Читать онлайн «По следам Лейва Счастливого». Страница 48

Конечно, за пятьсот лет существования гренландской колонии у норманнов могли появиться и другие поводы ходить в Северную Америку, и они могли плыть дальше на юг вдоль лабрадорского побережья. Так же как и Лейв Эрикссон, они могли заготовить лес в других местах, где останавливались на тот или иной срок.

Мы забирались далеко в глубь леса. Стояли прохладные осенние дни, светило лучистое солнце. Лес, река, песчаные гряды, цепочка озер – все дышало великим покоем. Вечером, добыв несколько сотен рыбин, мы сидели у костра перед палаткой в ожидании, когда закипит котелок, и поглядывали на нашего соседа – медведя. Он целыми днями пасся на бруснике за рекой. На нас он не обращал никакого внимания, спешил наесться. Вполне естественно, зима на носу, надо запасти жирок перед тем, как залечь в берлогу.

Второй лесной район, который привлек мое внимание, когда я летел над Лабрадором, находился у Девис-Инлета. Крупный массив подходит здесь к морю очень близко. Не исключено, что привлекательный, защищенный большим островом Укасиксалик уголок заинтересовал норманнских мореходов. Мне казалось, что стоит поработать в это районе. Заодно я решил познакомиться с живущими здесь наскапи – самыми северными индейцами Лабрадора. Может быть, я получу ценные сведения от этих людей, знающих край как свои пять пальцев.

Конец сентября, сезон раскопок в Ланс-о-Мидоузе завершен. Участники экспедиции отправились домой, а Ханс Виде Банг и я вылетели на север к индейцам.

Девис-Инлет нас не разочаровал. Тихий залив между лесистых гряд – укромное убежище на суровом лабрадорском побережье.

Между деревьев на косогоре белели палатки. Ребятишки при виде нас поспешили скрыться, но затем их рожицы высунулись в окошки над дверью. Женщины, которые появлялись из лесу с вязанками дров на спине, завидев нас, тоже торопились уйти в палатки. Несколько охотников, занятых своим делом, словно не замечали чужаков. Всем своим поведением люди говорили: «Что вам надо в нашем краю?»

Мы поставили свою палатку по соседству, и через несколько дней дела пошли лучше, но отчуждение все-таки не проходило. Это племя (оно насчитывает несколько больше ста человек) стоит особняком среди индейцев Лабрадора. Сразу видны уроженцы дебрей и, хотя они теперь обзавелись кое-какой современной утварью, душа их верна старине. В 1937 году финский исследователь В. Таннер писал: «Никогда еще у меня не было столь сильного ощущения, что я стою лицом к лицу с людьми каменного века, даже пещерными жителями».

Наскапи – охотники на карибу, и культура племени говорит, что это их исконное занятие. Известно несколько групп индейцев, одна тяготеет к Уайт-Вэйл-Ривер у Гудзонова залива, вторая к области залива Унгава, третья – та, к которой приехали мы. Охотничьи угодья наших знакомцев находились в обширной внутренней области на границе тундры. Прежде здесь бродили стотысячные стада карибу. Индейцы шли на охоту с луком и стрелами, позже с ружьем, ставили ловушки или били оленей копьями с лодок в местах переправ. Но пути карибу неисповедимы, иногда стада исчезали, и тогда людей ожидала голодная морозная зима, а то и смерть. Жестокая борьба за существование закалила народ, привила индейцам навыки и сноровку, и они выживали там, где другие погибли бы.

Первые приехавшие сюда европейцы записали, что наскапи после ледохода спускались по рекам к северному берегу Лабрадора – в район Вуаси-Бей, Девис-Инлет и другие места. А осенью возвращались вверх по Натакванону и по другим рекам в охотничьи угодья. Некоторые из них круглый год оставались жить на краю тундры.

Естественно, со временем индейцев стали манить торговые фактории на побережье, где за шкурку песца можно было получить всякий товар, но ритм жизни в целом определялся миграцией карибу. Весной олени шли в приморье попастись на свежей траве и произвести на свет потомство, и индейцы следовали за ними. Везде, где было много оленя и где ничто не преграждало ему путь, движение стад подчинялось одним законам. Даже одомашненный олень в Норвегии летом идет к побережью. Каменные орудия, найденные у Девис-Инлета, тоже свидетельствуют о том, что индейцы издревле спускались в приморье.

Некоторые исследователи считают, что наскапи сравнительно поздно достигли северной окраины Лабрадора, что их и родственных им монтэнье оттеснили на восток и на север враждебные ирокезы. Но это еще не доказано, и во всяком случае если не они, то другие индейцы охотились на оленей во внутренних областях Лабрадора. Наверно, огромные стада карибу уже в древности привлекали охотников. И о каком бы племени ни шла речь, весной люди должны были следовать за оленями в приморье. Этим я хочу сказать, что среди встреченных норманнами скрелингов вполне могли оказаться индейские охотники.

Теперь стада карибу очень сильно сократились, условия существования во внутренних областях стали намного хуже. И наскапи уже не странствуют так далеко, хотя во многом верны обычаю предков. Они кочевники, и главное для них олень, но охотятся они и на мелкую дичь, ловят рыбу в реках и озерах. Живут наскапи в палатках, весь их нехитрый скарб можно увезти на каноэ.

В быту и психологии наскапи потому сохранилось столько от старины, что они жили очень обособленно. Цивилизация сюда почти не проникла и причинила сравнительно мало вреда. Важную роль при этом сыграло и то, что патер Питерс, много лет проведший в Девис – Инлете, отстаивал право индейцев продолжать кочевую жизнь, связанную с охотой на оленей. Если нарушить эту традицию, народ захиреет. Наскапи – крепкие, сильные люди, стройные, с мягкой, непринужденной походкой. Черты лица сугубо индейские, волосы черные, глаза карие и блестящие. Мужчины держатся гордо, иногда даже надменно.

Нашими первыми друзьями стали мальчуганы в возрасте от шести до десяти лет – Мачин, Патни и Ачетаи. Эти славные сорванцы при первой возможности превращали нашу палатку в сумасшедший дом. Потом мы познакомились ближе и со взрослыми, особенно интересным было знакомство с суровым охотником Денисом, который без промаха бил птиц из лука. И мы узнали немало интересного. Так, нам рассказали про состоявшуюся в давние времена битву между индейцами и эскимосами на острове, лежащем к югу от Девис-Инлета, названном Массакре-Айленд. Но о старых развалинах они мало что могли поведать. Два индейца показали нам места, где кто-то что-то видел, сами мы тоже походили кругом, но все впустую.

В один прекрасный день индейцы вдруг стали собираться в дорогу. Сняли палатки, уложили свое имущество и отнесли к озеру. Одна за другой ушли на запад каноэ и две моторные лодки.