого домохозяина отдельного участка земли». Именно поэтому, продолжает он дальше, «коммунистический принцип общественно обязательного труда противен праву русских рабочих… Коренное понятие, из коего выросло русское мирское общество, есть равноправность всех членов общества по земельному владению… но вовсе не совместное общинное пользование… Наш мирской быт не имеет ничего общего с коммунистическими стремлениями европейских рабочих и не представляет никаких элементов для разрушения собственности и семейства. Он, напротив, вырос на двух основах: праве поземельной собственности, обусловленном семейным бытом».

Существо мирского общинного быта, таким образом, заключается «в равном праве на землю всех членов общества пропорционально их рабочим силам; но земля, однажды наделенная, возделывается, пашется, боронуется и косится отдельно каждым владельцем. И выходит, что русский мир есть, напротив, наивысшее, даже несколько преувеличенное подтверждение прав собственности и семейного быта, ибо полагает основанием всякого общества — право на землю всех его членов и ставит одно условие, один срок для получения земельного надела — вступление в брак и в семейную жизнь». И это были те самые черты, которые отличали русский мирской быт от общинных и так называемых коммунистических воззрений, имевших место на Западе. И это же коренным образом отличало право поземельной собственности от частной собственности на землю, орудия труда и присвоение капитала, которое тоже культивировалось на Западе.

Стоит согласиться с Олегом Платоновым, что курс на разрушение русской общины, принятый правительством Петра Столыпина в 1906 году, стал видимым и решительным шагом в сторону революции, так как разрушал основной оплот устойчивой крестьянской жизни. Многим тогда не суждено было понять, что возможно плавное и последовательное перерастание общинного землевладения в общинное производство. Когда накопившие излишки денег крепкие крестьяне или общины в целом вложили бы их в современное производство. Тяга «до основанья, а затем» сохраняется и в головах многих современных политиков, не знающих и не желающих понять и принять системные шаги в сторону необходимых преобразований. Дмитрий Менделеев подчеркивал очень важную мысль о том, что община — это не простецкое понимание жизни в деревне, а целый пласт общественной и деловой жизни. «Общинное крестьянское землевладение, — отмечал он, — заключает в себе начала, могущие в будущем иметь большое экономическое значение, так как общинники могут, при известных условиях, вести крупное хозяйство». И далее он же: «Скорее и легче совершать все крупные улучшения, исходя из исторически крепкого общинного начала, чем идя от развитого индивидуализма к началу общественному».