Читать онлайн «Русь против европейского ига. От Александра Невского до Ивана Грозного». Страница 54

Между тем новгородцам не пришлось жалеть о том, что они поддержали Довмонта, ибо на следующий год псковский князь плечом к плечу вместе с ними рубился против немцев и датчан под Раковором. Именно псковские ратники вместе с дружиной Дмитрия Переславского спасли от полного уничтожения разгромленный новгородский полк, позволили ему перегруппироваться и пойти в контратаку. Судя по всему, именно отряд Довмонта понес наименьшие потери среди русского воинства, поскольку он оказался единственным из русских князей и воевод, кто продолжил поход в Прибалтику. Остальные полки и дружины понесли страшные потери. «Много и наших избиено бысть. А князь Домант поиде в землю непроходимую, иде на вируяны и плени землю их до моря, и Поморие воева, возвратися с победою великою» (Пискаревский летописец).

Но бессмысленный поход новгородцев на Раковор имел самые печальные последствия, причем в первую очередь для псковичей, поскольку Псков в отличие от Новгорода находится гораздо ближе к орденским землям. Своими неразумными действиями вечевики добились того, что объединили против Руси всю католическую Прибалтику. Сразу же резко ухудшилась обстановка на русско-ливонской границе, отряды крестоносцев стали регулярно нападать на псковские земли, грабить и сжигать деревни и погосты.

Но Довмонт был тоже князь воинственный, он не княжил «лежа на боку» и свой кусок хлеба отрабатывал сполна. Получив известие о том, что крупный отряд ливонцев внезапно напал на порубежные села, разграбил их, а затем стал спешно уходить к границе, князь собрал всех, кто был под рукой, и не став дожидаться, когда соберется остальная дружина, неистовый князь бросился в погоню. Было с ним всего шестьдесят бойцов. Погрузившись на пять насадов, они пошли по реке догонять крестоносцев, которые уходили и по воде и берегом. Знал ли Довмонт, сколько на этот раз ему противостоит врагов? Знал, не мог не знать. Но не испугался. Хотя в этот раз против него сражались не полудикие литовцы, а вооруженные до зубов немцы, которые умели и любили воевать.

800 крестоносцев против 60 дружинников.

23 апреля на реке Мироповне Довмонт настиг врага и разбил наголову. Вполне вероятно, что князю удалось подловить немцев тогда, когда они расположились на отдых и посчитали себя в безопасности.

Довмонт был литовцем, а этот народ мастерски владел искусством засад и внезапных нападений. Воспитанный на воинских традициях своих литовских предков, псковский князь удачно использовал их как против тех же литовцев, так и против братьев-рыцарей. Скорее всего, именно с помощью внезапного нападения и была достигнута победа на Мироповне. Спастись удалось лишь тем из немцев, кто на двух насадах ушел по реке и, высадившись на небольшом островке, занял оборону. Они надеялись, что Довмонт, насытившись кровью и потеряв элемент внезапности, не захочет атаковать в лоб изготовившегося к бою врага и терять понапрасну своих людей. Добыча богатая, полон отбит, чего зря кровь лить. Однако псковский князь был из тех, кто любил доводить начатое дело до конца, а врага Довмонт, привычный с детства к жестоким порубежным схваткам, никогда не жалел. Всегда стремился вырезать полностью. Не давая противнику утечь, добивал без жалости и пощады. И потому, заметив, что островок, на котором крестоносцы приготовились к бою, покрыт густой растительностью, он просто распорядился его поджечь. Вот и все. Запек ливонцев прямо в доспехе. Ни одному не удалось уйти живым.

Псковская III летопись так рассказывает об этом эпизоде: «Боголюбивый же князь Домонтъ, ехав и зажже островъ, и пожже ихъ под травою, а инии побегоша, а власи их зажжени горятъ, а иных иссече, а инии истопоша в воде». Судя по всему, при описании этого эпизода летописец пользовался воспоминаниями одного из участников достопамятного сражения, ибо выдумать такую мелкую деталь, как горящие патлы католиков, вряд ли возможно. Выскакивающие из огня немцы, у которых длинные волосы действительно были охвачены огнем, произвели на русских ратников неизгладимое впечатление. Тех, кто избежал адского пламени, иссекли мечами; тех, кто ушел от мечей, загнали в реку, где все супостаты и утопли.

Но это был лишь первый тревожный звонок, гроза грянула чуть позже. «В лето 6777 (1269). Придоша Немци в силе велице подъ Пльсковъ в неделю Всех святыхъ, и приступиша к городу». Братьев-рыцарей сжигала жажда мести за Раковорское побоище, и, собрав громадное по своим меркам войско, крестоносцы вторглись в русские земли. К этому походу крестоносцы готовились капитально, так же, как и новгородцы к походу на Раковор. И русские и немецкие источники единодушно отмечают невиданное доселе количество войск, которые магистр привел на Русь. «Слышав же местеръ земля Ризскиа мужство Домонтово, ополчився в силе тяжце без бога, и прииде ко Пскову в корабляхъ, и в лодьях, и на конехъ, и с порокы, хотя пленити домъ святыа Троица, а князя Домонта руками яти, а мужъ псковичь мечи иссечи, а иныа люди плесковскыа в работу ввести» (Псковская III летопись).

Удивительное дело, но «Старшая Ливонская рифмованная хроника», которая частенько грешит тем, что занижает силы католиков и преувеличивает их противников, в этот раз дает поистине удивительную информацию. Прочитайте и вдумайтесь:

Вот это да! В наши дни такое явление называется поголовной мобилизацией, что, судя по всему, и сделал магистр Отто фон Лютенберг, или же, если вам больше нравится, ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии. Как видно из этого отрывка, поднялась действительно ВСЯ Прибалтика. Датчане, немцы, эсты, ливы, летты… Сухопутные войска, морфлот и ВВС.

Поэтому цифра в 18 000 воинов представляется вполне реальной, если учесть, что это были мобилизационные возможности всей Прибалтики. Даже во время своих наивысших успехов против русских в 1240–1241 годах орден не мог вывести на поле боя столько бойцов. А теперь… Так это еще с учетом того, сколько их в прошлом году посекли под Раковором.

Автор «Хроники», конечно, погорячился, когда заявил о том, что все 18 000 воинов были на конях, по крайней мере моряков сажать на коней было бы глупо, им самой природой противопоказано сражаться в конном строю. С другой стороны, хронист специально заостряет внимание читателей на том, что всю эту цифирь он называет не от балды, а основывается на тех подсчетах, которые официальные власти провели перед выступлением войска в поход.

Вот во что вылился новгородский вояж к Раковору! И вся эта грозная сила теперь обрушилась на Псков, который словно щит закрыл собой остальную Русь.

Псков. Довмонтов город. Фото А. Карева

…Князь Довмонт, выпрямившись во весь рост, стоял на крепостной стене и смотрел из-под руки на огромный лагерь крестоносцев, который разлегся перед черным пятном сожженного дотла посада. Он знал, что рано или поздно это произойдет, но не предполагал, что так быстро и что немец придет в такой великой силе. Ведь только год минул после Раковорской битвы! Безжалостное нашествие крестоносцев накрыло собой всю псковскую границу, разделившись на несколько отрядов, передовые части братьев-рыцарей гороховыми зернами рассыпались по всему порубежью. Часть крестоносцев шла водным путем по Чудскому и Псковскому озерам, а затем по реке Великой. Изборск был захвачен и сожжен. Десятки сел и деревень разграблены, а тысячи беженцев поспешили во Псков, чтобы укрыться за его каменными стенами. Едва только Псковский князь узнал о вторжении и том, какими силами враг располагает, как немедленно отправил гонца в Новгород за помощью, а сам стал готовить Псков к обороне. В псковский детинец – Кром спешно свозили продовольствие и оружие, укрепляли ворота, за каждой городской сотней закрепили определенный участок стены. Понимая, что посад с имеющимися в наличии силами псковичам не удержать, и не желая оставлять ливонцам дома для постоя и материала для сооружения осадной техники, Довмонт распорядился сжечь.