Читать онлайн «Сравнительное богословие. Книга 5». Страница 58

Ведь Вишну считался богом, обладающим верховным статусом по отношению к миру. В индийском эпосе Вишну изображался красивым юношей с лотосоподобными глазами, с тёмным, с отливом в синеву телом. На груди у него крупный сапфир, на голове диадема. Цвет одежд жёлтый. Обычно у Вишну четыре руки, в которых он держит палицу, диск (чакру), раковину и лотос. Характерная поза Вишну — возлежание на кольцах змея, плавающего в мировом океане. Согласно легенде, когда Вишну спит, вселенная пребывает в нём; когда он просыпается, из его пупка вырастает лотос, в венчике которого сидит Брахма, образ, подчёркивающий верховный статус Вишну, порождающего самого «бога-творца».

Как видите, «рокировка» богов по статусу была для индусов (да и не только для индусов, а для всего ведического Востока) — делом привычным. Так, следуя этой очень удобной восточной традиции, «мировая закулиса» произвела одну из главных религиозных «рокировок», которая оказала роковое воздействие на библейский Запад: она «подменила» Бога библейским Христом[520] (создав «Святую троицу») — после чего почти все «христиане» (по старой восточной традиции аватар) стали называть Христа «Богом».

Со II в. н. э. началось интенсивное развитие вишнуизма. Большую поддержку ему оказали цари династии Гуптов (IV–V вв.), считавшие себя воплощением Вишну. Эта древняя восточная традиция — обожествления царей — как мы уже знаем направлена на придание божественного статуса высшей социальной власти, что закрепляло сословный строй и толпо-«элитаризм». Ясно, что с начала первого тысячелетия уже не приходится сговорить ни о каком поиске нормального «образа» Божиего: этот «образ» уже сложился на восточный лад и функционально «слился» с верхушкой социальной власти царей и «жрецов». Помимо этого нужно учитывать, что развитие религиозного опыта инудистских аватар (воплощений) — при поддержки вишнуизма с уровня государственных иерархов — пришлось на время формирования «христианства», что вполне могло сказаться на «образе» библейского Христа (о чём мы говорили в предыдущем абзаце).[521]

На юге Индии рост влияния вишнуизма связан с деятельностью альваров — поэтов, проповедующих путь личного служения богу, эмоционального его почитания (бхакти).[522] Корпус поэтических текстов, созданных альварами в период с VI по XI вв., составил основу «философской» традиции, в лоне которой вырос выдающийся «философ» Рамануджа. В этот период повсеместно стали строиться крупные вишнуитские храмы, в которых почитание бога происходило под пение гимнов (пуджей). Бурный рост вишнуизма в Средние века в немалой степени связан с исключительной популярностью образов Рамы и Кришны (воплощений Вишну). Культ Кришны стал мощным всеиндийским религиозным течением, чему способствовало распространение понятных толпе эмоционально-поэтически выраженных идей бхакти — выражения любви к богу и преданности ему.

Классический индуизм, который известен как религия современной Индии, окончательно развился во второй половине I тысячелетия н. э. По всему видно, что массовый классический индуизм представляет собой внешне очень красивую, поэтически выраженную религиозную систему почти бессмысленной (для толпы) регулярной эмоциональной эгрегориальной подкачки с помощью гимнов и религиозных ритуалов. Параллельно этой внешней обрядовой стороне сформировалась «философия» индуизма, основанная на «образе» высшего бога и «законах» «космического универсума».

Регулярная подкачка основного совокупного эгрегора индуизма с помощью эмоциональных ритуалов для толпы и веры в индуистский «смысл жизни» (будет рассмотрен позже) обеспечивают мощь эгрегора и его «абсолютное» всесилие (по отношению к любому из верующих). «Менеджерами» этого эгрегора (или иерархии взаимно вложенных эгрегоров) являлись и являются по сей день индуистские «жрецы» (высшее сословие, следящее за «чистотой каст»), которые подобно богам делают чудеса для толпы с помощью «неограниченной» (в смысле: «достаточной, чтобы толпа считала их богами»)[523] эгрегориальной магии.

Кришнаизм — ветвь индуизма, которая, не порывая с ним связи, приобрела самостоятельное религиозное значение. Напомним, что Кришна считается восьмым аватаром Вишну. В Бхагавадгите[524] Кришна выступает как высший бог, олицетворение Атмана. Вообще индуизм в целом представляет собой совокупность местных религиозных культов, похожих самих по себе на монотеистические (во всяком случае в них возвышается как правило один бог), но в целом эта совокупность — многоликий и несколько «виртуальный» как во времени, так и в «географии» политеизм — сборку которого (как мы уже говорили) обеспечивают единство индуистской «философии», которая и представляет собой единую суть религиозной системы, скрытую за пёстрой картиной местных религиозных особенностей.

Различные эпизоды мифической жизни Кришны,[525] имея разное происхождение, в первом тысячелетии н. э. собираются вместе, образуя мифическое жизнеописание, имеющее для индусов значение кришнаитского канона. В полном виде оно содержится в 10-й главе Бхагавата-пураны (IX–X вв. н. э.), которая наряду с Бхагавадгитой, считается «священным текстом» кришнаизма. Поскольку проповедь любви к Кришне, содержащаяся в Бхагавадгите, носила «канонический» характер (недоступный для прямого восприятия толпы) — статус массового религиозного течения кришнаизм обрёл лишь когда идеи бхакти воплотилась в популярные культовые формы: гимны, танцы, песни.[526] В Средние века возникли многочисленные вишнуитские и кришнаитские общины, во главе которых стояли известные индуистские проповедники. Чайтанья (1486–1533 гг.), основатель течения «Гаудия вишнуизм», проповедовал экстатический характер почитания Кришны и единственным ритуалом считал массовые песнопения и танцевальные процессии. До сих пор Чайтанья является одной из главных культовых фигур проповедников у современных кришнаитов, объединённых в «Международное общество сознания Кришны».[527] Объединения этого общества имеются и в России.

Теперь рассмотрим культ «антипода» Вишну — культ Шивы. Шиваизм — не менее значимое направление индуизма. Шива, в отличие от Вишну (который по основной легенде — хранитель мира и надсмотрщик за соблюдением дхармы), является разрушителем мира в конце каждого «космического цикла». Напомним, что индуизм в целом — достаточно запутанная религиозная система. В то же время в контексте рассмотрения вопроса «образа» индусского бога (что является темой настоящего раздела) нам важно, что обоим высшим богам индуизма (и Вишну и Шиве) свойственна функция неминуемого катастрофического разрушения мира с одновременным мстительным воздаянием, и одновременно эти боги символизируют «светлое» и «тёмное» дуалистические начала, объединённые под общим «образом» верховного Брахмы. Так последний десятый аватар Вишну (Калки) является разрушителем мира, несмотря на то, что функция разрушения свойственна в общем не Вишну, а Шиве. Но таков многоликий (многорукий)[528] индуизм: каждый верховный бог некоторым образом сочетает в своём «образе» свойства других верховных богов — из чего складывается совокупный «образ» Брахмы.

В шиваизме Шива почитается как верховный бог, объединяющий все основные космические функции (творение, охрана, разрушение) и превосходящий всех остальных богов. Культ Шивы отличается от культа Вишны в первую очередь тем, что Вишну превозносили как бога любви, а Шиве поклонялись, движимые страхом перед его «гневом, капризами и способностью насылать несчастья». Налицо тесные параллели с зороастрийским Ахура-Маздой с той лишь разницей, что зороастрийцы возвышения культа Ахура-Мазды всячески избегали,[529] а в индуизме Шива считается одним из верховных богов.

Мы рассматривали древние истоки восточного дуализма в главе «Религиозная система зороастризма». В индуизме — всё то же самое. Известно, что мировоззрению, основанному на восточном дуализме — свойственен страх перед Богом, проявляющийся в страхе перед Жизнью (точнее перед целым спектром её проявлений) — со всеми вытекающими из этого мировоззренческого заблуждения последствиями (которые мы описали, рассматривая зороастризм). Также мы определили, что свою психическую трусость люди издеревле маскировали с помощью придания богу дуалистического «образа», списывая свою психическую недоразвитость (до уровня Человечности) на «характер» взаимоотношений бога с людьми (на кажущуюся им «объективность" и «божественность» неустройства жизни).